Граф Артен дер Виргиль. Итран (СИ)

Тоже вроде бы все понятно, нападение и вынужденное в результате него отступление, а вот дальнейшее было просто невероятно.
Стриж попался в сети. Уже начал петь. Летал на благо орла. Пришло время обломать крылья.
Стрижом еще в детстве Фагор называл сына, за то, что тот постоянно влезал в разговор и почти никогда не закрывал свой рот. Как Максимилиан мог оказаться на Итране? Что он там забыл и каким образом связался со службами империи? Что ж, сын сам выбрал свою судьбу. Фагор знал, что никому нельзя доверять в этой вселенной, даже собственным родственникам. Пусть Витарус покарает Макса. Это будет служить напоминанием остальным о его силе духа и предостережением от будущего предательства.
Прошла неделя, но больше посланий не приходило. Старший Трент начал волноваться: не случилось ли чего непоправимого? Слишком многое было поставлено на карту, чтобы можно было пустить ситуацию на самотек.
Голограмма над столом пискнула противным звуком, и мужчина тот час устремился к ней, принимая новое сообщение.
– Наконец-то. – Облегченно вздохнул он.
Зашифрованное письмо засияло ярким светом, но мимолетная радость по мере прочтения сменялась глубокой и всепоглощающей яростью.
– Как такое возможно? Быть того не может? – Раздался на весь кабинет грозный рык Фагора. Он еще раз вчитался в ненавистные строчки.
Стриж вырвался на свободу. Соколу общипали перья, его песнь спета. Страус прячет голову в песок.
Это значило только одно: сын сбежал, а Витаруса накрыли Имперские службы; оставшиеся агенты, залегли на дно, без возможности совершить задуманное. Почему-то Трент был уверен, что он их уже никогда не увидит.
– Будь все проклято! Будь ты проклят, Максимилиан! Теперь я сделаю все, чтобы лично добраться и поджарить твою чертову задницу, чего бы мне это не стоило!
  
