Девяносто первая (СИ)

   Толстые мягкие губы обхватили головку Даниного бодро вставшего члена, кончик языка по кругу обвёл крайнюю плоть, коротко ввинтился в уретру, а потом влажно прошёлся по всем напряжённым венам. Всё это делалось медленно и со вкусом. Если бы даже Даня и захотел ускориться, ему бы не позволили, потому что руководил процессом и задавал темп сегодня не он. Даня откинул голову на подушку, изображая спящего, а сам сквозь сощуренные веки тихонько наблюдал за происходящим. На его стояк тем временем насаживались по самые гланды, а смоченные слюной пальцы нежно поглаживали поджавшиеся яички и подбирались к сладостно занывшему в предвкушении чего-то большего анусу.
   Даня вздрогнул, излился внезапно и обильно. Часть спермы Рома проглотил, а остатки размазались по его покрытому жёсткой утренней щетиной подбородку.
   - С добрым утром, братишка, ёлы-палы! - хрипло поприветствовали его.
   Утро было не просто добрым, но ещё и солнечным. Или так казалось из-за задёрнутых оранжевых занавесок?
   - Нормально тут у вас гостей встречают, - пробормотал довольный, но слегка растерявшийся Даня.
   - Дык... как в сказке. В баньке попарили, спать уложили. Поить-кормить только придётся сейчас - вчера ты чаю не дождался, сразу удрых.
   - Ром, да погоди ты с чаем. Сейчас я тебе...
   Даня чувствовал, что на ответный отсос он в данный момент не способен, но хотя бы отдрочить мужику следовало, иначе - невежливо. Только вот...
   - Слушая, Рома... Ты ведь не скажешь своей сестре, что мы с тобой...
   - Какой сестре, братишка, ёлы-палы? - удивился тот. - У меня нет сестры.
   Вот тут Даня впал в ступор окончательно. Сразу подумал: конечно, и по скользкой дороге вдоль монастыря он один шарахался, и в квартиру с неуместным номером попал лишь по капризу судьбы. А Кира... не было её. Горячечный бред, игра воображения, болезненное желание представить пред светлые очи матери хоть какую-нибудь девицу, чтобы всё, как у всех, как надо, как принято.
   Ну, нереально же притворяться столько лет, непременно когда-нибудь крышу снесёт. Вот и снесло уже!
   Щёлкнул дверной замок, Рома вылетел в коридор, бубня себе под нос что-то вроде: "Ну, теперь сами между собой и разбирайтесь". Даня едва успел натянуть сделавшиеся какими-то узкими после стирки джинсы, как Рома втолкнул в спальню кого-то очень знакомого и неузнаваемого в то же время.
   - Кирилл, - парень протянул для приветствия руку. Пожимая широкую короткопалую ладонь, Даня подумал: если бы не остатки плохо стёртого лака на ногтях, ни за что бы не поверил, что этот дылда и вчерашняя красотка - один и тот же персонаж. Без белокурого парика на барышню был он совсем не похож.
   - Брови у вас одинаковые, вот что, - переводя очумелый взгляд с Романа на Кирилла и обратно, пробормотал Даня.
   - Брови, кстати, Лёлька порывалась выщипать, но я не позволил, - горделиво произнёс Кира.
   Чай пили втроём на столом в ваннокухне с мелкими баранками и совершенно каменными пряниками, которые после размачивания в горячем напитке становились вполне употребимыми в пищу. Из разговора с братьями Даня выяснил, что Кира, в отличие от старшего, не гей и даже ни би, у него есть девушка Лёля, та ещё затейница, и в женских шмотках на "кому за тридцать" парень оказался, проспорив ей желание.
   О чём был спор, Кира так Дане и не признался, но судя по тому, как похохатывал Рома, он сию историю знал, и это было что-то страшно неприличное.
   - А с чего ты вдруг решил ко мне подкатить? - преодолев смущение, спросил Даня у Ромы.
   - Дык... понравился, - краснея лицом до самой лысины, пробубнил тот.
   - А если бы оказалось, что я натурал?
   - Ох уж и натурал! - заржал Кира. - В зале триста баб, а он выбрал единственную, которая парень в юбке.
   Даня задумался, вгрызаясь в пряничную окаменелость.
   - Вы, братья-разбойники, сговорились, что ли, сюда меня затащить?
   - Не-а, - лениво протянул Кира. - Чистая случайность.
   - Да ладно? - не поверил Даня.
   - Ну, - Кира хихикнул. - Ромыч был не в курсе, честно.
   - Кирюха, дык я прифигел, когда это мокрое чудо на пороге появилось, - выдал Рома едва ли не первую длинную фразу за весь разговор.
   - Но не растерялся же! Когда ты мне звонил, он у тебя уже в ванне бултыхался.
   Странно, но Даня даже не чувствовал себя неловко, когда братья в его присутствии говорили о нём в третьем лице, смеялись над ним. По-доброму ведь прикалывались, не стремились обидеть. С малознакомыми людьми он почувствовал себя комфортно, едва ли не частью их маленькой семьи - пожалуй, впервые в жизни.
   - А что такого? - продолжал веселиться Кира. - Ключи в кармане, брат точно дома, не в командировке. Помнишь, Ромыч, мама рассказывала, как она от кавалеров убегала? В те времена подъезды не запирались - ходи, кому не лень. А про второй выход мало кто знал, вот девчонки и пользовались. С батей, правда, не прошёл этот фокус, он как раз здесь и жил.
   - Интересные у вас родители, - заметил Даня.
   - Обычные, - пожал плечами Кира.
   - Не скажи! Мои просто на работе познакомились, никакой романтики, - Даня вдруг хлопнул себя по лбу рукой с зажатым в ней пряником и взвыл внезапно по-Роминому. - У, ёлы-палы!
   - Дык, - передразнил Кира. - Что-то важное вспомнил?
   - Родители в гости ждут к двум. Наобещал, что не один приду.
   - Обещания надо выполнять, - хитро сощурился Кира.