Зов топи (СИ)
Он ткнул пальцем в тело, попав в плечо. Палец с хрустом пробил пленку, погрузившись в мягкую плоть. Тело конвульсивно дернулось, из раны с шипением полилась сукровица, смешанная с темным древесным соком.
— Хрупкое… — он убрал палец, конвульсии прекратились. — Ни одно рожденное тело не сможет вместить нас.
Обращенный, стоявший на краю ямы, кинул ему топор. Вонзить лезвие в тело было несложно. Существо только с виду казалось человеком — на самом деле это была оболочка, сосуд полный древесных соков и застойной болотной воды. Обращенный отсек голову одним ударом. Темная, пахнущая топью жидкость, обильно полилась на черную землю.
Безмолвный крик зародился в недрах холма и прокатился по земле Рихарда. Люди и животные застыли, оглушенные свершившимся святотатством. Даже чудовища, стерегущие добычу в глухих лесах, горестно склонили головы. Хозяин убит. Нет больше вечного защитника, мудрого наставника, принимающего и понимающего каждого. В конце жизни для всех находилось место в ласковых объятиях болота, но теперь болота изменились, ничего не будет как прежде. Не осталось деревьев, способных стать колыбелью и вырастить нового Хозяина. Земля наполнилась жалостливым, переходящим в плач шепотом: «Нет для него места… Не возродится… Сгинул, сгинул Хозяин…».
К яме подтащили плетеные корзины, полные соли. Обращенные работали медленно, без охоты, потому что змей был уверен, что уже достиг цели. Конечно, он продолжит вырубать старые деревья, сносить человеческое жилье — нельзя останавливаться на полпути, но в целом ему остается только ждать. Укрывшись на морском дне, куда не проникает солнечный свет, змей не без волнения представлял предстоящую встречу с себе подобным. Фантазии настолько захватили его, что он потерял форму и исчез, растворившись в воде, став миллиардом думающих капель.
* * *Зима подходила к концу, но в Серых горах было все еще холодно. На побелевших заснеженных склонах гулял ветер, поднимая снежные вихри. Животные попрятались, предпочитая спячку в теплой берлоге смерти от вьюги. Объединив усилия, люди выживали среди скал как умели. Нико, младший сын герцога Гибо, преждевременно состарился из-за пережитого и поседел, но не сломался. Он оказался достойным предводителем, не хуже, чем был его отец. Марек Полдень и Дана вопреки непогоде в короткий срок возвели достойное убежище, заняв укромную пещеру вдали от хоженых троп. В одном из ее дальних залов они нашли горячий источник, поистине бесценное сокровище в этом холодном месте.
Отрезанные от мира изгнанники жили в полном неведении и несказанно обрадовались, когда к ним вышли разведчики болот. Вскоре пришел и сам Нивар. За ним длинной вереницей следовали беженцы: обмороженные, больные, но не потерявшие присутствия духа. Несмотря на долгий тяжелый путь, каждый из них и стар, и млад, нес припасы — торф и мешки с отборным зерном.
Незнакомые люди стали друг другу ближе, чем братья. Жители холмов, золотых полей, болот и белого берега, сидели за одним костром с островитянином. Это был тесный круг друзей, в котором не было места обидам и разногласиям. Все потеряли родной дом, близких, лишились привычного уклада. Враг изменил жизнь каждого.
Когда змей уничтожил колыбель, люди герцога с ужасом ощутили ошеломляющую пустоту в груди, словно их лишили сердца. Нивар в невыносимой муке искусал губы до крови, Ланс, не скрываясь, рыдал. Убежище наполнилось горестным стоном скорбящих. Дана испуганно металась между друзьями, пытаясь помочь, но ее голос тонул в общем плаче. Превозмогая боль, рыжеволосый великан взял себя в руки и успокоил людей, найдя верные слова. Рихард не зря назначил его главным.
Помалу они оправились от удара. Дыра в груди по-прежнему ныла, но оставалась надежда на перемены. Обитатели убежища ждали наступления весны, регулярно посылали разведчиков, но те приходили ни с чем. Весна не торопилась. От нетерпения бывший палач, а ныне Старший лекарь, повадился уходить в одинокие затяжные вылазки. Нивар всякий раз ругался с ним, опасаясь потерять в снежном буране умелого травника, но запретить ему не мог.
