Герой большого города (СИ)

— Вы бесконечно правы… Я это только сейчас понял, во время падения. Все можно исправить и выдержать, любую проблему решить — кроме… таких вот ошибок. И я благодарен вам за то, что оказались рядом так вовремя.
— Ну, слава Творцу Хаяо, — я добродушно усмехнулся, — наконец-то здравые мысли. Жаль только, что ты пришел к ним таким неординарным способом.
— Я глупец, и спорить с этим бессмысленно, — задумчиво и печально ответил Манабу. — Просто… Этот город, он словно бесконечный аттракцион. Сначала тебе нравится, все вокруг кружится, шумит, перед глазами рябит от ярких красок. Но на любом аттракционе со временем начинает тошнить. Вот и у меня так же. Ранний подъем из-за того, что на работу нужно ехать в другой конец этой громадины, вечно запруженное людьми метро, в котором запутаться — пара пустяков, да и сама работа… Бесконечная гонка, а промедли ты хоть на полминуты, и шеф тут же превращается в разгневанного Малыша Бо, готового сломать тебе не только руку, но и все остальные кости.
— Да, приятного мало, — согласился я, признавая, что Манабу отчасти прав. Иной раз Хаяо-сити очень сильно утомлял. А его обратная сторона, представленная подворотнями, в которых обитало немало сомнительных личностей, — вообще отдельный разговор. — Но ведь ты приехал сюда по доброй воле, никто не заставлял тебя покидать свое… — я помедлил, поняв, что не знаю, откуда собеседник родом, — прежнее место жительства.
— Вот тут вы не правы. Это все моя жена Фудзико. С самой нашей первой встречи она не устает повторять, что мои очерки гениальны и что меня как журналиста ждет большое будущее, если я не буду упускать свой шанс. Дома, в Мусасино, я был как нельзя более уверен в ее правоте. Редактор местной газеты хвалил меня, а сама работа приносила сплошное удовольствие. Но Фудзико была уверена, что этого недостаточно, что в родном городке мой талант со временем увянет. Я не хотел уезжать, долго убеждал ее в неправильности этого шага, но когда родилась наша вторая дочь Микки, нам стало не хватать денег. В провинции гонорары журналиста, даже хорошего, весьма скромны, и у нас не осталось выбора, кроме как переехать сюда.
История была очень знакомая: каждый день в Хаяо-сити приезжают сотни дзибурийцев в поисках лучшей жизни. Да моя собственная мама поступила точно так же, причем совсем недавно. Однако она выдержала, а вот Манабу… Манабу похоже увлекся и собрался рассказать мне обо всем, что случилось за последние месяцы его жизни в мегаполисе.
— Меня быстро приняли в «Дзибури-Тайм», и началась безумная гонка. Работа журналистом здесь совершенно не похожа на то, что я делал дома. В Хаяо-сити у меня нет даже минутной передышки. Выполнил одно задание — и тут же получаешь еще два. А редактор вечно недоволен. Знаете, какое прозвище он мне подобрал? Осира-сама, Дух Редиски! Именно за то, что я не все всегда успевал…
— Это обидно, — согласился я.
— Еще как. А когда это превращается в повседневность, то становится… сродни хронической болезни. Но работа — это только полбеды. Здесь мы с Фудзико стали отдаляться друг от друга. Она постоянно попрекает меня тем, что я не помогаю ей дома. А я ведь иногда по четырнадцать часов на работе, и все, чего мне хочется по возвращению в нашу съемную квартиру, просто лечь и отключиться! Но на самом деле, больше всего я желаю вернуться домой.
Некоторое время мы с Манабу сидели молча. Он дрожал от холода, время от времени стуча зубами, и мрачно смотрел на воду. И я уже начал опасаться, как бы он, вновь накрутив себя рассказом, не задумался об еще одной попытке свести счеты с жизнью или устроить кошмар дома.
— Однако все это кажется сущим пустяком, когда ты летишь с моста, — продолжил Манабу. — Просто чудо, что вы оказались рядом. Но как вам удалось не пострадать? Да еще и вытащить меня…
— Ну, — я помедлил, спешно придумывая подходящий ответ, — я довольно крепкий парень. К тому же, несколько лет занимался как раз прыжками в воду.
