Хидар и Хаф (СИ)
Доспех закрывал мой торс целиком, частично - ноги. На талию лег широченный оружейный пояс, стянув юбку из гибких чешуйчатых пластин. На пол упали ботинки. Практически такие же, как и на самом охотнике. Только раза в три меньше. Он тронул какой-то элемент, и броневые пластины разошлись, позволяя мне поставить ногу внутрь. Так же тихо сошлись, мягко обхватывая икру. Последним штрихом стал наруч. Охотник вынул блок с запястными лезвиями, выбрал лишние звенья и защелкнул на моей руке. Отпустил. Наруч с издевательским стуком упал на пол.
Вздохнули мы оба. Синхронно.
- Слишком маленькая.
- Йен.
Вздохнули еще раз. Воин протянул когтем вдоль кнопок на боку верстака, и над столом поднялось какое-то устройство, с готовностью растопырив лапки. Я подняла наруч, подала его охотнику. Тот молча взял, расстегнул и установил на "лапки".
Как он собирается подогнать оборудование под мой размер - понятия не имею! Даже этот уменьшенный вариант будет держаться только на моем плече. Если повезет. Черт его знает, что со мной сделала капсула, но я явно стала ощутимо меньше. Словно сбросила килограмм десять и стала уже в кости. Никакого дискомфорта я не чувствовала, скорее наоборот, в движениях появилась легкость и даже какая-то гибкость, утерянная мной где-то после двадцати лет, так что возникать я не собиралась. Наоборот. Хотелось поблагодарить.
Воин закончил возиться с настройками станка и жестом подозвал меня. Я подошла, послушно протянув руку. Молча. И чего он так на меня смотрит? Неужели думал, что я буду как-то возражать? Или начну грузить глупыми вопросами? А смысл? Нет, он меня поймет, это я уже знала наверняка. То ли язык знает, то ли просто переводчик есть. Не важно. Но я-то его не пойму! И по личному опыту могу сказать, что ничто так не раздражает, как бесконечный поток вопросов и пустая болтовня. Особенно - под руку. Я не люблю ни задавать бессмысленные вопросы, ни отвечать на них, и потому своей добровольной няньке не надоедала.
А он аккуратно взял мою руку, мягко обхватив запястье пальцами, и осторожно потянул к себе. Я подошла ближе, став практически под боком. Слегка шершавые горячие пальцы переместились к локтю, выставляя мою руку над ребристым прибором. Выставил. Отпустил. Я замерла в том положении, в котором меня поставили, удостоившись еще одного косого взгляда. Я вопросительно выгнула бровь, глядя в прорези маски и терпеливо ожидая его дальнейших действий.
Глупо так доверять? Возможно... Но он еще ничего не сделал мне во вред. Так что... я БУДУ ему доверять, даже если потом меня будет ждать разочарование. Хотя... какое у меня может быть разочарование? В худшем случае - просто прирежет. Быстро и безболезненно.
Охотник рыкнул, клацнул когтем по кнопке. Приборчик ожил, и по предплечью пробежал красный луч. Тихо пискнуло. Короткий кивок, и я убрала руку, продолжая стоять у него под боком, с интересом наблюдая за его действиями. Опять же - молча.
Меня не выгнали.
Он позволил стоять рядом, лишь передвинул левее, поставив прямо перед собой. Я стояла и смотрела, как он работает, иногда ощущая затылком прикосновения нагрудной брони. Да, я едва доставала макушкой ему до груди!
Еще никогда в жизни я не чувствовала себя такой маленькой и слабой рядом с мужчиной! Это чувство лишь усиливалось в той едва уловимой ауре силы и сдержанной стремительности, что окутывала его фигуру подобно флёру, ненавязчиво оседая на чувствах. И мне это ощущение нравилось! Я буквально млела, чувствуя рядом эту спокойную мощь, непоколебимую надежность. И я совершенно искренне боялась сделать что-то не то, как-то разочаровать это существо и лишиться его расположения.
Сборка браслета подходила к концу. Воин каким-то чудом удалось уменьшить диаметр, и сейчас он собирал разрозненные пластины, что-то глухо ворча. Едва слышно, словно что-то в работе шло не так, как хотелось. Могу понять. Техника явно не рассчитана на такое кардинальное урезание, вот и не сходились массивные звенья. Я как завороженная наблюдала, как из разрозненных деталей собирается наруч. Блок с запястными лезвиями он так и не вставил. Видать понял, что я ими сама себе что-то оттяпаю по причине косорукости.
Последняя пластина с тихим щелчком соскочила, распрямилась, и крохотный зажим взвился в воздух, выпрыгнув из-под когтя. Я резко дернулась, перехватывая детальку. Прям как джампер ловить, когда эта пакость из пальцев выпрыгивает. Я вытянула руку, показывая улов. Охотник стрекотнул. Я подхватила фиговинку и поднесла к тому месту, куда он пытался ее пристроить, повернула так, как поворачивал он.
Он не возражал, молча принимая мою помощь: отогнул пластину, давая возможность нацепить зажим на язычок, вставил в паз и провернул, закрепляя на положенном месте. Я вытянула руку, предлагая примерить. Охотник снял браслет с "лапок" верстака, опустил на мое предплечье и свел пластины, закрывая замок. Браслет сидел как влитой, мягко обхватывая и не пытаясь сползти. Я пошевелила рукой. Сидит. Кивнула.
Когда он собирал второй наруч, я сама предложила помощь. И он не стал отказывать, просто принимая как данность мое желание поучаствовать в процессе. Я не лезла, пока он собирал и монтировал что-то мне непонятное, лишь придерживая детальки, когда он подцеплял их когтями и на мгновение замирал, давая мне возможность вмешаться. И чтоб меня черти побрали, но мне это нравилось! И воин это прекрасно понял. Могу же я потакать своим маленьким слабостям? Могу. Пока его это не напрягает. Забавляет? Пусть.
Он надел мне второй браслет, резко отстранился, разворачивая на месте. Я вопросительно посмотрела на него, но опять же, молча. Видимо, я действительно правильно выбрала линию поведения "молчать и делать то, что велено", поскольку за все время я не видела и тени раздражения или недовольства. И пусть так будет и дальше.
Охотник откинул крышку на наруче и активировал аппаратуру. По казалось бы сплошным броневым плитам промелькнули красные огоньки, появились резкие рубленные символы в окошках, наручи едва ощутимо завибрировали, но когда информация на экранах устаканилась и перестала меняться, вибрация исчезла. Зато мой злополучный комбез словно ожил: ткань стала более упругой, подтянулась, плотно облегая каждый изгиб тела, ее поверхность потеряла рельеф, превратившись в монолитную, но гибкую броню.
- Круто! - непроизвольно вырвалось у меня. И никакой похабной сеточки!
Он стрекотнул, ухнув смехом. Тронул крохотную кнопочку в основании левого наруча. Красные значки сменились, ткань тут же вернула свой рельеф и слегка обвисла. Тронул опять, и вновь комбез превратился в доспех. Жестом приказал попробовать. Я попробовала. Оборудование слушалось без возражений. Когтистая рука захлопнула крышку, едва заметно сжав мне запястье. Я кивнула.