P.S. I Miss You. Я по тебе скучаю

Я оставляю его стоять в коридоре, а сама ухожу в свою комнату, запираю дверь и дергаю дверную ручку, чтобы проверить, не сломан ли и этот замок – а то с Саттера станется «случайно» ввалиться и сюда через три с половиной секунды.
Несколько секунд я прихожу в себя, обдумывая эту небольшую перепалку, а потом беру с комода телефон и дрожащими руками поспешно набираю сообщение Нику.
Я: Ты мне должен.
 
НИК:???
 
Я: Твой сосед.
 
НИК:???
 
НИК: Всё в порядке?
 
Я: Нет.
 
НИК: Мел… что случилось?
 
Я: Он назойливый. Наглый. Грубый. Невоспитанный. Хамло с предубеждениями. Оттачивает на мне свои шуточки, хотя я могу и ответить.
 
НИК: Саттер?
 
Я: Да! А кто же еще?!
 
НИК: Это на него совсем не похоже…
 
Ник не стал бы изображать дурачка, и я не хочу верить, что он поставил бы меня в такое положение, если бы знал, как все обернется, но куда мне теперь деваться?
НИК: Хочешь, я поговорю с ним?
 
Выдохнув, я набираю ответ.
Я: Нет. Извини, мне просто нужно было проораться. Я что-нибудь придумаю.
 
Я пообещала Нику, что сделаю это для него. Мне нужно найти способ справиться с этой задачей.
НИК: Он ничего тебе не сделал? Ничего не случилось???
 
Я: Нет.
 
Отложив телефон, я утыкаюсь лицом в ладони и размышляю, не слишком ли резко я на всё это реагирую? Может быть, у меня ПМС или я просто зла, потому что мне никогда не перезванивают после прослушиваний? Может быть, я сама виновата, что позволила втянуть себя в эту домашнюю войну? Не знаю.
НИК: Вам обоим просто нужно переждать этот период и познакомиться получше? Еще и недели не прошло. Он очень хороший парень, Мел, даю слово. Не знаю, с чего вдруг так получилось. Дай ему еще шанс. Но если станет хуже, сообщи мне, ладно?
 
Я: <3
 
Я ставлю телефон на зарядку, потом переодеваюсь из пижамы в лосины и топ – надо выйти на пробежку и проветрить голову.
Может быть, попозже я спрошу у Аэрин, не хочет ли она встретиться со мной и что-нибудь выпить. Мне нужно осмыслить поведение Саттера и слова Ника. Не знаю, с какой планеты Ник свалился, но я назвала бы Саттера «очень хорошим парнем» в последнюю очередь.
Несносным наглецом? Да.
Кошмарным придурком? Да, черт побери.
Очень хорошим парнем? Нет.
Никогда и ни за что.
 
Глава 8
 
Саттер
 
Я пытаюсь смотреть новости спорта по каналу ESPN, когда слышу странный шум… что-то вроде металлического лязга и тонкого поскуливания.
Минуту спустя я вспоминаю, что у Мелроуз есть пес. Я редко вижу этого малыша. Похоже, она держит его взаперти наверху, словно не доверяет мне.
Кто знает?
Я прибавляю звук в телевизоре, поскольку уверен, что она вот-вот успокоит его, но проходит еще несколько минут. И еще несколько. А он продолжает скулить наверху, расходясь все сильнее.
Приглушив звук, я кричу:
– Мелроуз, твоя собака!..
Ответа нет.
Поднявшись, я иду вверх по лестнице и стучусь в ее дверь. Пес на полминуты прекращает беситься, а потом шум продолжается снова.
– Мелроуз? – Я снова стучу.
Должно быть, она ушла – видимо, в то время, когда я был в душе.
Будь всё в порядке, я не стал бы вламываться в ее комнату, но, мне кажется, я должен проверить, что там с ее псом, потому что у него явно какие-то проблемы.
Проходя мимо комода, я замечаю на нем стопку желтых клейких листков и фиолетовую гелевую ручку. Коллекция флакончиков со всякой парфюмерией, стоящая перед зеркалом, объясняет, почему временами из этой комнаты по всему дому разносится ошеломляющий сладкий аромат. В центре комода аккуратно разложены палетки с тенями – в основном золотистых и серебристых оттенков. На спинке кресла, задвинутого в угол, висят платья – судя по виду, дорогие, – а вдоль стены рядом с гардеробом выстроились в ряд семь пар туфель на высоких каблуках. Или даже больше семи пар…
Видел бы Ник сейчас эту комнату!
Пес – коренастый маленький мопс – привстает на задние лапки и царапает дверцу вольера изнутри. Его миска с водой перевернута, шерсть на лапах мокрая.
 
