Хождение Восвояси (СИ)
– Погоди… – меч Ивана опустился, рука, рискуя отвалиться или превратиться во что-то невыразимое, легла на плечо друга. – Мне кажется… А тебе не кажется?
– Чего еще? – недовольно прервался маг. Контрзаклинание зашипело и искрящей спиралью ушло в пещеру, оплавляя стены.
Иван покрутил пальцем у виска.
– Сам дурак, – насупился волшебник.
– В смысле, оно нам показывает, что мы свихнулись! – поспешил объяснить лукоморец.
– Это мы свихнулись?! – возмутился его премудрие. – Да это оно свихнулось, если додумалось твою жену сожрать!
– Ну спасибо! – голос Серафимы сочился обещаниями возмездия, может, и неадекватного, но эквивалентного.
– Сеня?!
– Сима?!
Мужчины глянули на развалины, за которыми несколько секунд назад залегала заморская тварь – и опешили. От импортного чуда-юда не оставалось и следа, зато на вершине кучи щебня стояла, грозно воткнув руки в боки, ее царское высочество.
– Ты откуда?..
– А где?..
– Не нарывайся на рифму, Вань, – пробурчала царевна и не слишком элегантно съехала на волне оползня под ноги своим защитникам.
Иванушка воткнул клинок в камень и поспешил взять жену за руки, поднимая.
– С тобой всё в порядке? – взволнованно принялся он оглядывать супругу в поисках хоть малейшего признака недавнего съедения неведомым чудовищем – и остановился взглядом на ее пальце. Рядом с кольцом-кошкой, ставшим за последние годы постоянным, привычным и часто единственным украшением, блестело еще одно кольцо – подарок Сю, простой сиренево-розовый камушек над ободком из черной эмали, разбитым золотыми перегородками на десять треугольничков.
Девять черных и один белый, если быть точным.
– Сима. Я не нарываюсь ни на что, но ответь, – прищурился его премудрие, – это была ты?
– Ну я, – вздохнула царевна.
– Это… Вот это… – супруг ее выпустил маленькие руки жены с застарелыми мозолями от меча и для пущей экспрессии изобразил в воздухе что-то вроде пародии на все пассы Агафона вместе взятые. – Вот это… была ты?! Но зачем?! И кто это был вообще?! Что за червяк небритый лапчатый?!
– Дракон это местный, насколько я разумею, – с отвращением выдавила Сенька.
– Дракон?.. – мужчины переглянулись, торопливо воскрешая в памяти свои путешествия по Забугорью, нахмурились, переглянулись еще раз, безмолвно сравнивая результаты воспоминаний – и приходя к одинаковым выводам.
– Да ну, – озвучил первый вывод его премудрие.
– И зачем нам дракон, Сень? – поделился вторым Иванушка, и тут же поспешил добавить: – Нет, если ты хотела побыть драконом… поэкспериментировать с кольцом… я понимаю твои мотивы.
– Ничего ты не понимаешь. Я хотела превратиться в кого-нибудь большого и летающего, кто мог бы поднять вас обоих и добраться до Маяхаты за полчаса. Ну или за сутки. Потому что пешком туда переться…
– Сенечка, миленькая… – Иванушка прижал ее к груди. – У меня у самого всё внутри переворачивается, как только подумаю, что Оле и Яру приходится сносить в вамаясьском плену!
Напрягшиеся плечи жены стали сигналом к срочному отступлению.
– Хотя я уверен, что с ними там обращаются хорошо! – затараторил царевич – И они ни в чем не нуждаются! И нашли себе друзей, которые их защитят, просветят, укроют…
– В вечной дружбе поклянутся и жизни свои за них положат, забыл сказать, – прорычала супруга, выворачиваясь из объятий. – Вань. Я понимаю, что ты как лучше хочешь… но утешитель из тебя – как из Агафона таньваньский монах.
И пока слегка опешивший маг размышлял, комплимент ему сказали только что или наоборот, продолжила:
– Я сперва хотела в горного Змея превратиться. Но вспомнила, что у него три головы… а шизофрения никогда не была пределом моих мечтаний… и на всякий случай остановилась на драконе. Но вместо дракона получился этот лохматый ужак-переросток, который не только летать, но и на ногах стоять не мог!..
