Заброшенный рай (СИ)

— Опять заставишь писать объяснительную?
Я сел на стул напротив, и стал ждать, того что скажет майор.
— Вы прилетели сюда ровно на месяц, Джин. И ваше командование отзывает вас назад, согласно маршрутному протоколу.
— Так точно!
— Это были тяжёлые учения, и мне не нравится, что ты попал сюда в такое время, но война его не выбирает.
Я кивнул, а мыслями был с Милой. Думал о том что она сейчас делает, и как воспримет то, что я попрошу её взять отпуск.
— Ван Джин! Женись и увольняйся, а? Ты настолько не здесь, что лучше забирай её и живите спокойно! Весь Пик только и трещит о служебном романе между военным и медсестрой! Про вас бы сериальчик снять, такие вы популярные!
Франц вымученно скривился, а потом хохотнул.
— Да? Я думал это про вас с Фельдмаршалом тут слухи распускают… Видимо ошибся…
— Джин!!!
— Всё! — я поднял руки в примирительном жесте и продолжил. — Молчу!
— Вылет сегодня вечером! Собирай своих ребят, и летите домой.
Я встал и отдал честь:
— Капитан Ван… Джин… Хо… Приказ принял!
— Угомонись…
— Спасибо, друг! За всё…
— Это вам спасибо, за то что были с нами.
Мы встретились глазами и Франц протянул мне руку, которую я крепко пожал, и быстро ушёл.
Времени не было… Я был уверен, что у меня в запасе ещё пара дней, но и их не оказалось.
Поэтому я влетел в женскую казарму, и найдя глазами Милу, быстро потянул на выход.
— Эй! У нас обход!
Катерина крикнула нам вслед, но мне было плевать. Я тянул ничего не понимающую Милу к спортивному залу, и войдя внутрь, пригвоздил её спиной к двери.
Сейчас был обед, поэтому я был уверен, что здесь никого нет.
— Джин?! Что случилось?
— Я хочу у тебя кое-что спросить?
Мила обняла меня за плечи и встревожено заглянула в глаза.
— Ты давно брала отпуск?
Она приподняла в удивлении брови, и почему-то улыбнулась.
— Я вообще его не брала никогда.
— Значит ты можешь попросить хотя бы неделю?
— Зачем? — она зарылась рукой в мои волосы и начала водить пальцем по затылку, возрождая наше электричество.
— Я хочу чтобы ты приехала ко мне в Сеул.
Моя девочка застыла, а я ждал ответа.
— Нет…
Я опешил и нахмурился. Почему? Она не хочет увидеть как я живу? Тогда…
— Я смогу только прилететь на самолёте!
Мила прыснула со смеху, пока я возвращал себе способность дышать.
— Вот зараза!
Она притянула меня ближе и прислонилась лбом к моему подбородку.
— Я уже давно подала прошение, Джин. Ещё когда Катя узнала от майора, что вы здесь пробудете всего месяц.
Я прижал её сильнее, и поцеловал в волосы, гулко втянув их запах.
Она прилетит ко мне…
Глава 16. Мила
Если бы кто-то мне сказал, что я ещё раз смогу доверить свою судьбу другому человеку, то совсем недавно я бы рассмеялась ему в лицо.
Если бы кто-то сказал мне, что я сумею почувствовать счастье, что горячей волной наполняет моё тело вновь, я бы обвинила этого человека во лжи.
Но как обвинить себя в этом? Как это сделать если каждое движение и даже прикосновение собственных рук, возрождают воспоминания о его руках?
Это ли не ложь самой себе? Или же я действительно счастлива настолько, что улыбаюсь даже незнакомым людям?
Что есть счастье? И чем мы подкрепляем веру в то, что это слово, придуманное человеком и состоящее именно из этих букв и есть то, чувство, что учащает мой пульс и заставляет дышать глубже? Нет… Это не то сочетание звуков и не то слово, что должно описывать эти эмоции… Для меня это имя… Джин…
— Ты хорошо обдумала всё?
Катя сидела напротив меня в столовой и жевала лапшу с сырком, закинув ноги прямо на стул, как йог.
— Посмотри на меня, и скажи способна ли я ещё думать вообще?
— Ну о том, что ты втюрилась по самые уши мы спорить не станем! Это итак прекрасно было видно, по твоей довольной роже ещё два дня назад. — она прожевала остатки еды, и продолжила:
— Я не о том, Мила. Ты же понимаешь, что это билет в один конец. Он не отпустит тебя назад, судя по тому, как примчался даже сюда следом за нами.