Я открываю задвижку на дверце и выпускаю его, он бежит к двери и оборачивается, чтобы проверить, следую ли я за ним. Потом он семенит вниз по лестнице и направляется к двери черного хода. Я не особо хорошо понимаю собак, но сейчас я совершенно уверен, что ему нужно отлить.
– Хочешь выйти? – спрашиваю я его.
Он подпрыгивает, тявкает и бегает кругами, выжидая, пока я отопру раздвижную дверь. Секунду спустя он пулей вылетает наружу и мчится через патио в поисках ближайшего дерева, возле которого сразу же задирает заднюю лапу.
Закончив с этим, он делает круг по двору, обнюхивая кусты и лежащие на земле веточки, а потом возвращается в дом.
Мне нужно отвести его в вольер, прежде чем Мелроуз вернется домой. Не хочу снова чувствовать себя в дураках. Одного раза в день более чем достаточно.
Мы с мопсом поднимаемся наверх, и он с некоторой неохотой возвращается в свой вольер.
Я запираю дверцу на засов и поворачиваюсь, чтобы уйти, но потом оглядываюсь на него:
– Ей лучше об этом не знать, хорошо?
Осознав, что я разговариваю с собакой, черт побери, я мотаю головой, выхожу из комнаты и запираю дверь.
Хватит с меня и одного доброго поступка в день.
 
Глава 9
 
Мелроуз
 
Набрав охапку грязных вещей, скопившихся за минувшую неделю, я добираюсь до маленького чулана возле кухни и складываю все кучей на пол, чтобы изучить стиральную машинку и сушилку.
Спустя минуту я загружаю стиралку, и, взглянув через круглое окошко сушилки, вижу, что в ней полным-полно белых вещей Саттера.
Не найдя поблизости корзины для чистого белья, я – за неимением выбора – отношу вещи на кухонный стол. Но какой-то голосок в глубине сознания начинает твердить мне, что нужно быть милосердной и не оставлять все это здесь неопрятным комком.
При ближайшем рассмотрении это оказывается партия белых футболок – похоже, в основном рабочих. За пять минут я аккуратно раскладываю их двумя ровными стопками.
После постоянных стычек на прошлой неделе я старательно избегала его все воскресенье, а когда сегодня утром я проснулась, он уже давно уехал на работу.
Мне кажется, что мы зашли уже слишком далеко. И эти взаимные подколы пора прекратить. Я имею в виду – никто из нас не захочет жить так ближайшие полгода. По крайней мере, я точно не хочу. Он просто сумасшедший, если решит продолжать в том же духе. И, честно говоря, мне не особо нравится эта сторона моей личности. Проявление дурного характера и ничего более.
Поднявшись наверх, я беру ручку и клейкую бумажку, возвращаюсь к стопке футболок на столе и пишу на бумажке: «МИР?» – добавив к этому смайлик.
Как раз в тот момент, когда я прилепляю бумажку к столу, раздается стук в дверь. Мёрфи гавкает. Подойдя к входной двери, я вижу на крыльце знакомый силуэт моей лучшей подруги Аэрин.
– Я не знала, придешь ты или нет, – говорю я, впуская ее в дом. – Подумала, что ты можешь продинамить.
Она снимает свои огромные солнечные очки и изображает, будто страшно оскорблена. Ведь она, самая надежная, пунктуальная и верная своему слову личность из всех, кто когда-либо жил на этом свете.
– Так это здесь Ник ютился целый год? – спрашивает она, осматриваясь по сторонам. Руки ее плотно прижаты к бокам, как будто она ожидает, что из воздуха сейчас посыплются клочья пыли и грязные трусы.
– Здесь чисто, – заверяю я. – Как ни странно, Саттер не неряха.
 
– Почему «как ни странно»?
Я пожимаю одним плечом.
– Не знаю. Я просто думала, что у того, кто живет в одном доме с Ником, могут быть такие же привычки, как у Ника. Подобное притягивает подобное.
Аэрин снимает балетки с заостренным носком и аккуратно ставит их в уголке придверного коврика, потом проходит в гостиную и садится на диван. Я усаживаюсь в кресло, Мёрфи втискивается рядом со мной.