Граф Артен дер Виргиль. Итран (СИ)

Уже ожидая взлета, увидел, как подбежала Ириса и начала что-то кричать лейтенанту, но тот от нее лишь отмахнулся. Видел, какие потрясенные лица были у Мирата и Раливы, с каким недоумением и растерянностью они смотрели в мою сторону, не понимая, что делать дальше.
Уже на базе, ведя меня по тюремным коридорам, Ралиб заговорил снова.
– Я хочу поверить тебе на слово Артен, но не могу. Мне нужны доказательства твоей непричастности к заговору.
– То, что я чуть не отбросил коньки, не считается?
– Это все могло быть одной сплошной подставой. К тому же, непонятно, каким образом ты получил титул графа и сменил имя, причем сделал это на законных основаниях. – Итранин развернулся в мою сторону. – Не расскажешь?
– Вряд ли ты поверишь в мою историю.
– А ты попробуй.
– Извини, Ралиб, не могу.
– Тогда нам не о чем говорить. Встретимся на допросе. Жаль, что тебя нельзя проверить ментально, иначе все было бы намного проще.
– Мой тебе совет, если хочешь помочь, свяжись с Разведывательным Управлением Дальних Полетов, обрисуй им ситуацию.
– Кому им? Конкретно, к кому мне обратится?
– Если бы я знал.
– Считаешь, там станут слушать рядового лейтенанта с занюханной планетки?
– Но ведь можно что-то предпринять? Например, переговорить со Службой Безопасности или Управлением по контролю за преступностью.
– Причем здесь эти управления? Ты что, их агент?
– Нет, но они осведомлены обо мне намного лучше, чем ты думаешь.
– Интересно. Только вряд ли я получу от них хоть какие-то сведения. Я уже делал запрос на тебя, и ответ был категорический.
– Дай угадаю. Информация недоступна или засекречена?
– Угу. – Буркнул лейтенант, открывая камеру. – Заходи.
Я протиснулся сквозь узкий проход и огляделся.
– Мда, условия могли быть и получше.
– Это тебе не курорт. – Невесело хмыкнул Ралиб, а затем добавил. – Артен, я тоже не хочу верить в твою виновность, поэтому сделаю все, чтобы докопаться до правды.
– Хорошо. Ответь только на один вопрос.
– Говори.
– Что такого наплел про меня Витарус, что ты записал меня в предатели, за исключением того, что я его племянник? Ведь ты менталист, почему не распознал ложь?
– Трент силен, очень силен. Такой форт в своей башке выстроил, не пробиться.
– Не верю. Дядюшка ни вирас и ни дармит, он обычный человек. Откуда в нем может быть такая сила?
– Ты тоже человек, но мой, заметь, не слабый дар на тебя не действует.
– Еще одна загадка. – Проворчал себе под нос.
– Я попробую разузнать все, что можно, но если подозрения в твоей виновности подтвердятся, не обессудь. Казнь – это лучшее, на что ты можешь рассчитывать.
– Замечательно. – Вздохнул, и устало привалился к холодной стене.
Сил совсем не осталось. Перед глазами замелькали черные точки. Еще немного и я потерял бы сознание.
В это время дверь камеры захлопнулась, и послышались удаляющиеся шаги лейтенанта.
Со стоном опустился на жесткий, грязный матрас, валяющийся на полу, и прикрыл глаза. Чувствовал ведь, что просто так все не закончится, обязательно должна была случиться какая-нибудь подлянка. Хотелось жрать и спать, но раз первого я сделать пока не мог, то просто опустился на тюфяк, подложив руки под голову. Попробовал отключиться и ни о чем не думать, но как назло не получалось, мысли, как тараканы, атаковали голову.
Как выбраться из этой ситуации с наименьшими потерями? Как успокоить, не находящую себе место сестру? Как вернуть уважение лейтенанта? Как смотреть в глаза друзьям в последние минуты жизни, если Ралиб не найдет доказательств невиновности?
Я не сомневался, что казнь в таком случае состоятся незамедлительно. Салир был моим другом, но еще он был и солдатом, до мозга костей преданным Империи. Нет, Ралиб будет рыть до последнего, только вот предоставят ли ему такую возможность. Все будет зависеть от договоренностей, заключенных Маркелой с представителями военных ведомств. От того, какие цели преследовала дармитка, вступая со мной брак, станет ясно, останусь я жив или нет. Если Маркеле нужен был статус вдовы, и она рассчитывала на мою скорую смерть, то никто не пошевелит и пальцем, в данном случае языком, чтобы выдать достоверную информацию лейтенанту.
