Чумной Пир (СИ)

— Кстати, — прохрипел водитель. — а что там с ее мамашей случилось? Слышал, что она теперь крупье. Разводит на бабки.
— А, — зевая ответил его сосед. — не была бы шлюхой, может быть, нормально все было бы. Поимела кучу наших хороших парней. Вспомнить хотя бы Антона или хотя бы «Хромого».
— Хромого? — переспросил мой похититель. — тот, что с тростью?
— Ну да. Она же потекла от него, когда этот чертов джентльмен заступился за нее. Ты не помнишь, что ли, как он устроил драку с одним из ее хахалей?
— Запинать ее же сутенера? — водитель покачал головой. — пиз*ец.
— Ну так. — улыбнулся сосед водителя. — сутенер ее был еще той мразью. Сколько он метил в сынки шефа?
— Да-а-а-а. — протянул потягиваясь мой похититель. — провели ему по губам с этой идеей.
— Кто-то должен был это сделать. В конце концов, никогда не понимал, почему эту падлу пригревают на груди. — мужчина, что сидел по правую сторону от водителя снова зевнул.
— А что там с двойняшками? — спросил водитель.
— Вот одна из причин. — улыбнулся его сосед. — помните же Яшку? Напыщенный индюк. Так вот, ее мамаша… — он кивнул на меня. — спутала по пьяни его с братцем. Тот и накачал ее какой-то парашей.
— А помните этого…ммм…был у нас такой невзрачный дилер. У него манера была своих людей грохать от безделья. — водила почесал затылок. — Костик «Недомерок». Он ведь тоже бросил ее. Назвал истеричной бл*дью и сбежал с какой-то милой девчонкой из бара.
— Она пыталась закинуть удавку на многих. — подметил мой похититель. — я никогда не понимал, почему мужики так на нее западали. Кувыркаться ночь другую с ней может и приятно, но твою мать, чтобы она была человеком жизни? Лучше подохнуть, как голодная собака, чем обгладывать кости, брошенные этой благодетельницей.
— Согласен. — водитель улыбнулся и его голос заскрипел своей хрипотой еще сильнее, стоило ему затянуться сигаретными дымом. — между прочим, жалко мне Мишку. Он детей любил, а своих просто обожал. Вот и мамаша ее все вешалась ему на шею, залетела и нет чтобы договориться как-то, или решить что-нибудь, а она поступила, как последняя тварь. Разрушила семью Мишки, и жена его первая с собой быстро счеты свела. Хорошенькая была. Только дура. Оставила своих детей сиротами.
— Бытует мнение, что Мишка не был верным мужем и любящем отцом. Поговаривали, что одна из местечковых проституток залетела он него. — подметил сосед водилы. — мол, изнасиловал он ее, а через месяц после этого пропал он из виду. Маришка вроде аборт сделала, и даже замуж вышла после этого.
— А она точно аборт сделала? — мой похититель встрепенулся. — помните ее мать? Она ведь тогда воспитывала какого-то ребенка.
— Хм, — водитель выдохнул дым. — а кто у не был?
— Девчонка вроде. — ответил его сосед по сидению.
Машина резко затормозила, и чтобы я не ударилась, мой похититель ласково обнял меня за талию и не отпускал всю поездку. Прилив красивой нежности был нарушен парочкой легкой пощечин. Я открыла глаза и вздрогнула. Водитель разглядывал меня, как картину в галерее и выдыхал клубки дыма прямо в лицо. Его внешность сильно отличалась от внешности его приятелей. Их объединяла смазливость современности и отсутствие какой-либо мужественности. В чертах острого лица водителя было нечто завораживающее. Тяжелые скулы, ярко выраженный подбородок и этот его кадык, что был редкостью для современных мужчин. Легкая щетина и эти его темно-карие, практически черные глаза выжигали мое нутро своей проникновенностью. Он снова выдохнул дым мне в лицо заставив кашлять. Грубая ладонь убрала спадающую прядку белокурых волос с моего лица, и он быстро облизал губы коснувшись языком верхней губы, как клацают языком игуаны. В нем было что-то от этого зверя…может быть стать, а быть может чувственно-холодный взгляд…
— Сколько тебе лет? — прохрипел он.
— Мне… — заикнулась я сглатывая нервный ком в горле. — мне восемнадцать.
— Господи, Боже. — произнес второй мужчина. — да она вылитая Мишка, упокой Господь его душу.
— А если честно, то в глазах материнское выражение, а все остальное… — водитель выдохнул дым в открытое окно. — ты помнишь, с кем выросла? Ты не бойся, мы тебя не обидим, ребенок. — грубая ладонь нежно погладила меня по щеке.
