Зов топи (СИ)

Рихард поднимался по каменным ступеням, когда дверь медленно открылась. Из темноты проема выглянул угрюмый бородач, одетый как слуга, за исключением расшитого широкого пояса искусной выделки. Он был крупнее Марека и старше лет на десять. Правая кисть бородача была искалечена дробящим ударом. Он невозмутимо стал в дверях, перекрыв проход.
— Йохан! — Марек нахмурился.
— Твое везение ничего не изменит, — проворчал бородач, пожимая плечами вместо приветствия. — Безмолвный герцог, — он отвесил поклон Рихарду, — для меня честь говорить с тобой. Мой отец, король Ульвар, чрезвычайно рад твоему прибытию.
— Взаимно. Нет смысла более откладывать знакомство.
— Он хочет встретиться, но сможет сделать это только ближе к полуночи, — Йохан сделал шаг навстречу. — В прошлый раз произошло трагическое недоразумение. Мои люди вели себя непростительно. Уверяю, виновные уже заплатили за это своей жизнью.
— А ты заплатил? — насмешливо поинтересовался Рихард. — Разве они выполняли не твое поручение?
— Мой приказ неверно поняли, я понес наказание. — Йохан, ненавидящий признаваться в ошибках, не стал углубляться в подробности. — Если ты считаешь, что этого недостаточно, поговори с отцом. Он все уладит.
— На самом деле меня это не заботит. Чтобы обо мне не говорили, я не так злопамятен, как должен.
— Тогда пройдем в пиршественный зал. В нем всем будет удобно. Ступай осторожно и держись позади меня.
— Мне не нужен провожатый. Крепость строилась на моих глазах.
— С тех пор мы многое изменили, — заметил Йохан, придерживая дверь, чтобы герцог мог пройти. — Не советую отставать.
Островитяне времени не теряли: внутренние помещения были перестроены. Старые лестничные пролеты заложили камнем, пробили новые, выложили стены, ступеньки — часто в самых неожиданных местах. Потирая стесанный об угол локоть, герцог Вечных топей невольно вспомнил о дороге в малый зал совета в Высоком замке. Конечно, этот лабиринт значительно уступал тому, но все же чувствовалось, что их создавали с одной целью. Йохан любезно провел их по безопасному пути мимо примитивных, но весьма надежных ловушек. Несколько раз им встречались обращенные, занятые стройкой.
К большому облегчению Рихарда пиршественный зал захватчики не тронули. В центре по-прежнему стоял длинный стол, отполированный руками многочисленных гостей. В огромном закопченном очаге пылали толстые поленья. На стенах красовалась фреска со сценой охоты: в дремучем еловом лесу большие серые собаки вечно гнали исполинского вепря. Мастер, как было оговорено, сначала нарисовал медведя, но хозяин крепости передумал, решив, что медведь получился мелковат и недостаточно грозен. Тогда его превратили в кабана, в котором с каждым годом все явственнее проступали медвежьи черты.
За большим столом скучал крупный мужчина — наголо выбритый молодой островитянин, целиком, включая лицо, покрытый татуировками. С грохотом отодвинув лавку, он поднялся.
— А ты не ошибся? — в его голосе послышались нотки сомнения. — Что-то он ничуть не страшен.
— Мой брат Беррис, — сухо пояснил Йохан. — Боги одарили его силой, но были скупы на прочие подарки. Беррис, перед тобой Безмолвный герцог, гость нашего отца.
— О… — Беррис застыл, обдумывая ответ. — Рад встрече, — он неловко поклонился. — Прости, я решил, ты будешь как отец… — он в смущении умолк почесывая бритый затылок.
Этот зал не просто так назвали пиршественным, — намекнул Рихард. — Неплохо было бы…
— Я и сам хотел предложить, — обрадовано перебил Йохан, толкнув в бок замечтавшегося брата. — Поторопи бездельников на кухне! А что до тебя… — он повернулся к Мареку. — Куда ты дел сопровождающих? Оставил в нашем лагере?
— А у нашего отца рождались дураки?
— Так ты до сих пор недоволен, — криво усмехнулся Йохан, обнажив щербатый рот без передних зубов. — Мы же семья, у нас общее дело. Десяток-другой воинов, ставших обращенными — малый вклад, тебе он вполне по силам.
— Если бы речь была только об этом! — возмутился Марек. — По дороге сюда я видел телегу полную мертвецов! Как ты мог разрешить подобное?
— Прихоть отца. Он решил попробовать.
— Ты это одобряешь? На нас падет проклятие!
— Ха! Это просто тела. Их жрут рыбы, звери, но проклятье на них отчего-то не падает. Я не трус.
