Правитель Пустоты. Цветок пустыни (СИ)

— Не ведите же себя как звери! Мы должны быть цивилизованными! — настаивал юноша, но его никто не слушал. Оцарио руками и ногами обнял драгоценную сумку, а Виек с помощью Эрмины силой старался разжать его цепкие пальцы.
— Отдай эти проклятые записи! Ты видишь, ничего не прекратилось! Нужно уничтожить пергамент! — кричал обыкновенно сдержанный воин. Хотя его гнев был вполне понятен.
— Я не хочу! Свитки стоят целое состояние! — возмущался Оцарио, чуть ли не плача.
— Замолчите же вы все наконец! — громовым раскатом прозвучал голос Лантеи, которая вплотную приблизилась к спорщикам. — А ну! Тишина!
Ее достаточно слабо послушались, лишь хватка Виека стала послабее, и Эрмина отступила назад.
— Я обещала, что если все не прекратится, то мы избавимся от бумаг. Я сдержу свое слово, — твердо заявила девушка, протягивая руку Оцарио. — Отдай свитки. Это может нас спасти.
— Прошу, не надо… — промямлил торговец, устремляя на посла молящий взгляд серых глаз.
— Отдай их, — присоединился к сестре Манс. — У нас действительно просто нет выбора.
У Оцарио задрожали губы, но он неожиданно взял себя в руки, шмыгнул носом и достал из сумки изрядно помятый пергамент. Лантея ласково ему улыбнулась, но на всякий случай пересчитала все свернутые в трубки листы. Виек собственноручно порвал на крошечные куски старинные записи и, раскалив песок магией, превратил их в обугленную горку, которая от ветра рассыпалась черной золой. Все, кроме Оцарио и в некоторой степени профессора, облегченно вздохнули. Теперь весь отряд почему-то был свято уверен, что больше ничто не потревожит их сон.
До того, как последний кошмар разбудил группу, им удалось поспать всего около часа, солнце было еще только в самом начале своего тяжелого пути к зениту. В этот раз все устраивались на ночлег с улыбками, предвкушая полноценный заслуженный отдых. Измотанные случившимся, они быстро заснули, в очередной раз пытаясь отвоевать себе несколько часов добрых сновидений.
Их ожидания не оправдались. Прошло около получаса, прежде чем над лагерем прогремел чей-то жуткий, пробирающий до костей, смех. И весь отряд вновь оказался на ногах, уже в который раз за последние сутки. Только в этот раз причиной пробуждения оказался не кошмар и не странные незримые глазу явления. Прямо перед путешественниками стоял высокий человек. Его темные волосы развевались на ветру, а одет он был в длинные черные одежды. Голову же венчала шапка, от которой вверх поднимались согнутые паучьи лапки. Вокруг таинственной фигуры стояли и сидели подземные твари, которых только недавно вся группа видела в мрачном сне. Глаза этих существ пылали пугающим черным огнем, с оскаленных морд капала на песок слюна, а тяжелые цепи, протянутые от ошейников к руке высокого мужчины, были угрожающе натянуты. Человек заливисто смеялся, задрав голову к небу и закрыв глаза.
— Кто ты?! Что тебе нужно?! — первой с оружием на изготовку приняла защитную стойку Лантея.
Остальные хетай-ра тоже уже достали ножи и мечи, даже Ашарх, у которого волосы на затылке дыбом вставали от одного взгляда на пугающего мужчину, размотал кнут и крепко его сжал.
Однако незнакомец явно не собирался отвечать. Как только прозвучал вопрос Лантеи, он резко прервал свой жуткий смех, из-за чего всем стало еще больше не по себе. Человек медленно опустил подбородок и распахнул глаза. Тогда-то все с ужасом и увидели, что его зрачки горят тем же черным пламенем, которое колыхалось в пустых глазницах рычащих тварей. А после этого он отпустил тяжелые цепи, сдерживающие животных. Кровожадные существа с чудовищным воем и рыком мгновенно почувствовали свободу и сразу же бросились на замерших от неожиданности путешественников. Они лишь успели выставить перед собой оружие, с ужасом смотря в распахнутые алые пасти своих надвигающихся убийц. Однако стоило тварям столкнуться с телами хетай-ра, как они исчезли во мгновение ока вместе со своим хозяином, словно бы их и не было минуту назад на этом самом месте. Группа осталась в ужасе стоять посреди песков.
— Проклятье! Да что здесь происходит?! — не выдержал испуганный Ашарх и первым нарушил тишину. Наверное, именно его крик и привел в чувство всех остальных.