Мой взгляд коснулся нахмуренного лица подруги. Нет, я не злилась на неё за то, что она сомневалась в нём. Я наоборот была ей очень благодарна, потому что Катерина всегда была со мной. И сейчас неосознанно пыталась защитить меня от ошибки, которую ошибкой-то не считала.
— Я хочу к нему, Катя… Даже если он не отпустит, и заставит жить рядом с ним… Даже тогда…
— Ты ведь понимаешь, что твоя позиция странно похожа на то, как ты прогибалась перед своим бывшим? Как этого мудака звали, кстати? Из головы вылетело напрочь… — она приподняла бровь и пыталась вспомнить имя Димы.
— Дима никогда не поступал так, как Джин. Он не был способен поставить свою карьеру на кон и наплевать на всё, Катя. Он думал только о себе, и был со мной пока это было ему удобно!
Подруга на секунду присмотрелась ко мне, и поняла, что я не закончила мысль.
— Я могу изменить своё отношение к жизни, стать сильнее, научиться упорству и терпению… Но я не могу изменить свою женщину внутри, Катя. Её природа такова, что она всегда ведома своим мужчиной. И только сейчас я осознала это в полной мере. Потому что встретила мужчину — упрямого, сильного и привыкшего всё решать за двоих. Подсознательно я стремилась к такому всегда.
— Ужас!!! Брррр… Чтобы я, и прогибалась перед мужиком своим! Да ни в жизнь!!!
Я расхохоталась в голос от выражения её лица, которое в этот момент напоминало кислую моську, которой подали мочу вместо компота на кухне.
— Очень плохая черта характера, Фельдмаршал! Я бы сказал весьма скверная!
Катерина медленно подняла голову, и увидела над собой майора Шнайдера с таким же перекошенным лицом, как и у неё.
— Вы что-то хотели фон Шнайдер?
— Хотел… До того, как вы начали язвить, я хотел сообщить что ваши документы и прошения одобрены вашим руководством! Можете вылетать хоть сегодня, дамы. А вам… — он окинул Катю уничижительным взглядом, — Удачного отдыха в Таиланде! Смотрите не перегрейтесь на солнце!
Так я очутилась на аэродроме, а потом и в самолёте, что вылетел ранним утром из Пекина в Сеул. Добраться из Афганистана было очень трудно, ведь рейсы сюда ходили не все, и контроль был такой словно я перевозила бомбу между своих вещей.
Катя вылетела ещё в тот вечер. Подруга давно хотела отдохнуть ото всех… Кроме меня, ведь когда-то мы планировали что уедем туда вместе.
Мне было горько бросать её, но это же Катерина! Она в присущей только ей манере фыркнула и пихнула свои чемоданы, крепко меня обняв:
— Я всегда желала тебе счастья, Милаш! С самой нашей первой встречи, я поняла: "Эта девочка — мой человек!"
Так мы и попрощались, конечно прежде перерыв все мои вещи, в которых странным образом появилось несколько красивых вечерних платьев, и тёплых туник.
Я улыбалась этим воспоминаниям, когда стояла в аэропорту в Китае, где была впервые. Вначале жутко боялась потеряться в этом безумном потоке людей. Их были сотни, и все неизменно куда-то спешили, пока я пыталась ощутить это…
Я всегда любила новые места, путешествия… И оказавшись здесь всё равно вышла из здания, чтобы хоть одним глазком глянуть на другой мир.
И отправить ему сообщение:
"Я в Пекине. Рейс триста двадцать пять… Пекин — Сеул…Вылет через двадцать минут…" и, естественно, очередной глупый смайлик с выпученным языком.
Не прошло и минуты, как в моей руке завибрировал телефон, пока я пила горячий кофе и смотрела на задымленный мегаполис прямо перед собой.
"Вы кто?! Я вас не знаю! Забыл уже как вы выглядите, пока собирались так долго ехать ко мне!"
"Тогда я возвращаюсь обратно!"… И злобного чертика вдогонку к сообщению…
"Не смей! Иначе я сам прилечу и тогда ты уже никуда не денешься! Жду тебя… Мила…"
"Скоро…"
И вот я в самолёте, который буквально через десять минут приземлиться в аэропорту Ин Чхон. В окнах иллюминаторов видны облака, которые проплывают прямо под нами, и солнечный свет что разрезает их насквозь. В этот момент я вспоминаю тот прыжок с парашютом… Это было настолько нереально, что сейчас я уже не боюсь высоты, как когда-то… Теперь я знаю, что есть человек, который держит его вместе со мной.