Примерно через полтора часа таких мыслей, я смог провалиться в беспокойный сон.
Хмурый и злой Ралиб Салир сидел в своем кабинете, в сотый раз, пытаясь связаться с РУДП. На любой запрос, присланный им по поводу информации на Максимилиана Трента или Артена дер Виргиля, ответ приходил один: доступ закрыт.
– Черт возьми! – В сердцах выругался мужчина. – Что с тобой не так, парень? Почему, я все время натыкаюсь на глухую стену?
Дверь кабинета открылась без стука, и внутрь влетела разъяренная доктор Таргира.
– Ралиб, ты не можешь! Артен ни в чем не виноват! – Глаза зитранки яростно сверкали.
– Хватит, Ириса! – Не выдержал лейтенант и, привстав, хлопнул ладонью по столу. – Мало мне нытья Мирата и Раливы, теперь еще ты. Знаю я вашу игру в родственников, но пожалуйста, не сейчас, и так уже голова пухнет от всей этой бессмыслицы.
– Игра? – Рассердилась женщина. – Ты, как никто другой знаешь традиции и устои нашей расы. Я приняла Артена в семью. Этого уже никто и ни что не сможет изменить.
– Знаю, знаю. – Проворчал лейтенант. – Извини Ириса, но я ничего не могу сделать, если только ты не захочешь поделиться со мной информацией, той, которая сможет помочь твоему брату.
Зитранка задумалась.
– Не могу. Поговори с Артеном.
– Этот упертый баран молчит.
Ириса вздохнула.
– Если ничего не найдешь, я кое-что расскажу.
– Говори.
– Не сейчас, только в крайнем случае.
В глазах лейтенанта промелькнула буря негодования, но он быстро справился с раздражением.
– И это мои подчиненные? – Покачал головой итранин.
– Ты всегда можешь приказать. Ослушаться я не посмею. – Поджала губы доктор Таргира.
Ралиб мог бы это сделать, но ему не хотелось ни к чему принуждать эту женщину. Зитранка ему нравилась. Более того, он давно был в нее влюблен, но не осмеливался признаться в чувствах. Во-первых, сказывалась разница в возрасте. Лейтенант был старше Ирисы на двенадцать лет. Во-вторых, хоть отношения между разными расами не запрещались законом, но и не поощрялись, и если двум любящим друг друга случалось порой сталкиваться с непонимание, то их детям приходилось намного сложнее. Рожденные от двух рас полукровки, считались изгоями. Их не принимали ни с одной, ни с другой стороны. В последнее время, положение вещей стало улучшаться, но до полного принятия межрасовых браков было еще очень далеко.
Поэтому Ралиб сейчас только кивнул на слова женщины и опустился на стул, подперев подбородок руками.
– Иди Ириса. Если ты мне понадобишься, я тебя вызову.
Зитранка только фыркнула на эти слова и, хлопнув от досады дверью, выскочила в коридор.
Умом она понимала, что лейтенант ничем не может помочь Артену, но от этого на сердце не становилось менее больно.
Ралиб Салир возвышался над закованным в цепи Витарусом Трентом. Невидимые щупальца, тянущиеся от его тела к голове пленника, пытались проникнуть внутрь, но каждый раз натыкались на препятствие. Все осложнялось тем, что от узника в сторону итранина тоже простирались ментальные щипы. У обоих пот тек по лицу, глаза застыли в одной точке, словно не живые, жилы на шеях напряглись. Все это выдавало крайнюю степень напряжения оппонентов. Ни один из них не мог себе позволить сдаться, но и выиграть в этом безмолвном сражении тоже не мог.
Лейтенант понял, что не сумеет проломить так хорошо выстроенную защиту Трента, наоборот, еще чуть-чуть, и сам окажется повержен противником, тогда Витарус сможет свободно перехватить управление его телом и разумом. Поэтому, Ралиб с огромным усилием отступил на пару шагов назад и тряхнул головой, восстанавливая свое моральное состояние и заново укладывая по кирпичику защиту вокруг своего сознания.