Апгрейд от Купидона (СИ)

Наконец Тони обернулся к двери. Вот уж именно к двери — лицо не изменилось, точно перед ним не стояло живого человека.
— Я могу принять душ самостоятельно, — отчеканил мистер МакДевит, точно я обидела его элементарным вопросом вежливости.
С другой стороны, это могло быть шуткой. Чисто английской, и я улыбнулась — так, на всякий случай. Но через силу — знал бы иностранный товарищ, какую иглу только что загнал в мое бедное сердце воспоминанием о своем бедовом жертвенном братике!
— Тогда я хотела б уточнить, в какое время вы будете завтракать? — спросила я тихо, сухо и точно вежливо, стиснув коленки с такой силой, как делала когда-то в школе, отвечая стихотворение у доски.
— Ты хочешь ко мне присоединиться?
Боже, какой тон! Нет, не удивления, а вопросительный. Он действительно задал вопрос без всякого шутливого подтекста. И я не на шутку разволновалась — каким-то образом я повела себя непрофессионально. Мне бы хоть переговорить с Ленкиной сестрой об этикете при работе с такими вот упакованными бизнесменами. Я-то грешным делом подумала, что мне надо будет просто рот открывать. Вот и наоткрывала себе на беду. И дело тут совсем не в том, что передо мной стоит почти что знакомец. Просто я балда неподготовленная!
— Нет, — ответила я, чувствуя, как запылали даже дырки в ушах, заткнутые обычными сапфировыми гвоздиками. Тони по-прежнему смотрел на меня. В глаза. И недоумевал. — Я просто хотела уточнить, когда нам лучше за вами заехать?
— Первая встреча назначена на одиннадцать утра, — по-прежнему сухо чеканил он каждое слово. — Я не вношу изменения в рабочий график без надобности.
— Я просто подумала, что, возможно, вы захотите осмотреть город…
Просто, возможно, я вовсе не думала, о том, что несмотря на весь мой опыт в маркетинге опыта общения с птицами такого полета у меня не было никакого.
— Вы предлагаете мне экскурсию? — он по-прежнему слишком медленно задавал вопросы, и я испугалась, что, сама не замечая того, допускаю в английском непростительные для профессионала ошибки.
— Нет, просто проехать по городу лишние полчаса… Или, если вы все же хотите экскурсию…
И я сдалась, не окончив фразу — только бы щеки не пылали так же ярко, как уши. Верх непрофессионализма, Ксюха! Позор! Позор! Позор! Но я же честно пыталась развлечь его в машине рассказом о славном подвиге города-героя Ленинграда! Нельзя же было молча проезжать мимо пьедестала с танками или площади Победы… И да, да, да… — мимо памятника Ленину, но я, конечно же, даже не заикнулась про его стоящий плащик. С этим товарищем ни слова о… даже намека на…
Ксюха, прекрати смотреть на него, как кролик на удава! Это не Крэг, это сволочь, из-за которого погибла девчонка, которую он напоил и разрисовал фломастерами. Это такая же сволочь, как Русланчик.
— Сейчас я хочу в душ, — отрезал Тони без всякой шутки. — Завтрак я закажу в номер. Здесь говорят по-английски. Встретимся в холле в десять утра.
Я кивала на каждую его точку, и когда пауза затянулась, чуть не выкрикнула «Yes, Sir!», но в последний момент вспомнила, что к пустой голове руку не прикладывают, а голова действительно была пустой. Ну почему тебе надо было припереться в Россию именно сегодня, когда Ленкина сестра заболела?!
— Хорошо, я буду ждать вас ровно в десять. Доброй ночи, мистер Макдевитт.
То ли Тони удерживал меня взглядом, то ли подошвы лодочек какой-то страшный тролль намазал суперклеем, но я не могла повернуться к двери. Наконец Тони открыл белозубый рот:
— Завтрак вдвоем входит в твоё расписание?
Я тоже открыла рот, но не знала, что сказать: не знала, что мистер МакДевит на самом деле имеет в виду.
— Нет, — отреагировала я все же достаточно быстро.
— Я просто хотел убедиться, что не нарушаю никаких ваших инструкций. Мне бы очень не хотелось, чтобы у тебя с начальством возникли какие-то проблемы.
— Все в порядке. Никаких проблем не будет. Значит, в десять?
— Да. Я не уверен, что буду спать этой ночью, но все равно раньше десяти встречаться нам ни к чему. И да, я хотел бы попросить положить в машину подушку и плед. Скорее всего мне потребуется полчаса сна между утренней и вечерней встречей. Смена поясов. И таблетки в этом мне не очень помогают.
Я кивнула.
— И… Вопрос скорее технический, сопровождаешь меня везде ты?
Я кивнула.
— А где ты завтра переоденешься и во что?
Я с большим трудом не зажмурилась. Ох, позорище, я же до конца так и не прочитала расписание. Ленка же говорила про вечер и ночь.
— Я переоденусь в платье, — выдала я наобум и попала в яблочко. — Где-нибудь в гостинице.
— Вы можете спокойно воспользоваться номером. Это меня нисколько не стеснит.
Ага, а меня стеснит! Я умею стесняться… Конечно, ваш братик другого мнения, но, я очень надеюсь, что Крэг не поделился с вами своим аэропортным приключеньицем… Впрочем, моей фотографии у него все равно нет. Фу…
— Благодарю. Непременно воспользуюсь вашим предложением. Доброй ночи!
Я закрыла дверь сама. Тони не сделал ни малейшего намека на то, что сделает это за меня. Да, завтрашний день будет самым тяжелым — тяжелее встречи с прошлым и с настоящим, со вчерашним днем и с сегодняшним. Только бы, только бы… Не засветиться с Энтони Макдевиттом на одной фотке. Вот же сюрприз будет для его братца. Обхохочешься!
Но в Мерседес я села, наверное, все же с похоронным лицом, потому что водитель поинтересовался про порядок в моей душе.
— Все хорошо, — солгала я. — Просто товарищ душный. С ним будет тяжело.
— С ними со всеми тяжело, — улыбнулся дядька. — Но намного легче, чем с нашими, — и подмигнул. — Ну, ты поняла…
— Не очень, — скривила я в ответ розовые губки. — С такими нашими мне сталкиваться не доводилось. Я — офисный планктон рекламного разлива. Я на публике очень редко появляюсь. И точно не на такой.
Дядька понимающе кивнул:
— Повезло. Повезло тебе, девочка. Лучше сиди в офисе.
— Угу. Буду. Вот провожу нашего финского гостя и вернусь в офис.
— Он не американец разве?
— Ну, американец… — улыбнулась я, чуть прикусив болтливый язычок. — Но ведь нет такой национальности, американец. Он финн по матери и ирландец по отцу. Гремучая выбеленная смесь, — попыталась я свести разговор к шутливому финалу.
— Много ты успела за пять минут выяснить, — усмехнулся дядька, смотря уже вперед на дорогу.
— Много, даже очень много. Этот тип только в машине не разговорчивый…
— А ты в машине разговорчивая? Или мне помолчать? — подмигнул водитель уже в зеркало заднего вида.
— Я слишком много сегодня говорила… Так что если вас не затруднит…
  
