Трофей для хулигана

— Сволоч… — она обиженно шипит и, высвободившись из палантина, отлетает от меня на несколько шагов, — Я жалею, что встретила тебя! — крик прокатывается громким эхом по бетонным перекрытиям, и, как апофеоз эмоции, над нашими головами гремит гром.
— Дашка… — я сношу девушку весом к бетонной стене и прижимаю, распиная, — То, что ты надумала, девочка моя — все ложь. Я люблю тебя. Безумно люблю. И ты права, я — сволоч, но клянусь тебе, что со всем будет покончено…
— Я тебе звонила целый день, — горько усмехается Даша, — Ты даже на соизволил спросить, как я после ночи в СИЗО!!!
— Твой телефон прослушивается, — я утыкаюсь лбом в ее висок, — А, чтобы выйти и вытащить брата, я дал обещание твоему бывшему не приближаться к тебе. Совсем… Прости…
Дашины глаза распахивается в ужасе.
— Отпусти меня… — просит она шёпотом, и я отхожу на шаг назад, покорно ожидая ее действий.
Дрожащими пальцами девушке удаётся расстегнуть замок на сумочке только с третьего раза.
— Они знают где я? — она держит на ладони смартфон и смотрит на него, как на нечто мерзкое, — Пока он включён или всегда?
— Я не знаю… — отвечаю честно, — Но подозреваю, что всегда…
На губах появляется циничная ухмылка, ладонь Даши сжимается в кулак и она, размахнувшись, с чувством шмякает телефон об пол. Экран новенького смартфона разлетается на моих глазах в дребезги.
— Пошли, я, как и обещала, выведу тебя, — она решительно отталкивается спиной от стены и подходит ко мне вплотную, — А дальше — можешь идти к черту! — истерично цедит слова и начинает движение к выходу.
Мои мозги плавятся, я перестаю адекватно оценивать происходящее, но одно понимаю точно: ее не отпускаю…
Подхватываю за талию и заматываю на плечах девушки шарф, на манер смирительной рубашки. С Дашиных губ слетают тихие ругательства.
— А будешь дальше хулиганить, — я шиплю ей в ухо, успевая увернуться от удара шпилькой по ноге, — Я трахну тебя прямо здесь. И ты не сможешь отказаться…
Довольно ухмыляюсь, чувствуя дрожь Дашиного тела в ответ на пошлость.
— Ты слишком самоуверен… — девушка вздергивает подбородок и зло сверлит меня глазами, пока я подталкиваю ее к выходу со стадиона.
— А если я сейчас запущу руку в твои трусики… — мурлычу ей на ушко и кайфую от того, как вспыхивают красными пятнами нежные щёчки, — Ты уверена, что там будет сухо?
Наблюдая нашу откровенно-интимную сцену, полицейские даже не дёргаются, чтобы проверить документы. И мы с Дашей легко выходим на улицу.
— Ты — хам! — зло взрывается девушка.
А я вижу так удачно брошенную кем-то машину каршеринга на парковке. Быстро захожу в приложение и оплачиваю доступ.
— Я никуда с тобой не поеду, — упирается Даша, но я, как настоящая вышеупомянутая сволочь. Зажимаю на ее шее сзади точки контроля, и она охнув, позволяет упаковать себя на переднее сидение.
Я обхожу машину, падаю на своё место и блокирую двери.
— Ненавижу тебя! — бессильно злится Даша, откинувшись на спинку сиденья.
Ее еще минут десять будет мучать слабость, и она, понимая это, даже не пытается больше дергаться.
— Утром расскажешь, — я довольно хмыкаю, предвкушая, что сделаю с этой женщиной. И мне сейчас, как пацану, похер на все. Потому что я безумно влюблён и зверски соскучился по оргазмам своей женщины. А об остальном я подумаю завтра…
  
