Фея (СИ)
Впрочем, и я часто попадала в ситуации, где не участвовали мои родители. Они и до сих пор не знают о них, о всяческих ссадинах, драках или разборках. Мне доставалась участь свидетеля, зачинщика и защитника. Но я не умела драться, никогда. Меня никто не спасал. Разве что Илья однажды вступился, но было уже поздно.
Я отнесла чемодан в свою комнату и решилась отложить разбор грязного белья на завтра, послезавтра, следующую неделю, через три года и так далее. Поскольку я очень ленивая в этом плане.
Умывшись от макияжа, я переоделась в ванной в теплую пижаму и вернулась в комнату. Споткнувшись о чемодан и перелетев через комнату, я приземлилась на пол, зацепившись подбородком за угол кровати. Я чувствовала, как левую кисть жгло чуть ниже костяшек. Приглянувшись в неярком освещении лампы, я увидела огромную царапину и несущественные капельки крови. Подбородок болел, и, кажется, будет синяк на утро. Неудачник по жизни, что ж тут сказать.
После получаса ерзания в постели и прокрутки в голове любимых песен, я все-таки включила ночник и достала из тумбочки книгу. Я безумно люблю читать. Если бы меня спросили, кто же мой любимый автор, я бы зависла на три недели и так и не дала бы ответ.
Пожалуй, мне ближе всех Джейн Остин. Исходя из ее биографии*, она так чудесно описывала любовь между молодыми людьми и их бракосочетания, что я умилялась, иронично улыбалась или иногда даже плакала. Что-то в ее манере письма было затягивающее. Над ее утонченными шутками можно действительно посмеяться.
«Нортенгерское аббатство» я прочла не полностью, оставив около ста страниц.
***
На утро я проснулась со звоном будильника. Я проспала два, мать его, часа. Чувствую себя бессильной перед всем миром. Как я буду писать лекции — не знаю. Если ставить диктофон, то нужно делать еще какие-то пометки в заголовках.
Посмотревшись в зеркало в ванной, поняла: синяк приличный, замазать получится с трудом. Косметику я безумно любила, любила создавать яркие образы, но до жути ненавидела огромное количество краски и штукатурки на лице, которые валятся кусками.
За ночь я не выкурила ни одной сигареты, поэтому на утро чувствовала себя не в своей тарелке. Есть совершенно не хотелось. Пришлось выпить кофе, выкурить сигарету и заесть это все шоколадным пирожным (вкусное, блин), чтобы принять нужные таблетки. Да, я даже не могла спокойно себе устраивать голодовки.
На часах шесть утра. Что делать два с половиной часа до пары? Собираться, одеваться, принимать таблетки, собирать лекции, личные вещи, канцелярию, себя по кускам вновь и вновь; все сочинения, рефераты и тесты я отправила по почте преподавателям. Я свою часть договора выполнила. Их задача — не возникать и ставить мне оценки. Как все просто звучит. Как же это трудно на самом деле.
На улице стоял невыносимый холод. Илья должен заехать за мной на байке, чтобы отвезти на пары и позаботиться о моем поведении и состоянии. Прождав минуты четыре, мне пришло сообщение о том, что на главной улице ужасные пробки. Отписавшись о своей пешей прогулке, я поспешила.
Жуткий ветер дул в лицо. Я прикрыла глаза. Снег летел в лицо. Ужасная метель. Ненавижу зиму. Просто ненавижу. Самое бесполезное время года, еще и холодное и невыносимое. Люди уже придумали все, что только можно, чтобы развлекаться зимними штуками, но не зимой. Когда отменят зиму?
«Зима — это классно». Так говорит моя любимейшая подруга. Конечно, что уж там, жить в пяти минутах от универа и не париться по поводу погоды. Хоть в купальнике вышла, добежала и — уже тут. Зима — это холодно, морозно, ветрено и отвратительно.
На пары я спешила как могла. Меня сносило, потому что я потеряла немного килограмм. Бедра стали немного меньше (чему я очень рада), стресс ввел меня в депрессию, и я почти перестала есть. Мама удивилась, когда увидела мои выпирающие ребра и тазовые косточки.
