Вендетта (СИ)

— Давай, ещё один выстрел, — прохрипела Рокси.
— Нет! — заявил Макс, убирая «дурную пушку». — Никогда меня больше о таком не проси!
— Макс, время тикает, вальни меня! — для пущей убедительности ящерица выпустила по спутнику целую очередь пуль-иголочек в живот. До чего ж раздражающее от них чувство!
Макс покачал головой. Тогда Рокси поднялась на дрожащих ногах, вяло разбежалась и врезалась в каменный свод, будто собиралась отыскать в Лабиринтуме платформу девять и три четверти. Её тело свалилось на землю, рот приоткрылся, а глаза остекленевше уставились вверх.
— Прекрасно, — пробормотал Макс. Ещё бы: его приятельница только что эталонно убилась об стену. — А я?
Оставшись один, Макс, наконец, соизволил взглянуть на давно мигающую полоску с хитпоинтами — она появилась после первого выстрела Рокси. Цифры рядом с полоской гласили, что у Макса осталось четыре очка здоровья... а нет, три. Уже два! Что происходит? Один. Ноль. Темнота.
«Вы убиты игроком Рокси» 
  
Секрет всех игроков
 
Знакомые колонны зайбергской платформы — точка возрождения. Рокси была уже здесь, целая и невредимая.
— И всё равно это блеф, я уверена, — сказала она.
— Зачем тогда нас убила?
— Надоело плутать по Лабиринтуму, — ответила ящерица с деланным равнодушием; но Макс слишком хорошо помнил, как Рокси металась по тоннелям после слов о утекающих минутах.
— От чего я умер, кстати?
— От яда.
— Я-асно.
— Слушай, я устала на сегодня, пока, — и Рокси исчезла — оффнулась, то есть. Оффнулся и Макс, благо появились дела в реале.
***
Первым важным делом Макса явилась публикация фотографий с Лабиринтумом в блоге.
«Мрак и сияние, отчаяние и надежда — таково было моё путешествие по загадочному лабиринту в окрестностях Зайберга, что на Юджине. Если вы знаете, какова легенда этого места и что он скрывает, пишите мне в комментариях, я не боюсь спойлеров!»
Вторым важным делом Макса был пост со скрином переодевающейся Рокси.
«Кто-нибудь мне может объяснить, зачем женщинам-рептилоидам грудь? С каких пор ящерицы стали млекопитающими? Разрабы Юниверсума, учите биологию, лол».
Третье дело — покормить себя.
— Ненасытная утроба! — Макс запихнул в себя совсем уже сухой и скучный на вкус бутерброд из хлеба с хлебом.
Что там дальше по списку? Четвёртое: послать родителям фотку, редкостно истинную. Волосатые ноги Макса и идеально гладкие, всегда готовые к съёмкам в рекламе бритвенных станков или восковых полосок ноги Дианы. На фоне — свечи в керамических кривых чашках, разумеется, хендмейд — и свечи, и чашки. Романтика.
«Мы в спа!» — написал Макс комментарий к фотке. Ответа не пришлось долго ждать:
«Круто! Плитка на стене — прямо как в „Лотосе“ на Плюхера. Наши у голландцев содрали, что ли?»
«Наверное».
«Так что там с люксом?»
«Пока никак».
«Сынок, набери меня и дай Диану».
«Не сейчас, ма! Неподходящее время».
«У тебя всегда для ма оно неподходящее», — таков был суровый ответ; и Макс уже растерялся в попытках придумать гладкую реплику, как ма добавила: «Завтра спишемся! Ты у меня самый лучший».
Вот и пронесло.
Пятое дело: написать Диане.
«Как ты там? :)»
«Прекрасно! ( ^-^ ) ( ^-^ ) ( ^-^ ) Будто заново родилась. Повторим завтра? :Р Я читала, что такие процедуры лучше проходить курсом, эффект больше ( ^-^ ) ( ^-^ )», - его девушка всегда писала с тоннами смайликов, хотя в жизни с её лица не сходил вечный покерфейс с нотками презрения, даже когда смеялась.
«Диан, не сейчас, ок? Я после этих водных процедур простыл :(».
«Обидно (._. ) Выздоравливай скорей!!! :* :* :*»
«Постараюсь!»
Тоже хорошо вышло. Сказываться больным можно хоть неделю. Семь дней свободы от траты времени на кафе, спа, кино, клубы — а главное, от траты денег! Довольный собой, Макс отправился в постель.