— Я… — прошептала отводя взгляд… — я не могу называть ее имени. Не принято было. Она удочерила меня в пять лет.
— Все правильно тогда…старушка Поли обзавелась внучкой именно тогда. — продолжил водитель. — а ты знаешь что-нибудь про отца?
— У меня есть одна вещь. Приемная мама сказала, чтобы я никогда в жизни не открывала его. — сняв медальон с шеи я протянула его мужчине. — она говорила, что пока не увидела лица того, кто изображен на фото, то он будем меня оберегать.
Мужчины открыли мой кулон, и посмотрев на фото сосед водителя перекрестился. Видимо, то, о чем они думали — оправдалось. На лице седоволосого мужчины дернулась бровь, но мягкая улыбка заставила его потрескавшиеся губы извиваться. Он погладил меня по волосам и произнес спокойным голосом…
— Твой отец был золотым человеком. Поверь, если бы не смерть — он бы никогда тебя не бросил.
— Людям свойственно умирать. — ответила на выдохе я.
— Не ступай на путь матери, девочка. — водитель снова завел машину.
Мы тронулись с места. Я прижалась к левой двери автомобиля и все смотрела в окно, разглядывала пейзажи и пыталась понять куда мы направляемся. Увы, но ничего знакомого. Моя ладонь спокойной лежавшая на сидение, вдруг столкнулась с кистью моего похитителя, и я резко обернулась, столкнувшись с этой милой, приторно-сладкой улыбкой, которая почему-то вызывала во мне нотку смущения.
— Мишка, чертов ты балбес, узри же мой поступок, старина! — прохрипел напарник водителя и я заметила, как он тяжело вздохнул.
— Знаешь, — начал говорить мой похититель. — твой отец был великолепным человеком. Честь, достоинство у него в крови. Готов был простить твоей матери все.
— Ты его так нахваливаешь потому что о покойниках плохо не говорят? — спросил водитель убавив звук играющей мантры. — готов был простить…ага, сначала трахнул ее без согласия, а потом носился с ней, как наседка, когда та хотела заявление накатать. Классный был мужик, ничего не скажешь.
Мне становилось не по себе. Почему-то, резко начало укачивать, и тошнота ощущалась в глотке. Все тело сжалось, судорога обуяла водителя, и я, посмотрев по сторонам, попросила остановить машину, но мужчины мне отказали в этом. Было не этично объяснять, что меня сейчас вырвет. Водитель вышел со мной. Он прождал меня у обочины чуть больше десяти минут.
— И часто с тобой такое? — спросил он опираясь на дерево выкуривая очередную сигареты.
— Обещаешь не смеяться? — вытирая рот тканью рукава рубашки я вздохнула.
— Даже и не думал. Это своего рода — беспокойство.
— Я обладаю шестым чувством. — мои щеки залились стыдливым румянцем.
— Это что-то вроде экстрасенсорики? — водитель улыбнулся. — мне так и не удалось открыть энергию для этого. Видимо мало медитировав в молодости.
— Только тоньше чувствую. Я чувству все. Вижу, что произошло и что происходило, и даже, что произойдет. Тебя в салоне скрутила судорога, а я увидела, что у тебя язва. — грустно ответила я. — из-за этого скрутило и меня.
Было видно, что мужчина находился в замешательстве, но отрицать ничего не стал.
  
Глава 2
 
Мы приехали в огороженный железным, высоким забором многоэтажный дом. Из салона автомобиля я насчитала в нем три этажа. Кирпичный дом, оснащенный немногочисленными окнами, что занавешены бархатными, темно-зелёными шторами с золотой каемкой выглядели по-настоящему богато. Сад. Разбитый цветущий сад с высокими кустарниками одурманивающих алых роз, персиковые, яблочные деревья и лоджии с гравировкой переплетенных символов из холодного метала по которому пущен ядовито-салатовый плющ с фиолетовыми цветами казался мне вызывающим, словно говорил, что здесь нет места жалости. Подойдя к тяжелым входным дверям, я подняла голову и увидела две направленные на незваных гостей камеры видео наблюдения. За железными входными дверьми оказалась простая, деревянная. Мраморная лестница, что расположилась прямо в центре коридора казалась мне вычурной, словно хозяин дома не стеснялся демонстрировать свой достаток. Судить по обложке — некрасиво с моей стороны, но все же…будь я такой богатой, то старалась бы сохранить скромность.