Глава 31. "Непереводимое"
 
— Доброе утро! — поздоровалась я с улыбкой с водителем, который забирал меня прямо из дома, мечтая сказать ему на том же месте, но уже в другой час «Доброй ночи!», как вчера.
Ночь прошла слишком быстро — я не успела прийти в себя от первой встречи с Тони, чтобы подготовиться ко второй. Морально. Рожа была готова на все сто — я специально проснулась с солнцем, чтобы запаковать морду лица в улиточную маску, которых я с запасом набрала во Вьетнаме. Перед сном мне, конечно, потребовалась «Звездочка», хотя душа просила коньяка. Но я на работе — у меня просто перерыв на сон. Небольшой.
И вот лицо сияло, макияж лежал ровным слоем, а в руке шелестел полиэтилен, в который я упаковала вечернее платье: то, в котором когда-то давно — в прошлой жизни — танцевала с Семеном на важной только для него встрече.
Нынешняя встреча мне тоже не важна, и я очень и очень надеюсь, что мистер Макдевитт не пригласит меня на танец. Он мне противен — до самых кончиков пальцев, и я не хочу, чтобы он прикоснулся ко мне даже ноготком. Надеюсь, деловые рукопожатия переводить не придется — только всякие умные слова, которые я, как стихи в школе, учила на ночь глядя, наконец-таки полностью прочитав все, что было вложено для меня больной Ленкиной сестренкой. Как бы больной не стать мне, поперхнувшись всей этой финансовой терминологией — этот Тони выступает представителем каких-то там инвесторов, которые собрались что-то там инвестировать в нашу, так сказать, недвижимость или в строительство, которое у нас тоже, так сказать… Вот-вот, мне нужно все так сказать и никак иначе. И забыть знакомство, как страшный сон. Тони, миленький, свали завтра к себе домой — не мучь меня своим обществом еще один день…