Болото

– Что, съел, ублюдок! Только тронь ещё меня – и без глаз останешься! – орала она, не сдерживаясь.
Мужчина смотрел на неё уже не только со злостью. В его глазах она видела глубочайшее непонимание, такое ощущение, будто она не вписывалась в его картину мира. По роже, что ли, никогда не получал? Или… не получал от женщины? Она окинула быстрым взглядом присутствующих сокамерниц. Жмутся чуть ли не к стенке, на неё глядят с ужасом, и ни у одной прямого взгляда. Всё из-под ресниц, старательно делая вид, что их тут нет. Ясно. Ну что ж, в эту систему она вписываться точно не собирается. Вдруг она увидела второго мужика, из тех, что отметила как «я – хозяин». Он тоже направлялся к ней. А вот это уже плохо. Против двоих ей ничего не сделать. Да и против одного, если честно, тоже, если возьмутся всерьёз.
– Карра! Минэ! – раздался суровый окрик со стороны двери. Зазвенели ключи и замок.
В помещение вошёл один из охранников с плетью наизготовку и «более молодой» «офицер», прихода которого она не заметила за стычкой.
Двое мужчин встали и, злобно сверкая глазами, посмотрели на вошедших. Интересно, кто из них Карра, а кто Минэ? Ей почему-то показалось, что непонятные слова были именами.
Охранник произнёс тираду на всё том же незнакомом языке. Парочка ответила ему, что-то пробурчав. «Офицер» спросил что-то у охранника, и тот, кивая попеременно то на неё, то в сторону мужчин, видимо, отчитался о произошедшем. Тот долго молчал. Потом высказался парой рубленых фраз, после которых охранник весьма картинно повёл плетью. «Карра и Минэ» сглотнули и медленно кивнули, бросая в её сторону злобные взгляды.
На сём инцидент посчитали исчерпанным.
Когда дроу покидали камеру, Ира внезапно для самой себя произнесла:
– Эй, начальник, постой минутку!
На звук её голоса охранник и «офицер» обернулись. Она поймала глазами взгляд старшего по званию и, глядя ему прямо в лицо, сказала:
– Спасибо за помощь, – сопроводив фразу лёгким поклоном.
Он молчал, буравя её немигающим взглядом, потом кивнул и вышел. Охранник закрыл дверь и уселся на посту, о чём-то тихо переговариваясь с напарником. Ира поняла, что с неё на сегодня довольно. Она, не глядя ни на кого, устроилась на своём половичке, скрестив ноги по-турецки, и стала бороться со стрессом извечным женским методом – набросилась на оставшиеся лепёшки. Прикончив остатки еды и запив их глотком воды, Ира уставилась в одну точку. Ну вот. Допрыгалась. Да, напряжение сбросила, но к чему это привело? Конечно то, что столкновение с соседями по камере закончилось без тяжких телесных повреждений, не может не радовать. Могло быть хуже. Намного. С другой стороны, рассчитывать на установление хоть каких-то отношений теперь не приходится. Может, она сгущает краски, но шестое чувство подсказывало, что где-то совершила фатальную ошибку и искать «друзей» среди обитателей этой камеры – идея, заранее обречённая на провал. А может, это обычный пессимизм? Попасть домой. Задача, своей масштабностью могущая закрыть солнце. КАК? Отбросим условности. Чтобы попасть домой, нужно выйти из этой тюряги. Вокруг незнакомый мир, в котором надо как-то прожить до того, как заветная дверь, космодром с кораблём или портал в иное измерение будут найдены. Бежать абы как, не подготовившись, не имея информации… дурой Ира не была. Выйти из этой камеры… Если б иметь возможность взаимодействовать с окружением, хотя бы стало понятно, за что она тут. И как надолго. Незнание языка – этот барьер пока непреодолим. И вот сейчас она собственными руками отодвинула решение этой проблемы на неизвестный срок. Кто знает, может, те же «Карра и Минэ» отнеслись бы спокойнее к её желанию понять их речь, если бы она не порола горячку, а попыталась разобраться, что их так разозлило. Ну, кроме того, что она не жмётся в углу при виде их немытых рож. Эти двое в данной комнате явно для всех за «папу с мамой», пока охрана не вмешивается. И она только что настроила их против себя. Хотя, может, она ошибается и тут есть ещё те, с кем можно поговорить? Эльфийка, например. Женщины… если удастся это сделать, пока мужчин не будет рядом. Или, может, кто-то из мужчин не будет столь… Вопросы, вопросы, вопросы…