***
Места на забетонированной площадке космодрома уже не оставалось — всё было забито кораблями. Новые бриги, корветы и люггеры приземлялись в долине, отчего ржавая пыль там стояла столбом. Правду говорят, значит, что Юджина — торговый центр, а не периферия какая-нибудь на задворках галактики — как Терра, колыбель человечества.
Макс выискивал подходящий корабль, который мог бы доставить его и груз на нужную планету. Подходящесть определялась гуманоидностью капитана и вычурностью его одежды. Вот, допустим, улитка на своей летающей мини-тарелке, только что выгрузилась из кургузого люггера; её космолёт явно переоборудован под грузовой — добавлены новые отсеки для перевозки. Но как можно доверить ценности человеку, который выбрал для игры улитку? Макс всё силился и никак не мог осознать мотив, а всё настолько непонятное его настораживало и заставляло прятать голову в песок.
Идёт навстречу мужик, вполне гомо сапиенс, только вот на шапке у него дурацкие цветные перья — трофей с пернатого босса. Но эти перья навевали Максу мысли о бразильском карнавале, а не о серьёзной сделке, так что и этот капитан ему не подходил. Максу по горло хватало и одного безответственного человека в собственной жизни — его самого.
Проторчав на космодроме полтора часа и забраковав сотню капитанов (этот — слишком моллюск, этот — слишком мохнатный, этот — чересчур пафосный, а тот — бедный...), Макс совершенно отчаялся. Он открыл почтовый ящик, чтобы отправить письмо Лео и набрал его имя. Ба, а Лео-то онлайн.
«Хеллоу, тащер! Эмо-песни кончились?»
«У меня плейлист заполнен ещё на тыщщу восемьсот часов вперёд», — ответил Лео и добавил: — «Ты кто вообще?»
«Я Орфеус, летел с тобой и Рокси на „Лайме“ перед тем, как она разбилась».
«А. Поздравляю, теперь ты связан с самыми неприятными моими воспоминаниями».
«Ты везунчик, если твои самые скверные воспоминания — это разбившийся корабль в онлайн-игре».
«Так что ты хотел, умник?»
«Спросить, как твои дела, починился ли ты».
«Какое починился! Этот хлам теперь годится только на металлолом».
«Так ты теперь сухопутная крыса?»
«Сам ты крыса. Я купил корвет».
«Воу! Он же дорогой?»
«Я взял кредит».
Макс побоялся уточнять, о реальных деньгах речь или игровых, и спросил:
«Корвет — это невероятно круто. Покажешь обновку?»
«Ага. Жди пять минут».
Лео уж точно не отказался бы лишний раз почесать самолюбие, пусть даже перед нубом, так что Макс приготовился восхищённо терять сознание и громко ахать от изумления — в перерывах между обмороками.
Но когда сияющий, без единой пылинки, словно только что с верфи, космолёт Лео плавно приземлился в долине с тихим — не в пример двигателям других кораблей — гулом, когда Макс смог разглядеть его мягкие изгибы, над которыми в своё время пыхтел не один дизайнер, когда элегантно скрылись под корпусом отработавшие своё сопла, когда на песок спустился сам Лео — не сойдя по трапу, как простой смертный, а мягко слеветировав вниз какой-то своей менталистской способностью, Макс только и мог выдать:
— Пф-ф-ф... И это он и есть?
Челюсть Лео чуть не пробила земную кору.
— Что ты сказал? — наконец вымолвил он.
— Я говорю, это и есть тот супер-корвет, на который ты потратился? Или ты оставил его на орбите, чтоб не портить юджинским песком, а сам спустился на запасном челноке?
Судя по виду Лео, он готовился схватить сердечный приступ.
— Я уверен, эта тарантайка даже груз не поднимет.
— Поднимайся на борт! — рявкнул Лео. — Я тебе покажу, на что способна моя тарантайка!
— Как? — развёл руками Макс. — У неё даже трапа нет, отвалился при посадке, что ли?
— Он не нужен! — на руке Лео появилась перчатка, и тут же Макс взмыл вверх и приземлился на борту корвета.
Через мгновение рядом оказался и сам Лео. Он закрыл шлюз и устремился в рубку, приговаривая:
— Сейчас я тебе покажу, как она не может тягать груз...