Марек хотел кровью стереть издевательскую ухмылку с лица старшего брата, но присутствие гостя мешало. Сжав кулаки, он в угрюмом молчании подошел к очагу, сделав вид, что заинтересовался горящим поленом. Йохан сразу заскучал. Обладая от природы язвительным нравом, он нередко оттачивал мастерство на младших братьях, но Беррис был слишком туп, чтобы понять его издевки, а Марек сразу бросался в драку. Йохану не хватало равного собеседника. Как только вернулся Беррис в сопровождении слуги, несущего объемный бочонок мицуса, Марек невзначай заметил:
— Беррис, твой обожаемый Йохан не сдержал обещание. Это я, а не он, отыскал Безмолвного герцога и уговорил его посетить Холодную крепость.
— Правда? — Беррис не скрывал удивления. — Йохан, но ты же сказал, что этого никогда не случиться…
Рихард с невозмутимым видом сел спиной к огню и заставил слугу до краев наполнить стоящий рядом кубок. Мицус был теплым, совсем чуть-чуть горчил, но имел приятный аромат летних трав. Тело мягко обволакивало тепло идущее от очага, медовый напиток — разум. Этого хватало, чтобы с интересом наблюдать за словесной перебранкой братьев. Взрослые мужчины вели себя как дети, что не могут поделить игрушку. Что было их игрушкой: власть, наследство, одобрение строго отца?
Появление кухонных работников охладило страсти и братья, наконец, опомнились. Беррис с довольным видом набросился на запеченного поросенка. Марек взял себе жареную куропатку, а Йохану демонстративно подвинул тарелку с паштетом. Рихард ел жесткое пережаренное мясо, с легкой печалью вспоминая роскошную стряпню при Агнаре. Покойный хозяин знал толк в еде, но островитян, казалось, все устраивало.
Заметив, с каким мастерством Рихард нарезает мясо, братья тревожно переглянулись. Нож порхал в его руках как бабочка. Герцог успокаивающе кивнул, добродушно улыбаясь. Он мог зарезать их в любой момент, но не в его привычках было приближать смерть тех, кто и так скоро встретиться с нею.
— Беррис, у тебя интересные татуировки. — Рихард прищурился, разглядывая изломанный, местами поплывший рисунок. — Они старые. Тебе сделали их в детстве?
— Да, мне пять зим было, когда первая появилась, — важно кивнул он.
— Зачем?
— Из-за вещих снов, мучивших нашего Сказителя. Он в них увидел, что я — священное дитя, предназначенное богам.
— А такие долго не живут, — пояснил Марек.
— Татуировки защитили меня. В каждой вписано имя бога. Уже, правда, не вспомню, где чье… Вот это точно Иномах — Морской Змей. — Беррис открыл шею, показав переплетение извилистых линий. — А вот здесь, — он закатал рукав, — Ар — Солнце. У нас у каждого татуировки, но у меня их больше всех. А свои покажешь?
— У меня нет ни одной, — пожал плечами Безмолвный герцог.
— На болотах такое не в почете? — удивился Беррис.
— Кожа человека недолговечна. У нас их редко делают.
— Жалко-то как, — вздохнул Беррис. — Это ведь красиво.
— Ты и так пятнистый как тюлень, — поморщился Йохан. — Белой осталась только задница. Не будь это место нечистым, ты бы и там нашел уголок для десятка богов.
Беррис пропустил его слова мимо ушей, с хрустом разгрызая хрящик. Сила татуировок каким-то чудом защитила не только его жизнь, но и зубы, которые до сих пор были в отличном состоянии. Йохан с мрачным видом продолжил ковырять паштет.
Стемнело быстро, слуги зажгли свечи. Рихард маялся от скуки, односложно отвечая на вопросы и не делая попыток поддержать беседу, но с прибытием Керана обстановка оживилась. Закутанный в меха худощавый невыразительного вида человек, показался Рихарду самым опасным из братьев. В Керане он распознал беспринципного, гибкого интригана, способного строить сложные планы и терпеливо выжидать. Властолюбивый человек, обладающий подобными качествами, может достичь больших высот. На лице Керана словно маска застыла мягкая добродушная усмешка, но желто-зеленые глаза смотрели холодно. Он обращался к гостю уважительно, с вежливым интересом. Поинтересовался, удобно ли его устроили, понравилась ли комната. Узнав, что об этом еще не было и речи, возмутился, отругав Йохана за негостеприимность, и вызвался проводить Рихарда. Свое представление он разыграл мастерски, Марек даже не предложил свою помощь.