Она долго сидела так. Возможно, больше часа. Никто из присутствующих в камере за это время не попытался ей сказать ни «привет», ни «здрасьте». Это тоже говорило о многом. Кто-то, подобно ей, жевал лепёшки. Ира обратила внимание, что сумка, аналогичная той, что дал ей «офицер», была у каждого в камере. Кто-то развалился на своём половике. Судя по всему, у каждого тут было «своё место». В дальнем углу один из мужчин тискал и лапал женщину, которая прильнула к нему всем телом, явно не смущаясь того, что вокруг столько народа. Ира предпочла туда не смотреть. Постепенно в камере становилось всё темней. Освещения тут не было, ни одной свечки или лампочки, а за окнами неумолимо наступал вечер. Когда свет почти иссяк, снова зазвенели ключи в замке. Вошли четверо охранников. Двое пришли совсем недавно, принеся с собой какие-то вещи непонятного назначения в руках. Два охранника встали возле двери, а двое других стали разжигать печки. Они подходили к каждой, открывали маленькие дверцы, щёточкой один из них выгребал небольшую горсточку золы. Потом он доставал из холщового мешочка маленький комочек размером с грецкий орех и клал его внутрь. У второго в руках было два предмета, которые Ира окрестила «кремнем» и «кресалом» – средствами для розжига огня по принципу огнива. Роль трута играл тот самый комочек. Ему хватало малюсенькой искры, чтобы загореться. Распалив огонь, дверцу закрывали и переходили к следующей печке. А где же дрова? Или этот комок единственное, чем тут греют помещения? Если так, то плохи дела. Однако, вопреки ожиданиям, воздух в камере грелся с каждой минутой, а маленькие комки непонятного вещества и не думали прогорать. Местное топливо?
Закончив эту работу, охрана вышла. Двое «кнутоносцев», те, что охраняли их ранее, подошли к посту, сделали себе какого-то напитка из порошка, стоявшего на полке. Выпили и, устроившись на лавке, моментально уснули. Стражу приняли вновь пришедшие. Огоньки в печках горели бойко и задорно, хотя вокруг ничего весёлого не было. Ира долго глядела на огонь, даже подползла к одной из печек поближе. Это было трудно – жар от них исходил достаточный. Мысли вертелись об одном и том же по десятому кругу, а решения всё не было. В итоге, как ни прискорбно, приходилось признать, что без новой информации о странном мире с эльфами и дроу с возвращением домой придётся подождать. Она опять вернулась на коврик, легла, подтянув коленки к подбородку, и закусила рукав рубахи. Вот она. Граница хладнокровия. Пересечена, и пути назад нет. Слёзы полились рекой, собственный вой и стоны она глушила рубахой.
Мама… Папа… братик…
***
Когда проснулась утром, остальных заключённых в камере уже не было. Ира совершенно не помнила, когда провалилась в сон. Он был глубоким, тёмным, на грани кошмара, и не давал выбраться из своих объятий. Пребывая в этом беспокойном сне, она пропустила тот момент, когда заключённые ушли. Рядом с ней лежала одна лепёшка поверх сумки и фляга. Очередная порция еды и питья. Вчерашних охранников не было – ни тех, что были, когда она проснулась, ни тех, что сменили их на ночную смену. На посту сидели двое новых дроу.
Она не стала подниматься с постели и какое-то время лежала. На свежую голову мысли закрутились с новой силой. Прежде всего, она не понимала сама себя. Какая муха её укусила вчера? Полезть в драку с бугаём, больше неё в три раза… Собственное желание причинить кому-то боль было столь же незнакомым, как и вся окружающая действительность. Кто это внутреннее создание с такими тёмными и жестокими желаниями? Ира не узнавала сама себя, и ей было не очень комфортно. Если не сможет и дальше контролировать поступки и будет поддаваться эмоциям, то кто знает, когда вообще сможет отсюда выйти.