Тайны Залесья (СИ)

— Эй! — прикрикнула Женя. — А ну положите оружие!
Заметив нас, Фей мгновенно сменил гнев на милость и радушно поздоровался. Лёша же, встретившись со мной взглядом, внезапно зарумянился и забегал глазами.
— Надеюсь, ты голодная, — произнёс Тимофей, — потому что должна попробовать всё!
В знак согласия, в животе громко заурчало, выдавая мой голод с головой.
Лёша аккуратно, боком сделал шаг куда-то за угол большого шкафчика, полного различной посуды, но от меня не скроешься. Он держался за край своего клетчатого фартука, не отводя от меня напряжённый взгляд. Я еле-еле спрятала внезапную улыбку. Неприступный Шелтон стесняется.
Тогда я повернулась к остальным, чтобы Лёша оказался вне моего поля зрения, и милостиво позволила ему снять милый фартучек.
Когда последнее блюдо оказалось на тарелке, мы сели за стол. Тут, похоже, было всё — блинчики, сырники, несколько видов бутербродов, салатов, фрукты, жареные сосиски с золотистой корочкой, а в центре стоял пузатый чайничек, от которого гостеприимно поднимался вверх пар. Все тарелки, столовые приборы лежали так ровно и красиво, словно я была в дорогущем ресторане. Женя с хитрой улыбкой шепнула, что к готовке и сервировке она никакого отношения не имеет. У меня глаза на лоб полезли. Парни сделали всё сами?
С восхищением посмотрела на мальчиков, а те выжидающе глядели на меня в ответ. Ребят определённо волновало то, как я отзовусь об их стараниях. Тимофей, как всегда, смотрел прямо и открыто, а вот Лёша делал это как-то исподлобья, словно не был до конца уверен, интересно ли ему моё мнение. Однако напряжение красноглазого выдавали пальцы, тихо постукивающие по столешнице.
Я попробовала блинчики, запах которых почувствовала ещё на входе в кухню. Под пристальными взглядами прожевала немного и тут же откусила ещё. Вкус был просто волшебным. Блюдо буквально таяло во рту, перемешиваясь с ягодным вареньем, которым блины были щедро политы. Мгновенно прикончила первый блинчик и взялась за следующий. Какая же я голодная, держите меня семеро!
— Офень фкуфно, — с набитым ртом похвалила я искренне, — бефподобно.
Ребята заметно расслабились, переглянувшись с довольными лицами. Теперь и они могли смело присоединиться к завтраку.
Пока мы ели, я, не переставая жевать, подробно рассказывала о своих ощущениях, о том, как в доме Вишницких Гафа пыталась помочь мне, а друзья с возмущенными нотами в голосах жаловались на теневых. Я получила наконец-то ответ на давно интересующий вопрос — Забытые действительно перемещаются по темноте, как бы перескакивая с одного открытого тёмного участка на другой. Поэтому здесь, в доме, Шелтоны не жалели сегодня света даже днём, а все двери и окна были плотно закрыты, чтобы никто точно не мог проникнуть внутрь. Лёша сказал, что теневые приходили сюда этой ночью, но вовремя установленные защитные чары не подпустили их близко к дому. Я с жадностью слушала всё, что хоть как-то касалось этого тайного волшебного мира.
Оборотню, видимо, надоело смотреть на то, как я отчаянно щурюсь и прикрываю руками глаза, потому что он поднялся со своего места, вышел ненадолго из кухни и вскоре появился со своими солнцезащитными очками. Лёша протянул их мне и снова сел за стол, возвращаясь за недоеденный бутерброд с лососем.
Очки стали огромным облегчением для меня. Большая часть света тормозилась затемнёнными линзами и больше не выжигала глаза. Даже движение стало восприниматься гораздо легче.
Я рассказала им всё и о Даше, и, когда наконец-то дошла до момента со сгоревшим особняком, не спускала глаз с Шелтона. Юноша весь замер, чуть нахмурившись. Он точно понимал, о какой усадьбе я говорю.
— Ты был там, — почему-то мой голос превратился в шёпот.
— Так вот как ты там оказалась, — задумчиво произнёс оборотень.
— Ты видел меня?
— Я — нет.
Его голос прозвучал тихо и с какой-то очень мрачной интонацией, отчего я покрылась мурашками. Меня точно видели тогда трое — Даша, мальчик-блондин и его отец. Братья Шелтоны лишь ощущали моё присутствие.
