Инструктор. Отчаянный воин
Андрей Воронин
Инструктор. Отчаянный воин
© Харвест, 2010
Часть первая
Глава 1. Заказ
В частной художественной галерее «На Беговой» открылась выставка работ молодых художников. Здесь можно было увидеть картины и авангардистов, и реалистов, и импрессионистов… Словом, посетителям выставки предлагались полотна на любой вкус.
А посетителей в небольшой по размерам галерее собралось немало, и большинство из них имели непосредственное отношение к изобразительному искусству, российской культуре и международному бизнесу.
* * *Полковника ГРУ в отставке Иллариона Забродова встретил сам владелец художественной галереи «На Беговой» – средних лет высокий худощавый мужчина. Андрей Абрамов был весьма рад приходу старинного приятеля, с которым в последнее время виделся очень редко по причине занятости обоих, но особенно своей, так как организация выставок и на родине, и за границей отнимала много времени.
– Илларион, ну слава богу! – обняв товарища, воскликнул Абрамов. – А то я уж начал думать, что ты не придешь!
Статный седовласый мужчина добродушно улыбнулся, сверкнув ровными и белыми зубами.
– Ну, Андрей, я же обещал, – сказал он. – К тому же я теперь на пенсии, времени у меня вагон, так что охотно повышу свой культурный уровень.
– Ладно, Илларион, – кивнул владелец выставки, – ты пока походи посмотри, а на фуршете мы с тобой более плотно пообщаемся.
– Хорошо, – согласился Забродов и тут же спросил: – А Гуреев, Демакин уже здесь?
– Где-то там… – махнул рукой в дальний конец зала Абрамов.
– Понял, – усмехнулся Забродов.
– Ну, ты не скучай, – сказал приятель, – а мне нужно с министром культуры переговорить, пока он еще в хорошем расположении духа.
– Хозяин – барин! – усмехнулся гость.
– Да ладно тебе подкалывать! – добродушно, но с некоторой долей усталости отмахнулся владелец выставки.
Абрамов направился к лысоголовому министру культуры, а седовласый пенсионер стал с интересом рассматривать выставленные на стенах и стендах картины, среди которых обнаружилась и картина его приятеля художника Гуреева.
– Илларион! – раздался знакомый мужской голос. – Привет!
Забродов повернул голову и увидел невысокого плотного мужчину, который, широко раскинув руки, бежал к нему. Следом за ним, расплываясь в добродушной улыбке, спешил бородатый здоровяк.
– Привет, бродяга! – воскликнул первый – известный живописец Вячеслав Демакин.
– Сколько лет, сколько зим! – добавил второй – не менее известный художник Константин Гуреев.
– Привет, мужики! – весело поздоровался с приятелями полковник ГРУ в отставке.
Трое мужчин и в самом деле виделись довольно редко, но если встречались, то разговор, а вернее, доверительное общение за бутылочкой пива или чего-нибудь покрепче затягивалось допоздна.
– Так вы что, тоже выставились? – с некоторым удивлением спросил Забродов.
Гуреев и Демакин дружно кивнули:
– Как видишь…
Забродов удивленно вскинул брови:
– Так это же вроде бы выставка молодых, а вы, господа живописцы, как я вижу, на мальчиков не выглядите.
Художники, переглянувшись, развели руками.
– В нашей профессии, Константинович, да и вообще в любой другой творческой профессии – будь ты писатель или режиссер, – усмехнулся Демакин, – ты и в семьдесят лет будешь молодым.
– В смысле?
Константин Гуреев поддержал своего товарища.
– Ну, разумеется, – сказал бородач, – если ты не родственник высокопоставленного чиновника или если у тебя нет богатого покровителя.
– Ну, ничего, ребята, – улыбнулся Забродов, – я тоже хоть и на пенсии, но себя не ощущаю старым. Вон даже в инструкторах спецназа у себя в ГРУ подвизаюсь.
Друзья рассмеялись и перевели разговор на другую тему.
– А где Ваня Павловец? – поинтересовался полковник.
– Ваньку в последнее время не доискаться, – сказал бородатый художник, – влез в долги, а теперь хватается за любую халтуру.