Глава двадцать третья
 
Следующие несколько дней пролетели в бешеном ритме. Мы мотались к холмам веселья и обратно в замок, сверяясь с картой ИскИна и отмечая места будущих раскопок. Ралиб пообещал, что максимум через неделю на Итран доставят заказанное оборудование и тогда можно будет приступить к работам. В де Риноке я не ошибся. Он оказался энергичным, жизнедеятельным мужчиной, который на лету схватывал все, о чем я ему рассказывал. Дират запоминал, записывал, задавал вопросы.
– Знал бы, что с тобой так интересно, давно бы уже стоял у ворот замка дер Виргиль. – Хохотнул барон.
– Ты может и стоял бы, только вот меня бы тут не было. Я, знаешь ли, почти все время провожу на базе. Недавно подписал контракт на год.
– Вот ты – такой умный. Не понимаю, чего торчишь на этой планете, да еще и обязательства на себя взял? Улетел бы куда-нибудь на Вирасон или Наргу. Сомневаюсь, что у тебя нет денег оплатить перелет.
– Не такой уж я и умный. К тому же, на все есть свои причины, а насчет билета на корабль, ты прав – это я себе позволить могу, но всему свое время.
– Не расскажешь, что заставляет тебя оставаться на Итране?
– Извини, но нет. Во-первых – это личное, а во-вторых, не хочу впутывать тебя в свои проблемы.
– Проблем я не боюсь, – ответил де Ринок, но видя отрицательное покачивание с моей стороны, пожал плечами. – Как хочешь.
Оставалась пара дней до отправления на перевалочную базу. Мы с Диратом отметили последнюю точку раскопок и уже собирались назад, как вдруг барон резко застыл на месте. Сначала не понял, что заставило де Ринока остановиться, как вкопанного.
– Не двигайся. – Прошипел он, доставая лазерный меч и бластер.
– Что происходит? – Спросил так же тихо.
– Сигаты. Стая.
– Где? – Завертел головой в поисках опасных мутантов и заметил пять особей примерно в двухстах метрах от нас.
Морды модифицированных собак выглядывали из-за ближайшего к нам холма, вот почему мы не заметили их раньше. Зверушки прятались очень умело, выслеживая свою дичь и в этот раз ей стали два незадачливых человека.
– Черт, батареи на два выстрела, – ругнулся де Ринок, – а у тебя как?
– Примерно на четыре.
Мрачно окинул взглядом близлежащую территорию и с тоской понял, что до стоящего в отдалении сферанта добежать не успеем.
– Плохо, очень плохо.
– Согласен. Эти гады верткие, перестрелять не успеем, да и не возьмет их с первого раза лазер. Смотри, какие матерые: настоящие хищники в самом расцвете сил. Придется отбиваться мечами по возможности. Нам бы только до сферанта добраться. Отходим.
Тихонько пятясь назад, шаг за шагом, и выставив перед собой мечи, мы с де Риноком внимательно следили за стаей, которая так же медленно, пригибаясь к земле, приближалась к нам, скаля острые зубы и взрывая мощными когтями песок.
Сам не знаю зачем, но я послал ментальный щип в сторону самого крупного и опасного зверя. В то самое мгновение, как он коснулся сигата, я замер и на секунду прикрыл глаза, поняв одну простою вещь. Эти собаки не полу разумны, они абсолютно разумны, просто их интеллект соответствовал развитию пятилетнего ребенка. Они не умели говорить, передавая свои мысли образами и чувствами.
– Ох! – Простонал я, чем вызвал недоуменный взгляд Дирата.
– Дер Виргиль, шевели задницей. – Процедил тот сквозь зубы, но я так и остался стоять на месте.
Меня захлестнула тоска и отчаяние. Я видел образы столкновения двух стай. Эта проиграла битву за территорию и вынуждена была покинуть место своего обитания. Почти все сильные особи погибли в бою. Перед глазами предстала картина умирающей от голода стаи. Малыши, жмущиеся к истощенным матерям в поисках молока. Несколько подростков, еще не способных самостоятельно найти себе пропитание. Эти пятеро сигатов были единственными охотниками, еще способными принести добычу.
Стало понятно – они не сдадутся и не отпустят нас живыми. Для них удачная охота – последняя возможность выжить, хотя бы в ближайшее время.
Я почти смирился с тем, что придется так глупо погибнуть, но внезапная идея, пришедшая в голову, дала надежду не только на наше выживание, но и на выживание стаи сигатов.
– Опусти оружие Дират.
– Что? Совсем сдурел?
– Просто сделай, как я тебе говорю.
Сам засунул обратно за пояс стрекач и, откинув в сторону меч, сделал шаг вперед, выкидывая навстречу опасным хищникам сразу пять мысленных щипов, передавая образы, успокаивая и пытаясь проникнуть в их сознание, донести до их затуманенного злобой и отчаянием разума простую и единственно верную мысль. Дом, уют, безопасность, еда. Все это я предлагал сигатам, прося у них взамен охрану земель и устанавливая запрет на нападение.
Вожак перестал скалить зубы и тихонько заскулил. Я чувствовал его недоверие и неуверенность. Пришлось открыть перед зверем свой разум, чтобы убедить в правдивости слов.
– Артен, что ты творишь? – Шепотом спросил де Ринок, видя мое напряженное лицо и струйки пота, стекающие по лбу.
– Не мешай договариваться.
– Вот сейчас не понял.
Не стал отвлекаться и отвечать на реплику Дирата. Открывать разум оказалось в разы сложнее, чем закрывать, там у меня получалось почти на автомате, а здесь приходилось прикладывать колоссальные усилия.
Только после того, как вожак подошел почти вплотную и опустился на брюхо, тем самым признавая мое главенство и подчиняясь, свободно выдохнул и вытер испарину.
– Уф-ф. – Присел на корточки и поскреб пальцами бронированный бок зверя. – Можешь вести стаю к замку дер Виргиль. – Произнес, ухмыльнувшись своей победе, мыслеобразом передавая, как добраться до нужного места.
Матерый сигат послал мне волну благодарности и, вскочив на крепкие лапы, издал душераздирающий вой, а затем развернулся и побежал прочь, уводя за собой членов стаи.
Повернувшись к Дирату, засмеялся и хлопнул барона по плечу, выводя из состояния шока.
– Что это сейчас было? – Прозвучал неуверенный голос де Ринока.
– Да так, немного поболтал с милыми собачками.
– Что сделал? – Заорал барон.
Пришлось сунуть мизинец в ухо и потрясти рукой, вопль Дирата чуть не оглушил.