В кухню, потирая глаза, вошёл Андрей. Он коротко кивнул всем в знак приветствия, широко и с наслаждением зевнул и остановился возле накрытого стола.
— Сырники ела? — поинтересовался парень у меня, кивнув на тарелку, что стояла на другом конце стола.
Я покачала головой. Андрей выглядел так повседневно, словно мы каждое утро собираемся за завтраком на этой кухне. Оборотень взял тарелку с сырниками и переставил поближе ко мне:
— Нереально вкусные, на. Лёха в них хорош.
Красноглазый хмыкнул с довольной улыбочкой.
Похоже, я пропустила тот момент, когда стоит остановиться с едой, потому что в меня уже ничего не лезло. Но один сырник я всё же взяла и не пожалела — Лёша действительно очень здорово готовит. Убедившись, что с меня хватит, Андрей забрал тарелку с оставшимися сырниками и, присев на один из подоконников, стал с аппетитом уплетать свой завтрак.
— Так это правда? — не прекращая жевать, поинтересовался старший Шелтон. — Крикер? Да, плохи дела.
Женя закатила глаза:
— Как воодушевляюще.
— Такое было уже, — Андрей пожал плечами, — девчонка исчезла. Никто и не думал, что она крикером стала. Вот оно как.
В дверях показались родители Шелтонов. Оба — высокие шатены с едва заметной рыжиной, они идеально подходили друг другу. Мужчина представился Дмитрием и раздосадовано объявил, что Маруся на связь не выходит.
— Вообще-то она со дня на день должна вернуться, — добавил он.
— Вот только времени в обрез, — раздражённо возразил Лёша.
Оборотень снова выглядел очень разозлённым, хотя ничего необычного не успело произойти за это время. У Лёши абсолютно точно была какая-то информация, которой он не желал ни с кем делиться. Я перехватила взгляд Далёковцев и поняла, что те, кажется, думают о том же самом.
Красноглазый заметил, что стал объектом пристального внимания, вскочил, едва не опрокинув стакан, и быстрым шагом направился прочь из кухни.
— Далеко собрался? — крикнул ему вдогонку Андрей.
— Из дома не выходить! — строго велел Дмитрий.
Лёша даже не притормозил. Вскоре его шаги стихли где-то в глубине дома. Какой важный! В груди у меня тоже начало вскипать раздражение, а картинка перед глазами, даже сквозь тёмные очки, покрылась чуть различимой фиолетовой рябью. Но я тут же одёрнула себя — это не моя злоба. Это что-то другое, то, о чём предупреждала Даша. Нельзя поддаваться этому чувству.
— Олеся, — Лина присела на тот стул, где недавно сидел Лёша, — расскажи, пожалуйста, всё с начала.
Я глубоко вздохнула.
Рассказ лился, как река. Казалось, что я уже сотни и тысячи раз повторяла одно и то же, но это не надоедало, а лишь помогало мне самой установить точную хронологию событий. Родители Лёши и Андрей внимательно слушали каждое слово.
Когда я дошла до видения Даши, оглушающий звон и грохот оборвали меня на полуслове. Под хор из криков мы кинулись на пол, закрывая головы руками. Что-то острое вонзилось в запястье, и я взвизгнула от боли.
Часы на стене мучительно медленно отстукивали секунду за секундой. Раньше я даже не замечала этих часов, но теперь только они и связывали меня с реальным миром, пока я лежала, свернувшись калачиком на полу и накрыв затылок ладонями.
— Это камень, — громкий шёпот вторгся в голову, перебив на мгновение стук маятника.
Собравшись духом, я чуть пошевелилась. Тело будто сковало невесомыми цепями. Очки отлетели куда-то в сторону. Ресницы мелко задрожали, и я приоткрыла глаза.
Всё вокруг было ярко-фиолетовым и пульсирующим в такт сердцебиению. Тогда я поспешно схлопнула веки, старательно, но безрезультатно игнорируя бегущие по спине мурашки. Паника захлестнула с головой. Она душила так, что воздуха действительно стало не хватать.
Что-то коснулось плеча, заставив вздрогнуть. Меня окликнули по имени, но я не пошевелилась, потому что от страха не могла заставить себя сделать хоть что-либо. Тогда меня схватили за плечи и, грубо тряхнув, оторвали от пола.