Демакин поддакнул товарищу:
– Это точно, весь в мыле и в заботах… Совсем помешался на бабках!
Гуреев недовольно скривился и махнул рукой.
– Да ладно тебе, Слава, тоску наводить, – проворчал он и повернулся к Забродову: – Ты не забыл, что у меня вот-вот грядет день рождения?
– Попробуй я забыть… – улыбнулся Забродов. – Ты же потом этим всю жизнь попрекать меня будешь.
– Разумеется! – фыркнул художник.
– Не переживай, Костяныч, непременно приду, – пообещал седовласый полковник, – и подарок принесу.
– На хрена мне твой подарок, Ларик, – нахмурился художник, – ты ведь сам еще тот подарок!
– Понял, Костя, – сказал Забродов, – завернусь в целлофановую обертку или фольгу.
Бородатый здоровяк хмыкнул, а Демакин с Забродовым рассмеялись, чем привлекли к себе недовольные взгляды ценителей прекрасного и высокого…
– Мужики, давайте потише, – слегка смутившись, посоветовал инструктор спецназа ГРУ товарищам, – а то мы как три тополя на Плющихе…
Собеседники Забродова, привыкшие к светским тусовкам, беззаботно махнули рукой.
Любители и ценители прекрасного небольшими группками стояли перед картинами, тихонько их обсуждая, или прохаживались парочками, решая некие, только им известные вопросы. Правда, были и такие, которые больше интересовались не картинами, а посетителями художественной галереи. Высокого бородатого мужчину весьма интересовали двое, спокойно беседовавшие возле одной картины…
– А как ты, Михаил Николаевич, относишься к Гагарину? – поинтересовался коротко стриженный сутулый старик в дорогом голубом костюме у своего собеседника, вытиравшего носовым платком пот с яйцеобразной лысой головы.
– В каком смысле, Сан Саныч? – переспросил старика собеседник.
– В прямом… – усмехнулся старик.
Михаил Николаевич неопределенно дернул плечами и оттопырил толстую нижнюю губу.
– А как прикажешь относиться к первому космонавту? – ответил он вопросом на вопрос. – Молодец, герой – что тут еще можно добавить?..
– Нет, Миша, я не о космонавте Юрии Алексеевиче Гагарине спрашиваю, – улыбнулся старик, – а о Григории Григорьевиче Гагарине, русском художнике… Ты же министр культуры, должен его знать…
– А-а… – протяжно произнес лысый министр культуры. – Это тот, который мастер батальных сцен?
– И не только батальных сцен, – возразил старик, – у него и рисунки интересные есть и другие вещицы, достойные пристального внимания истинных ценителей русской живописи.
– Есть и такое, – согласился с собеседником высокопоставленный чиновник и спросил: – А к чему этот твой вопрос о Гагарине?
Старик, поправив на шее галстук, осторожно огляделся по сторонам.
– Да на Западе, Михаил Николаевич, вдруг к нему воспылали любовью некоторые солидные люди, – тихо сообщил он.
Лысый министр удивленно посмотрел на старика, и в его глазах блеснул бесовский огонек.
– А что именно их интересует? – с нескрываемым любопытством спросил он.
– Да есть кое-что… – неопределенно ответил старик. – Давай-ка отойдем в сторонку и перетрем эту тему…
– С удовольствием!
Двое мужчин не спеша перешли к другой картине, потом к третьей и так далее, пока не оказались в самом конце зала. Все это видел высокий бородач, которому ужас как хотелось узнать, о чем беседовали люди, за которыми он наблюдал…
* * *В небольшой курительной комнате дым стоял коромыслом, однако курильщиков было лишь двое: высокий бородач и широкоплечий парень в спортивном костюме.
– И что интересует Быкова? – поинтересовался бородач у парня.
Тот спокойно ответил:
– Гагарин!
Бородач не сразу понял, о ком идет речь, и переспросил:
– Гагарин?
– Да.
– А при чем здесь космонавт? – недоверчиво спросил бородач? – Ты не перепутал?
– Космонавт тут ни при чем, Геннадий Станиславович, – фыркнул широкоплечий парень, – я говорю о художнике Гагарине Григории Григорьевиче.