Искупление грехов (СИ)

«Фи! Ни денег у тебя, ни угла своего. Не желаю быть твоей женой!».
Закручинился Брагот, запечалился. Пришёл в храм, молился-молился, но и боги ему ответа не дали. Лишь вышел он за храмовый порог — глядь! — на плечо его села птица малая, сфиввом прозванная во времена незапамятные. И говорит ему сфивв голосом человечьим:
«Не печалься, Брагот, не кручинься. А иди ты, Брагот, в сторону восточную, в земли жаркие, да найди там город позабытый. Много было в том городе богатств, да не все до него добраться могут. Вот те богатства, никому не нужные, ты теперь бери, да возвращайся к своей ненаглядной. И пребудет с тобой Энея-Мари».
Удивился Брагот, но совета послушался. Пошёл он в сторону восточную, в земли жаркие. Год искал он город позабытый. Нашёл Брагот город, идёт по пустым улицам и дивится: стены в городе каменные, мостовые мощёные. Сколько лет прошло — стоит город позабытый да пустой. Зашёл Брагот в один дом — а там посуда из золота да серебра. Зашёл в другой дом, а там каменья самоцветные да украшения невиданные. Собрал Брагот два мешка — насилу назад воротился.
Живёт Брагот с тех пор в достатке и богатстве. Да от своей любви не отрекается. Пошёл он к любимой своей свататься. Богатые дары принёс: посуду золотую, ткани невиданные, перстни да бусы с самоцветами. А Ам-ми ему и отвечает:
«Фи! Хоть и богат ты, да всё службу служишь. Ни славы у тебя военной, ни доблести. Не желаю быть твоей женой!».
Закручинился Брагот, запечалился. Пришёл в храм, молился-молился, но и боги ему ответа не дали. Лишь вышел он за храмовый порог — глядь! — на плечо его села птица малая, сфиввом прозванная во времена незапамятные.
«Не печалься, Брагот, не кручинься. А иди ты, Брагот, в сторону северную, в земли Императора славного, да стань там солдатом-наёмником. Много с кем ведёт свои войны Империя, много где славы ратной можно заработать. Год пройдёт — вернёшься воином прославленным. И пребудет с тобой Берумандар».
Удивился Брагот, но совета послушался. Пошёл он в сторону северную в земли Империи. Вступил он в войско солдатом-наёмником. Года не прошло, а он уже лори стал и сам войска в битву водил. И как истёк год его воинской службы, так вернулся он домой в покои богатые. Не один вернулся, а со свитою. Десять воинов-телохранителей с ним ходили, от татей охраняли и сон берегли.
Живёт Брагот с тех пор в достатке и богатстве. Да от своей любви не отрекается. Пошёл он к любимой своей свататься. Богатые дары принёс: посуду золотую, ткани невиданные, перстни да бусы с самоцветами. Воины с ним знатные, в битвах закалённые. А Ам-ми ему и отвечает:
«Фи! Хоть и богат ты, и воин знатный — да стар ты и дряхл! А я молода да красива, нежна как цветок по весне. Не желаю быть твоей женой!».
Закручинился Брагот, запечалился. Пришёл в храм, молился-молился, но и боги ему ответа не дали. Лишь вышел он за храмовый порог — глядь! — на плечо его села птица малая, сфиввом прозванная во времена незапамятные. И говорит ему сфивв голосом человечьим:
«Отступись, Брагот, от девы горделивой да заносчивой. Пусть ждёт своего молодого да красивого, богатого да славой овеянного. Пусть ищет то, чем будет проклята. Пусть отцветёт да уму-разуму набирается. И года не пройдёт, как найдёшь ты себе жену другую, ещё красивее да веселее. И будете вы жить долго и счастливо, на деток радоваться и внуков нянчить. И пребудет с тобой Аон-Аари!».
Удивился Брагот, возмутился:
«Да как же я могу отступиться? Как могу я променять свою любимую на деву пусть краше, да другую?».
А сфивв опять за своё:
«Отступись, Брагот, не твоя это ноша и путь не твой».
Разозлился Брагот, махнул рукой, отогнал сфивва да крикнул вслед:
«Не бывать этому!».
Ничего не сказал ему сфивв, лишь крыльями взмахнул да из виду скрылся. А Брагот пришёл в дом свой богатый и давай думу с воинами верными думать — как моложе ему стать, как нежной деве угодить. Долго ли, коротко ли, да понял он, что в мудрости спасение его. Сел он на крыше дома своего — сидит да пытается мудрость почувствовать, мир вокруг и самого себя. Да ничего у него выходит. А мимо сфивв пролетел да крикнул:
«Отступись, Брагот, не твоя это ноша и путь не твой».