У по утру они проснулись…
 
Дарья.
Быть разбуженной наглыми мужскими пальцами — это приятно.
Закусив губу, стараюсь не застонать от возбуждения, растекающегося по моим венам и заставляющего сладко ныть низ живота. Ещё несколько минут притворяюсь, что сплю, разрешая Егору играться и своевольничать.
— Ммм… — сжимаю в кулак простынь, от первого толчка внутрь.
— Врунишка… — довольно мурлычет в мою шею Егор, — Я знаю, что ты не спишь.
Он переворачивает меня к себе лицом. Я оплетаю его бедра ногами так, что твёрдый, пульсирующий член упирается в меня снизу и дразняще растягивает ещё саднящую после ночного марафона, нежную кожу на входе.
— Нууу… — хнычу разочаровано и пытаюсь давить вниз, — Хочу тебя…
— Попроси…
Егор игриво и жадно впивается в мои губы поцелуем.
— Пожалуйста… — шепчу, хватая воздух, — Войди… — и тут же вцепляюсь ногтями в его плечи, срываясь во всхлип.
Толчок. И я принимаю его влажно и благодарно. Толчки. Ещё. Скольжения. Глубокие, жесткие, собственнические. Мое тело пылает от них.
— Ты меня задушишь, детка… — он посмеивается, легко прикусывая мочку моего уха зубами.
Я ненадолго выныриваю из своего кайфа и замечаю, что слишком крепко сжимаю его шею.
— Прости…
Мы впиваемся в друг друга глазами, ловя каждую эмоцию и смешивая дыхания. Егор подхватывает меня под бёдра и заваливает на спину, разгоняя глубину и скорость движения.
В моей голове не остаётся ни единой мысли. Мир сужается до лица Егора. И я с жадностью ловлю детали: подрагивающие ноздри, напряженные скулы, безумные, такие бездонные, как небо, голубые глаза… Они приближаются ко мне. Я захлопываю свои и превращаюсь в ощущения, нарастающие неконтролируемой лавиной. Нас обоих трясёт от них.
— Егор! — в какой-то момент осознаю, что хрипло выкрикиваю его имя и расслабляюсь, пропуская сквозь своё тело разряды удовольствия.
Егора срывает следом, и он на несколько секунд вдавливает меня в кровать всем весом.
— Эй… — упираюсь ладошками в его плечи, хихикая, — Ты тяжёлый. Брысь!
Он скатывается с меня на своё место. Я прижимаюсь всем телом к его боку, и почти начинаю дремать, ощущая как приятно ноют мышцы, когда слышу вибрацию телефона.
Будильник? Ну нееет.
Со стоном разочарования открываю глаза и понимаю, что звонит не мой телефон, а Егора. Свой я разбила на стадионе.
— Алло, — отвечает, а я чувствую, как напрягаются его мышцы, — Здравствуйте, Инесса Альбертовна.
— Егор, — слышу женский голос в трубке, — Это ты?
— Да, — он отнимает телефон от уха, смотря время. Пол седьмого.
— Я не понимаю, что происходит, — нервничает женщина на другом конце связи, — У вас тут все вверх дном! Настоящий обыск был, а Макса дома нет. Куда бежать не знаю. Я прямо в халате спустилась и скорую матери твоей вызвала.
— Обыск? — Егор подрывается с места, скидывая меня и садясь на кровати, — Что с мамой? — вибрирует его голос, а я зажимаю ладонью рот, пытаясь справиться с шоком.
— Говорит, что дышать больно, — я слышу в трубке тяжёлый вздох, — Пульс у неё за сто двадцать… Но все больше молчит, трясётся и плачет!
— Я сейчас приеду! — откидывает в сторону простынь Егор, а я удерживаю его за плечи. Осознавая, что происходит.
— Пусть скорая везёт ее к нам в центр и ничего не делает, — говорю уверенным громким шёпотом, глядя прямо в мужские, распахнутые паникой глаза, — Мы на месте встретим.
—
На сборы уходит пятнадцать минут, ещё примерно столько же на дорогу. Егор курит прямо за рулём, а я названиваю с его телефона в отделение кардиологии, чтобы все было готово к нашему приезду. Мы заезжаем на территорию медицинского центра одновременно со скорой помощью. Я помогаю врачу дежурной бригады быстро оформлять документы, пока Морозов что-то успокаивающе пытается говорить матери, лежащей на каталке. А после, как в тумане проходит ещё сорок минут ожидания и обследований, прежде чем мы получаем ответ от заведующего отделением, что все хорошо. На этот раз обошлось.
Егор нервно сминает в руках пластиковый стаканчик из-под кофе.
— Ну все, — я обвиваю его торс руками и крепко прижимаюсь к плечу щекой, — Расслабься. Недельку полечат и вернут на сцену лучше прежней, — добавляю с улыбкой. Он стискивает мои плечи, зарывается носом в макушку и глубоко дышит.
Я поворачиваю голову на звук открывающейся двери и вижу, как в кафетерий входит Валентина.
От ее внешнего вида меня пробирает нервным ознобом. Я отталкиваюсь от Морозова и спешу к ней.