Два полцарства

К сожалению, у меня были дела важнее, чем ответ на этот вопрос. Я прощупала решетки на окне. Усмехнулась, представив, как пилю их годами пилочкой для ногтей. И через каких-нибудь тридцать лет оказываюсь на свободе. Для этого плана не хватало только пилочки, потому я от него отказалась. В ванной окошко наверху – слишком узкое, чтобы в него протиснуться, даже если бы мне удалось туда добраться.
В двери врезной замок, который захлопывается и открывается ключом снаружи. Изнутри тоже можно открыть, если бы у меня были шпильки и соответствующие навыки. Охраны в коридоре нет. Не настолько уж я героически выгляжу, чтобы выставлять кордоны. В этом крыле, по всей видимости, вообще комнаты не заселены – создалось такое ощущение, когда меня сюда вели. Но в этом я могу сильно ошибаться.
Все же решила рискнуть. Попадусь – убьют. Но ведь меня в любом случае убьют, немногое теряю. Мужик на полдник принес мне молоко с печеньем, я занырнула за его спину к двери и успела воткнуть свернутую туалетную бумажку в щель между дверью и проемом. Он обернулся, нахмурился.
– А тебя как зовут? – не растерялась я. – Я здесь, кажется, надолго, от скуки помру, если ни с кем общаться не буду.
Он выглядел как облагороженный неандерталец – узкий лоб, маленькие глаза и широкий нос картофелиной, а костюм-тройка будто бы в этот кадр попал из другой киноленты. Само очарование. Про таких обычно думают, что они тупы как пробки, но не всегда это соответствует действительности. И желанием общаться он явно не горел:
– Отстань. Не положено.
Отрезал, так и оставив меня в неведении, что именно «не положено». А вот дверью хлопнул качественно – бумажка не помогла, и замок защелкнулся до конца. Требуется комок поплотнее, и лучше его в щель забить, чтобы не вылетел сразу. А потом еще и дверью со своей стороны чуть ударить, чтобы громила не заметил, что замок не защелкнулся – если мне так повезет, что он не защелкнется. Но для всей этой процедуры явно мало времени, пока он несет поднос до тумбы…
Ужин мне принес Дмитрий – я даже не попыталась что-то предпринять в его присутствии. Если про бугая еще теплилась надежда, то этот точно не мог быть невнимательным – лучше не рисковать.
– Все нормально? – он спросил перед тем, как уйти. Показалось, что он спешит, и зашел только глянуть, жива я тут и на месте ли.
– Да! Отец не звонил?
Мужчина ушел, не ответив, но и посуду не забрал. Значит, скоро кто-то снова придет. Я приготовилась – и на этот раз к моей удаче явился тот же неандерталец.
– У меня там унитаз засорился, – я указала на ванную. – Посмотри, пожалуйста, а то потоп устрою.
Бугай хмуро глянул на меня, помялся, но все же прошел в ванную. Я метнулась к двери, вынула приготовленную свернутую бумажку и вилку, которую только что взяла с подноса, ею будет удобнее пропихнуть дальше. Но разочарованно выдохнула – дурной план, совсем дурной. В принципе, есть мизерная вероятность, что дверь не захлопнется до конца, но для такого результата мне нужно миллион опытов провести! Да и пока пихать буду, он в любом случае заметит, а если побегу, то догонит в два гигантских прыжка.
– А чё ты тут швырнула? – поинтересовался бугай, рассматривая в унитазе засор, но явно не собираясь туда лезть руками.
– Чё-чё, – я злилась от разочарования, – чё было, то и швырнула.
Я этого не планировала, но в тот момент просто поддалась порыву – схватила поднос и медленно подошла к нему сзади, а потом с размахом ударила по затылку. Не глядя, потерял ли он сознание, выбежала и закрыла дверь в ванную. На ней замок открывается с двух сторон движением ручки, бугаю потребуется несколько секунд, если я его не вырубила, но я уже вылетела в коридор и захлопнула за собой дверь комнаты – тут он уже за мгновение не управится. Шокированная собственной смелостью, я обнаглела окончательно: воткнула вилку в скважину и попыталась ее согнуть, чтобы запросто не вылетела. Уж не знаю, насколько мне удалось сломать замок, на проверку не было времени: коридор был пуст, а внутри моей тюремной спальни взбешенное животное еще не ревело, но могло зареветь в любой момент. Если он в сознании и вилка не поможет, то уже через полминуты он меня догонит. Я не имела ни малейшего представления, сколько времени выиграла, и, прекрасно понимая, что шансы почти нулевые, я летела босыми ногами по коридору и напоминала себе, что сейчас-то уже точно поздно останавливаться. Вероятно, именно так и проявляется состояние аффекта: человек творит то, на что никогда способен не был, не может анализировать и взывать к рассудку. И иногда такая дурость спасает, потому что является абсолютно непрогнозируемой.
