Победа для Гладиатора (СИ)
- Потому что злой. Если не доведёт себя до белого каления, на ринг не мог выйти. А ещё потому что тупой. И с телефонами у него вечно были проблемы. Разобраться ума не хватало, и вечно они у него ломались.
- А да, он же ненавистник всякой техники. Ясно. Ну, вот и твоя, - кивнул он в сторону приближающейся машины. - Эх, купить себе, что ли, белый лимузин.
- Да купи розовый, чего уж там, - и хотел бы я улыбнуться, но только шумно выдыхаю и иду встречать «девушку своей мечты».
В небольшом кабинетике, куда нас заводят вместо пышного зала, Ефремыч ещё успевает отвесить своей старой знакомой парочку комплиментов. Не удивлюсь, если он и встречу успеет назначить, хотя, судя по его скучающему лицу, дамочка несколько вышла в тираж и его больше не возбуждает. А вот меня моя будущая жена, вцепившаяся в руку остренькими коготками, возбуждает так, что дышать трудно.
Не знаю, что такого сделали с ней в салоне, но она словно светится изнутри: сияет кожа, блестят волосы, лучатся глаза. И пахнет она так пьяняще - всё, что происходит вокруг, доносится до меня как сквозь дымку этого запаха и стук сердца, которое пульсирует не только в штанах, бьётся везде, грохоча и оглушая.
- Я же правильно поняла, что вам не нужна церемония? - обращается ко мне женщина.
- Да, совершенно верно, - киваю я в ответ на её растерянность и протягиваю паспорта.
- Просто не ожидала, что вы будете такими нарядными. Обычно, если это формальность, - она отодвигает стул, но сесть так и не решается, как и продолжить свою мысль, видимо, поймав Викин убийственный взгляд.
- Людочка, ну, ты коротенько, - косится на Вику и Ефремыч. Кроме него с нами в кабинете ещё Марина. Но я без неё в последнее время как без рук.
- Ну, хорошо, - соглашается Людмила. - В общем, властью данной мне муниципалитетом города объявляю вас мужем и женой. Кольца?
- А как же, - протягивает коробочку Ефремыч.
Чёрт, как же это оказывается сложно подрагивающими непослушными пальцами надеть такое крошечное колечко на такую же дрожащую от волнения руку.
- Теперь невеста, - подсказывает Людочка.
- Совет да любовь! А теперь молодые могут поцеловаться, - великодушно разрешает она. Бухается на свой стул, а я не могу, боюсь прикоснуться губами к этому неземному созданию, что не проронило ни звука с тех пор, как выпорхнуло из машины.
- Эй, - заставляю я поднять на себя глаза. - Уже всё закончилось. Иди сюда.
Её приоткрытый от волнения ротик манит. Розовенький, свеженький, сочненький, покрытый прозрачным блеском. Я касаюсь его едва-едва, но Вика сама перехватывает инициативу.
«Она моя!» - поёт где-то в груди, насвистывает весенними птахами, журчит талой водой. В моей душе - настоящая весна. А я безумный соловей, самозабвенно распевающий разбойничьи песни. Словно я ограбил судьбу на пару бочек рома и собираюсь напиться до беспамятства.
- Молодые, распишитесь, - остужает нас работник ЗАГСа, и мы нехотя отрываемся друг от друга.
Вика стыдливо опускает глаза в журнал. Вижу свежий румянец на её нежных щеках, пока она ставит свою закорючку. Ставлю рядом свою.
Два удара тяжёлым штампом в графу «семейное положение», внесённая прямо от руки запись, — и всё — мы женаты.
— Поздравляю! — пожимает мне женщина руку. Достаёт из принтера документ с водяными знаками и вручает поверх паспортов. — Свидетельство о браке советую заламинировать. Такая стала некачественная бумага — пару раз свернёте — и порвётся.
Этот совет она даёт моей жене. Господи, жене!
— Спасибо, — улыбается ей Вика.
И, повинуясь царственному жесту вершительнице наших судеб, мы отправляемся прочь из её кабинета.
Вот и всё.
— Ну, что тебе сказать, Берг, — наклоняется ко мне Ефремыч, когда все уже перезнакомились, распили шампанское, сделали несколько снимков, а потом Вика с Мариной ушли обсуждать подробности фотосессии с фотографом. — Ты уверен, что это брак по расчёту?
— По принуждению, Игорь Ефремович, — улыбаюсь я, потягивая брют.