— Я бесконечно вам благодарен, — Манабу пристально посмотрел на меня, и я почувствовал, что последние четверть часа перевернули его жизнь с ног на голову, заставили пересмотреть множество вещей. Очень хотелось верить, что он сделает правильные выводы. — Если бы не вы, я бы погиб и принес бы большое горе своей семье. Обещаю вам: больше я не пущу в голову дурные мысли и не притронусь к алкоголю. Я ведь практически не пью, эта гадость словно обостряет мои самые скверные чувства. Как будто у меня внутри оказывается не обжигающая глотку жидкость, а злобные духи, подчиняющие себе мой разум.
Услышав это, я одобрительно покивал, и тут произошло неожиданное…
Внимание!
Вы оказали психологическую помощь тому, кто в этом нуждался. Благодаря Вам Манабу Иноэ переосмыслил происходящие с ним события и решил изменить свою жизнь к лучшему.
Получена награда: открытие 1 ступени для повышения уровня.
Ничего себе… Вот это сюрприз!..
Я вновь посмотрел на собеседника, ощутив очередное ослабление боли, что продолжала выламывать мои кости, крутить мышцы и внутренности. Выходит, не зря я слушал его исповедь. Впрочем, о том, что выговориться — верное средство облегчить собственную душу, я знал давно. И сам не раз этим пользовался, рассказывая всевозможным психологам, как мне осточертело мотаться по больницам и подставлять свое колено под скальпель и прочие жуткие железяки-инструменты очередного хирурга. А вот теперь довелось самому побыть в роли доктора-мозгоправа, правда, при весьма специфических обстоятельствах и отнюдь не в комфортном и теплом кабинете. Хотя так даже интереснее.
Однако пора было двигаться дальше: мне предстояло получить еще три ступени для повышения уровня, а это довольно серьезно, учитывая, что рассвет уже не за горами.
— Ну что, Манабу, — произнес я, поднимаясь первым и с удовольствием отмечая, что тело отреагировало на движение с гораздо меньшей болезненностью. — Пора прощаться. Отправляйся домой и помни: твоя Фудзико верит в тебя. Иначе никакого переезда в Хаяо-сити бы не состоялось. Так что ты не имеешь права ее подвести. Особенно сейчас, когда ты сам признал, что все твои проблемы куда менее серьезны, чем кажутся на первый взгляд. Я уверен, из тебя получится хороший журналист, если приложишь больше усилий.
— Спасибо вам… — тут он замер на полуслове, видимо, поняв, что не знает моего имени, — а как вас зовут? Быть может, вы назоветесь и немного расскажете о себе? Я бы написал превосходный материал о том, что случилось. Юноша спас от самоубийства отчаявшегося человека. Мой редактор в «Хаяо-Таймс» очень любит такие сюжеты.
«Ну, начинается», — мысленно усмехнулся я, а вслух ответил:
— Честно говоря, рассказывать о себе мне особенно нечего. Я тоже в Хаяо-сити не так давно. Хожу в школу, играю в компьютерные игры, занимаюсь спортом. Ну а зовут меня… — тут я помедлил и, сам не зная почему, назвал не свое имя: — Рейм.
— Я обязательно напишу о вас, Рейм, — если Манабу и удивился такому имени, то не подал виду. — Вы показали себя настоящим героем, и люди должны знать об этом.
В ответ я пожал плечами и стал подниматься по ступенькам, искренне надеясь, что смогу выполнить три Легких задания в самое ближайшее время.
Спустя четверть часа я уже подходил к парку, с которого начинал почти все задания, и напряженно думал. Слова Манабу о статье в газете натолкнули меня на одну любопытную идею.
Я никогда не мечтал об известности и популярности, поскольку прекрасно понимал, что необщительный, хромой подросток никому не интересен. Да, несколько раз мне довелось стать объектом журналистского внимания — когда шел судебный процесс над господином Джиро. Но тогда акулы пера общались исключительно с моей мамой, а на меня смотрели как на неполноценного. Разумеется, осадок после такого остается не самый приятный, и к прессе я, прямо скажем, относился очень прохладно. Однако теперь травма и ее последствия в прошлом, и почему бы мне не изменить свою жизнь еще более кардинально? Уже сейчас у меня есть для этого все необходимое.