Родители уже уехали, и я не знала, что делать целую неделю в сплошном одиночестве. На скуку я особо не рассчитывала, но предполагала, что буду все-таки одна и не смогу себя чем-то занять. Следует, наверное, вернуть к себе Илью и жить с ним припеваючи. Но захочет ли он?
***
Сидеть на немецком — ужасно скучно, что бы там не говорили слишком умные, которые незаметно для себя выпендриваются своими знаниями и интересами. Немецкий — самый непонятный язык. В нем существует куча артиклей, падежей, множественных чисел, несколько разных порядков построения предложений.
Я бы заснула, если бы не головная боль. Делала пометки в тетрадь, одновременно записывая на диктофон лекцию, в которой особенно не нуждалась.
На телефон пришло сообщение. Читать я его не стала, лишь заблокировала и устало вырисовывала узоры на полях. Саша, небось, сидит и болтает с ребятами со своей группы, а я просто вызываю у окружающих приступы перекрестить меня и отвращение.
В обеденный перерыв мы решили встретиться возле кафетерия и взять по стаканчику. Когда она спросила «Водки, что ли?», я посмеялась и ответила, что, к сожалению, нет. Вот так вот все думают, в том числе моя мама, что у молодежи популярность берет здоровый образ жизни, спорт и правильное питание, а оно на самом-то деле и не так все.
Когда я ждала Сашу, я решилась позвонить Смирнову, чтобы оповестить о моей прогулке. Первые три звонка прошли неудачно. Скорее всего он был на парах или тренировке. Но спустя минут десять он мне сам перезвонил. Сказал, что едет из спорткомплекса в универ, за мной.
— Но я не пойду сейчас домой, — тихо и мягко попыталась сказать я, чтобы не злить его. — Мы собрались в молл, зайдем в книжный, за косметикой и одеждой, куплю продуктов домой.
— Ну, во-первых, ты переезжаешь ко мне — отказа слышать не желаю. Во-вторых, ты мне обещала, что на шаг без меня никуда, за исключением того, что кто-то будет около тебя везде, если я не окажусь рядом. Никаких походов в моллы, книжные и прочее. Твоя подруга тебя не спасет и нужные лекарства не пропишет, — меня взбесило такое обращение.
— Ты думаешь, что я маленькая и не смогу постоять за себя, что ли? Лекарства у меня с собой, со мной рядом человек, который в случае чего может позаботиться! И я смогу справиться со своим состоянием. И впредь: не смей мне указывать! — я со злости отключилась и зашагала, насупившись, в сторону раздевалки.
Все его звонки я сбрасывала. Накинула куртку, дождалась подругу; мы купили какао и пошли в молл. Процесс наших похождений описывать не буду, ибо все было, как у обычных людей. Упомяну лишь несколько ситуаций, которые меня рассмешили и выбесили.
Мы зашли в книжный, чтобы купить и присмотреть несколько экземпляров довольно интересных книг. С четырнадцати лет я мечтала иметь в переплете «Хорошо быть тихоней» и «На игле». К моему огромному разочарованию, мне не продали их и в шестнадцать из-за высокого рейтинга. А потом я как-то скачала электронную версию и забыла, что хотела видеть эти книги на своей полке.
Подойдя к кассе, я увидела медицинскую книгу «Мифы о нашем теле» и немного заинтересовалась, но не спешила ее покупать. Продавец внимательно посмотрела на меня, потом немного прищурилась и попросила паспорт.
— Эта книга имеет рейтинг восемнадцать плюс, предъявите, пожалуйста, паспорт, — девушка смерила меня недоверчивым взглядом и не пробила ни одну из них. Я спросила, можно ли показать права, потому что паспорта в сумке у меня не было. Она кивнула и посмотрела в удостоверение.
Никогда прежде у меня не спрашивали документы. Может, просто меня запомнили. Ах, точно, я же хожу в молл, что недалеко от моего района. То же самое случилось и при покупке сигарет и вина.
Саша решила взять меня под свою ответственность, отобрала таблетки, купила вина и фруктов, и сказала, что сегодня мы будем разрывать наши девичьи сердца тупыми страданиями. А что еще могут делать девушки, которые иногда могут позволить себе накрутить себя и додумывать все за других?