Расческа для лысого (СИ)
Но это все в будущем, может, Полина и передумает.
— И вообще, ты хотя бы задумываешься о том, что…
Так, надоело.
Я, не вслушиваясь в то, что несет Ленка, потому что вижу, что ее распирает опять на гормонах, просто притормаживаю на обочине. Проезжаю чуть дальше, за лесопосадку, так, чтоб не было видно с дороги.
— Зачем мы остановились? Не поняла…
Я смотрю на нее, медленно обвожу взглядом тонкую шейку, грудь, ставшую гораздо больше, потому что она кормит, животик, уже пришедший в норму…
Ленка замолкает. Неверяще упирается в мое лицо.
— Ты чего? Ты с ума сошел?
— Да. Только полный дебил мог с тобой связаться. Сюда иди.
— Да пошел ты!
Фыркает и отворачивается. Я отстегиваюсь, выхожу из машины. Открываю дверь с ее стороны.
— Ты с ума сошел! — шипит она в ярости. Такая красивая, охереть можно. А в глазах… Да, я не дурак. В глазах ярость и желание. Моя девочка. — Лера спит!
— Ну и отлично. Она не проснется. Если ты не будешь шуметь.
— Прекрати! — она опять шипит, но уже тихо, и не сопротивляется, когда я вытаскиваю ее из машины и просто перегибаю через сиденье лексуса. Удобно, что мы такие высокие.
— Хорошо, что юбку надела, — хриплю я, ласково оглаживая ставший еще более аппетитным зад. Дергаю трусики. Она шипит:
— Осторожнее, ты что?
— Да нихерааааа…
На последнем слоге я резко врываюсь в нее, и Ленка вскрикивает. Правда, тут же замолкает, потому что я затыкаю ей рот ладонью. Она внутри мокрая. Нереально мокрая.
Вот ведьма, а?
Хотела меня все это время, потому и препиралась, выводила на эмоции. Злючка бессовестная! Стервочка!
Я наказываю ее, жестко и сильно двигаюсь в податливом теле. Она только изгибается, подается назад попкой, насаживается сама на меня. И мне приходится держать все под контролем, потому что она уже не может этого делать, кричит мне в ладонь, дрожит, течет. Ее кайф настолько яркий, что меня самого уносит. На последних толчках прижимаю ее клитор, и мою жену трясет еще раз. Она после родов стала кончать ярче, сильнее, больше. И для меня это дополнительное удовольствие. Выхожу, ставлю на колени прямо возле машины и наконец-то затыкаю вредной девчонке рот именно тем способом, которым и хотел изначально. И она не против. Вообще не против.
А потом мы сидим, обнявшись, на заднем сиденье до тех пор, пока не просыпается Лерка и не начинает требовать еды.
Лена берет ее на руки и кормит. А я смотрю. И глаз оторвать не могу.
И вот если кто спросит меня: «Какое самое красивое, охренительное и нереальное зрелище было в твоей жизни, Миха?», я отвечу: «Моя жена, кормящая грудью моего ребенка».
Зуб даю.
Конец.