Едва не пролетела лестничный пролет, затормозила, вжалась в стену, прислушиваясь. Странно, но я не пребывала в панике – сердце колотилось бешено, но мозги, наоборот, прояснились. Адреналин ударил в голову мгновенно, помогая, ориентируя и собирая меня в существо быстрое, но мыслящее.
Шума на лестнице не было, потому я осторожно пошла вниз на носочках, внимательно ловя все звуки. И как раз тогда, когда я почти добралась до первого этажа, наверху взревело, загрохотало – мой бугай или уже освободился, или был близок к тому. Я миновала еще пролет вниз – лестница вела в подвал, но и здесь мною не завладел неконтролируемый страх и не заставил бежать еще дальше, чтобы спрятаться в самую темную нору. Если останусь в доме, то у меня не будет шансов. Потому я просто прижалась к лестнице и слышала, как буквально в метре от меня проносятся наверх люди, привлеченные шумом. Неандерталец сделал мне самый большой подарок из возможных: он все внимание переключил на себя. Сейчас они добегут до комнаты, выяснят, что случилось, и понесутся обратно – уже на поиски. Потому у меня не больше полминуты.
Как только шаги на лестнице стихли, я досчитала до трех и выбежала в коридор, но в обеих его сторонах могли быть люди, потому я выбрала наименьший риск и залетела в одну из комнат с приоткрытой дверью. Осмотрелась – никого. Просто идеально, я тихо прикрыла дверь и подбежала к окну. Осторожно открыла, здесь уже никаких решеток, и выбраться наружу с первого этажа не проблема. Я ободрала ногу, спрыгнув на какие-то кусты, но внутри уже ликовала. Мне просто везло! Словно невидимая сила меня выводила из дома, помогая и направляя на самые удачные варианты.
Во дворе осмотрелась. Через забор я не перемахну, надо пробегать в ворота, но там точно охрана. Сам проезд открыт, однако вряд ли успею – поймают. Я медленно выдохнула и решилась пойти ва-банк. Собственно, на этом этапе у меня уже и не было выхода. Взяла камень, нарушив тем какую-то японскую композицию, глубоко вдохнула. Зажмурилась на пару секунд, запоздало начиная бояться. Но как раз теперь бояться было поздно. Размахнулась и кинула камень в ближайшее окно – оно за углом, охрана просто обязана пойти и проверить источник шума. Сама пригнулась и, не давая себе ни секунды на раздумья, бросилась вперед, надеясь, что кусты скрывают мое перемещение. Разумеется, я не рассчитывала на то, что меня не догонят – догонят и очень скоро. Но если я выбегу с закрытой территории, то буквально через сто метров проездная дорога, я ее даже отсюда видела вместе с мелькающими по трассе машинами. Там мне нужно бросаться под колеса первого попавшегося автомобиля, останавливать любым способом, и вот тогда я уже определенно буду спасена.
Отчетливо видя ту самую точку невозврата, я отважилась на последний рывок. Пропустив двух охранников мимо и не задумываясь, не остался ли в будке третий, я понеслась вперед. Однако моя полоса сплошного везения иссякла чуть раньше, чем требовалось, и молниеносно сменилась на непроходимо черную. Мало того, что из будки выбежал молодой парень, я все еще надеялась как-нибудь вывернуться и не дать ему себя удержать. Но теперь стало понятно, почему проезд оказался открыт – по асфальту с тихим шорохом въезжал дорогой автомобиль, перекрывая мне путь. От отчаянья я только губу прикусила до крови и все равно попыталась прорваться: поднырнула под руку охранника, с немыслимой для себя скоростью рванула в сторону, но водитель авто уже успел сообразить и выбежать наружу. Через секунду я скулила и брыкалась в руках самого Егора Александровича. И этот гад держал крепко, будто вообще не реагировал на мои попытки вырваться.