— Это… это был один из служателей того культа? — неуверенно спросил Манс у профессора.
— Похоже на то. Выходит, он и правда мучает нас так же, как и тех пленников, о которых мы прочитали в древнем журнале, — выдавил из себя Аш. Его эта мысль пугала до дрожи.
— Богиня, я больше не могу, — Эрмина опустилась на колени и выронила меч, по ее лицу заструились горькие слезы. Муж мгновенно оказался рядом с ней и спрятал супругу в своих крепких объятьях от всего мира. Всем было нелегко.
— Почему уничтожение свитков не помогло? — сурово задал главный вопрос Виек, не оборачиваясь к остальным. Он был мрачен и напуган, как и остальные, но еще держал себя в руках.
— Теперь вы довольны?! Вы разорвали драгоценный пергамент! Мой, между прочим, пергамент! И теперь разозлившийся призрак будет нам мстить! — начал свою обвинительную речь Оцарио, но его прервала Лантея, которая решительно подошла к торговцу и требовательно протянула руку.
— Ты забрал из храма еще что-то, не так ли?! И не смей мне лгать!
Все мгновенно повернулись в сторону Оцарио, который весь сразу как-то сжался, словно стараясь казаться меньше, чем он есть на самом деле. Девушка не опускала руку и не отводила взгляд.
— С чего вы это взяли? — очень робко проговорил мужчина. — Ничего я больше не брал…
— Он врет! — Манс подбежал к Оцарио. — Мы с тобой вместе были в келье. Ведь действительно, поверх тех бумаг на столе лежала какая-то мелкая вещица! А потом ее уже не было. Ты забрал ее! У меня совсем это вылетело из головы!
— Я недостаточно хорошо попросила мне не лгать? — в голосе Лантеи появились угрожающие нотки, и это сыграло свою определенную роль.
— Ладно! Ладно! Я отдам! Только не надо на меня кричать, я прошу… — торговец судорожно начал извлекать из своих сумок множество свертков. В одном из них оказалась спрятана небольшая аккуратная брошка, выполненная в виде раскинувшего лапы паука, сделанного из черненого серебра. Редкие черные сапфиры, добываемые только в нескольких регионах Залмар-Афи, заменяли животному глаза. Это было весьма дорогое украшение.
— Ах ты подлый торгаш! — мгновенно разгневался Виек и набросился на Оцарио с совершенно серьезным намерением его задушить. — Тебе алчность совсем уже глаза разъела?! Из-за того, что ты ничего не сказал, мы все могли погибнуть! Заботишься только о своей выгоде!
— Виек, пожалуйста, остановись, — слабо позвала Эрмина. — Он же отдал все-таки!
— Вы у меня и так свитки отобрали! Еще и эту брошь вам на уничтожение давать я не собирался! Мне же нужно чем-то торговать, а это чуть ли не самая ценная вещь, которую я за всю свою жизнь находил! — несмело оправдывался Оцарио, пока Манс и Эрмина сдерживали Виека.
— Прекратите свои споры, — поморщилась Лантея, внимательно осматривающая украшение. — Если мы сломаем брошь, то это должно помочь избавиться от призрака. Я почти уверена. Здесь стоит что-то вроде инициалов, которые, видимо, и привязали душу умершего к этой вещи после смерти. Я слышала, что некоторые предметы могут вмещать в себе заряды плохой или хорошей энергии своего владельца, становясь чем-то вроде хранилища. Думаю, так случилось и с этой брошью.
Девушка опустилась на колени и положила украшение в небольшую вырытую в песке ямку. Она водрузила обе ладони по разные стороны от паука и принялась творить заклинание. Вскоре, когда сам песок нагрелся до высокой температуры, серебро тоже начало понемногу плавиться, пока полностью не превратилось в серебристую лужицу с несколькими мелкими сапфирами. Лантея удовлетворенно хмыкнула себе под нос и засыпала остатки брошки, навечно похоронив ее.
Все остальные затаив дыхание наблюдали за манипуляциями посла. На лице Оцарио были написаны истинные страдания. Он никак не мог смириться с тем, что все сокровища, найденные им, оказались уничтожены. Спустя четверть часа Виек первым решил попробовать поспать, чтобы удостовериться, что проклятье снято с группы. Когда через полчаса никакие кошмары и иные явления его не разбудили, а на лице мужчины блуждала счастливая легкая улыбка, весь отряд с чистой совестью последовал примеру воина. Больше ничто не тревожило их сон.