— Принудил девушку к сожительству путём бракосочетания? — хитренько посмеивается он.
— Она меня принудила, — делаю ещё глоток дерущего горло напитка. — Сказала: женись, а то не дам.
— Серьёзно? — пучит глаза бывший тесть. — И ты повёлся?
— Ещё как. В конце концов, я мужик или где? И вообще мы с ней вместе встречали Новый год. Как честный человек, я был обязан жениться.
— Фу, какая кислятина, — он выплёскивает на снег Мадам Клико и, отдав водителю пустой фужер, берёт меня по-отечески за плечи. — Ох, Саня! А знаешь, благословляю тебя на этот брак. Хоть ты и не должен спрашивать моего разрешения, а благословляю. Сердцем чую, это надолго. Видел бы ты со стороны как смотришь на неё.
— Знал бы ты, что я чувствую, — допиваю я одним глотком и тоже отдаю бокал.
— Догадываюсь, — смеётся он. — На Светку ты так никогда не смотрел. Да и Светка на тебя. А эта, — оборачивается он к Вике, — ведь вздохнуть с тобой рядом лишний раз боится.
— Сейчас несколько снимков в парке за зданием, — кричит нам фотограф. — Сначала одну невесту. А потом присоединяйтесь.
Я киваю, глядя не столько на эту обвешанную аппаратурой девушку, сколько на свою потрясающую жену.
Жену! Господи, наверно, я никогда к этому не привыкну. Если бы не Ефремыч, я уже плёлся бы за ней хвостиком, куда бы она ни направлялась. Но она скрывается за зданием, а я терплю занудствования бывшего тестя и нервно переступаю ногами. Бью копытом, как тот конь, не в силах устоять на месте.
Какой ресторан? Какая прогулка по городу? Я столько ждал, я извёлся. Зачем я её не послушал? На хрен нам это всё. В коечку! Я хочу с ней в коечку.
Новый лимузин. Новые толпы народу. И мой воспалённый воздержанием мозг цепляет краем глаза стройную фигуру парня. Стасик?
Не может быть. Я оборачиваюсь, разглядывая людей. Показалось. Да и что Стасику здесь делать?
Облегчённо выдыхаю. И, наполнив лёгкие новой порцией свежего воздуха, медленно, но всё же тяну Ефремыча туда, где нас ждут.
Туда, где она.
47. Виктория
- Не открывай рот, - командует фотограф. - Ты не съесть хочешь это дерево, а увидела белочку, шишку - что-то, что тебе понравилось.
- Всё, я больше не могу, - понуро опускаю плечи. - Я не фотомодель. Я устала. Я хочу сесть. А лучше лечь.
- Ой, какая слабенькая попалась невеста, - смеётся фотограф, меняя один аппарат с длинным, как телескоп, объективом, на другой, с трубой ещё длиннее, ещё тяжелее. - Давай последнюю парочку снимков, а потом муж возьмёт тебя на ручки, заодно и отдохнёшь.
Нет, я не придуриваюсь капризной принцессой. У меня правда нет сил.
Кто бы мог подумать, что этот салон так меня обескровит. Что после всех этих масок, пилингов, обёртываний, релакса в каком-то коконе я просплю беспробудно десять часов, а всё равно встану слабой, как только что вылупившийся цыплёнок. Пока с утра мои волосы парили утюжками, делали профессиональный макияж и приводили в божеский вид, я выпила несколько чашек кофе, но эффект получился странный. Теперь меня потрясывает, как от озноба, но усталость и вялость так и не прошла.
- Ну, давай вот ещё у камня, - командует фотограф. - Вы, кстати, дерево будете сажать? - этот вопрос она задаёт Марине, которая следует за нами по пятам. Худенькая, в тонком клетчатом пальтишке, с причёской шапочкой, как у пажа, и конопушками на носу она похожа на школьницу, но если бы не она, не её контроль и организованность, я бы точно и на укладку проспала, да и замуж выходить передумала.
- Нет, - отвечает Марина, пока сквозь моё туманое сознание пробивается мысль о том, что я уже замужем.
Я не успеваю понять, что чувствую, потому что вижу... Стаса, который идёт ко мне. Быстро, решительно, почти бегом. Нет, он точно мне грезится. Смотрю с недоумением на Марину, но она тоже его прекрасно видит, даже здоровается.
- Вика, - портит он, наверно, хороший кадр - так обречённо поднимается с колен фотограф.