Но не сдаётся Брагот. Достал он книги мудрые, труды учёные — ищет, как бы помочь себе. Вызнал он, что можно из мудрых тварей суть мудрости получить. Собрал он верных своих воинов и отправился на охоту за тварями мудрыми. Долго ли, коротко ли, многих тварей убил он да много сути мудрости из них получил. А ни мудрости, ни себя, ни мир вокруг почувствовать не может. А мимо сфивв пролетел да крикнул:
«Отступись, Брагот, не твоя это ноша и путь не твой».
Совсем расстроился Брагот, совсем надежду потерял. Но однажды в походе руку себе поранил, кровь свою пролил — в крови-то он мудрость и увидал:
«Так что же, я всегда в себе её носил, да употребить не мог?».
Взял он кровь свою, да и преобразил в огонёк махонький. С тех пор овладел Брагот мудростью. Стал учиться усердно, науки мудрые постигая — лишь бы омолодить себя, лишь бы добиться благосклонности Ам-ми. А чуть сложно становилось — он по руке себе ножиком. Кровь ему силы и давала.
Год прошёл, и снова идёт Брагот к любимой своей свататься. Богатые дары принёс: посуду золотую, ткани невиданные, перстни да бусы с самоцветами. Воины с ним знатные, в битвах закалённые. Лицо его молодо да печатью возраста не сковано. И согласилась Ам-ми стать его женой.
Сыграли свадьбу они пышную, полгорода на ней танцевало да веселилось. Поселились они в доме у Брагота и живут. Вот и первенец родился у них, вот и сестра его. Да только нет Браготу покоя. Будто душа его разрывается, будто боль на сердце залегла. Ищет Брагот, как помочь себе — руки все изрезал для мудрости. Да ничего не помогает.
Однажды ночью просыпается Брагот, а в голове его зов звучит. Зовёт его в сторону восточную, в земли жаркие. Зовёт да не замолкает. Совсем Брагот обессилел. Днём руки режет, ночью Зов слышит — не спит. Ам-ми тревожится, соседи шарахаются. Осунулся ааори, посерела его кожа от усталости. Не выдержала жена Брагота и говорит как-то вечером тёмным:
— Что с тобой, муж мой? Почему ты весь день книги изучаешь, почему руки свои режешь и ночами не спишь?
Хотел Брагот ответить, да не сумел. Вместо речи человеческой изо рта его рёв вырвался — рёв неведомый, дикий, необузданный. Сбежались тут к нему все: дети ненаглядные, воины смелые, слуги верные. Не знают, чем господину своему помочь. А тому помощи и не нужно. Ревёт он, гонит всех да кричит, чтоб уходили, а то не удержится — сожрёт всех. Да только никто его не понимает.
Соседи на рёв тот прибежали — давай в двери его дома стучать, но не открывает никто. Давай окна ломать — а они ставнями закрыты. Пришли стражники, двери выломали, ворвались в дом, а там — в крови лежат ближники браготовы в броне да при оружии, слуги верные, кто с колом, кто с ножом, да жена и дети мертвые, а самого Брагота и след простыл. Убил Брагот всех в доме и сбежал. С тех пор в том городе Брагота не видели — пропал он в Землях Диких.
Но говорят, что ходит Брагот по тем Землям Диким и иногда ночами к людям выходит. Потому как нет покоя грешнику — помнит он жизнь свою праведную да то, как ослушался воли Аон-Аари. Хочет вернуться, да хватает его снова изменение. И кто на пути его попадается — всех убивает, силой ли, мудростью ли. Говорят, так и будет он ходить по Землям Диким и людьми заброшенным, пока не наступит конец мира этого — да и тогда все свои грехи не сможет он искупить.
Я закрыл книгу и положил в сундук, стоящий у кровати. Сам сундук закрыл на замок. Каждый день в нашей казарме рабочие проводили ремонт. Хотя никто ни разу не жаловался на кражи, но их старшой нас сразу предупредил, чтобы ценного на виду не оставляли. Стояло раннее утро, и своё обещание эру Скаэну я всё-таки выполнил. Собранный с вечера мешок стоял у изголовья кровати — оставалось только дождаться прихода Скаса и Гун-нора.