– Рожденный ползать стоять не может, – авторитетно вставил его премудрие, но остался проигнорированным.
– …Да еще и дар речи с превращением теряется, оказывается! Презент на память, раскатай его телега… Теперь вот десять раз подумаю, прежде чем вторую попытку сделать.
– Дареному коню… то есть кольцу… – начал было царевич и замолк. Куда не следовало смотреть доставшемуся бесплатно коню он знал, но вот насчет колец уверен не был.
– В зубчики не смотрят, – договорила за него жена и вопреки собственному совету уставилась на белый треугольничек в ободке. – Эх, ядрёна Матрёна… Превращение пропало…
– Не переживай, – покровительственно усмехнулся его премудрие, взгромождаясь на коня. – Когда я рядом, дешевые трюки местных паранормальных явлений нам не понадобятся. Собирайтесь, и выезжаем. Время не ждёт.
Но как бы ни нервничало время, поглядывая на часы, как бы ни намекало, что ждать более не намерено, ну или совсем чуть-чуть на крайний случай, ну полчасика еще, ну максимум до вечера, но не дольше, чем до следующего утра, лукоморцы, преодолев три горы и добравшись до перекрестка, остановились на привал.
Вернее, остановились только Иван с женой. Агафон на привал свалился.
– Подумать только… я думал… что настоящий конь… это больно… – страдальчески кривясь, он застыл в положении "согнутые в коленях ноги на ширине плеч", опасаясь даже двинуться с места.
Иванушка, наездник получше, с достоинством ледника сполз с седла и плавно перетек на дорогу. Серафима смогла доковылять до обочины и рухнуть в траву. Кони флегматично остались стоять там, где их покинули всадники, презирая зеленый перекус, и по какой-то заразной общеконской привычке помахивали хвостами, отгоняя оводов. Хвосты ритмично ударялись о бока с хлестким стуком гальки о булыжник, наводя царевну на мысль никогда не превращаться в муху в радиусе их поражения.
– Едрена матрёна… – промычала она из дебрей гаоляна высотой в полтора человеческих роста, аркой склонявшегося над дорогой. – Еще один божественный подарочек… Лучше бы я пропрыгала это время задом на городской стене…
– Стена остается на месте… а мы… значительно продвинулись, – стоически пропыхтел из-под копыт своего скакуна Иванушка.
– Я, конечно, слышал… что сначала лошади не умеют ходить под седлом… и их учат этому в специальной школе… – простонал его премудрие, наконец-то падая на колени, – но этим потребуется как минимум шесть высших образований… и то не факт, что…
– Тихо! – прошипела ее высочество из травы. – Слушайте. Или мне кажется?..
Ее компаньоны последовали рекомендации, и через перестук каменных хвостов по гранитным бокам разобрали шарканье множества ног и позвякивание металла. Совсем близко.
– Косари… – отмахнулся его премудрие, осторожно вытягивая ноги и дивясь, что они еще не отломились по линии верхнего сгиба. – Вон трава какая вымахала. И вёдро стоит. В такую погоду косить – милое дело. Эх, бывало в деревне в сенокосье батя как даст пенделя… как возьму косу в руки… как выйдем с мужиками на луг… только раззудись, плечо!
– Может, это рудокопы или лесорубы идут, – торопливо выдвинул Иванушка встречное предложение [90], заодно вспоминая, существует ли в Вотвояси какой-нибудь особый обычай по приветствию больших скоплений рабочего класса.
И тут из-за поворота, скрываемого гаоляном, появились первые аборигены.
В принципе, представлению Ивана о местных работягах они соответствовали вполне: выцветшие халаты до колен, стоптанные чуни, круглые черные шапочки, усы ниточками, глаза щелочками, носы пуговочками, один пониже, другой повыше – шапочек на десять… кроме одной мелочи. Вместо мотыги или кайла в руках громила держал глефу, а коротышка – лук с наложенной стрелой.
Увидев лошадей и распростертых вокруг всадников, они остановились – точно на стену налетели, и проворно выставили своё оружие вперед.
– Оба-на…
Сенька хихикнула, приветствуя знакомое словечко, когда-то успевшее стать международным. Дылда подпрыгнул, как если бы она зарычала.