В этот раз лекарь вернулся не с пустыми руками. Он нашел Нивара у каменной печи, погруженного в глубокие думы. Ланс с гордостью протянул другу изрядно помятый ярко-синий цветок с желтой сердцевиной. Стебель, листья и сам цветок были покрыты множеством мягких волосков.
— Смотри, что я откопал в снегу. Скоро их будет много.
— Пушистый цветок! — Нивар удивленно покачал головой. — Никогда таких прежде не видел. Где ты его нашел?
— На перевале. Это предвестник весны… — Ланс пытливо посмотрел на стража. — Это хороший знак. Близятся перемены. Я считаю, пришла пора попробовать снова.
— Мне страшно, — признался Нивар, опуская взгляд.
— И мне. — Ланс спрятал цветок в сумку, присаживаясь поближе к печи, чтобы обсушиться. — Но что ж делать-то? Не бояться же.
Нивар привычным движением потер знак на ладони — могучее дерево с развесистой кроной, цепкими, искривленными толстыми корнями, уравновешивающими ветви. После вторжения войска змея в топь и уничтожения колыбели, глава стражей пытался найти поддержку у знака, но, сколько ни растирал ладони, прикладывая ко лбу, так ничего и не добился. Чуда не случилось, успокаивающий шепот умолк. Трижды Нивар проваливался в непроглядную бездну и оставался там совершенно один. Это настолько напугало его, что страж более не осмеливался пользоваться знаком.
— Рихард обещал вернуться. Летом или осенью мы встретимся с ним, — Ланс постарался, чтобы его голос звучал уверенно.
— Да, я помню его слова, — проворчал Нивар. — Не было ни дня, чтобы я не повторял их себе снова и снова.
— Я тоже, — Ланс понимающе кивнул. — Мы должны верить в лучшее. Весна на пороге.
— И этого достаточно, чтобы он ответил?
— Он не оставит нас. Прошу, попробуй еще.
— Меня не страшат ни ночные твари, ни мучительная смерть от вражеской руки, но… — Нивар судорожно вздохнул, пытаясь избавиться от комка в горле. — Та пустота действительно жуткая.
— Ты видел ее трижды и остался жив, значит, тебе она ничем не угрожает. А Хозяин… Может, когда он перерождается, так всегда бывает, мы просто не знали об этом. Ты должен воззвать к нему.
— Хорошо, — Нивар кивнул, не переставая хмуриться. — Я сделаю это.
— Мне уйти?
— Нет, — страж сжал плечо друга. — Останься! Если новости дурные сразу выложу тебе как есть! Не собираюсь страдать один.
— Договорились! — улыбнулся Ланс.
Глава стражей избавился от рукавиц и яростно потер ладони друг об друга разогревая огрубевшую кожу. Хотя он и тер их дольше, чем следовало, Ланс не стал его укорять за это. Зажмурившись, плотно сомкнув губы, страж прижал раскрытые ладони к покрытому испариной лбу. По вискам потекли холодные капли пота. Он задержал дыхание, пытаясь разобраться в ощущениях. Пальцы рук и ног покалывало. Что-то мягко подхватило его и потащило вниз под землю за край мира. Все быстрей и быстрей падал Нивар, уносимый неведомой силой. Когда падение прекратилось он понял, что совсем не чувствует тела. Он стал невесомой пушинкой. Не смея убрать руки, Нивар боролся с накатывающей тошнотой. Сквозь сомкнутые веки перед его внутренним взором предстала залитая рассеянным светом поляна, чьи границы скрывались в сером тумане.
Страж напрягал слух, пытаясь различить долгожданный шепот, но тишину нарушало только деликатное цоканье невидимых копыт. Он подождал, но никто так и не заговорил с ним. Нивар не придумал ничего лучше как тихонько свистнуть, надеясь привлечь внимание. Стук прекратился. Пришельца заметили. Зыбкие очертания гигантского зверя показались из тумана. Это было невиданное существо — с телом льва, оленьими ногами и шеей. Бледное человеческое лицо на месте оленьей морды было лишено всякого выражения, напоминая маску. На макушке в стороны росли изломанные ветви, словно рога. В существе было что-то знакомое. Пугающий нелепый образ словно пришел из забытого детского сна.
Возвышаясь как гора, зверь обошел вокруг Нивара. Его хвост с ядовитым жалом на конце лениво хлестал по задним лапам, по спине пробегала дрожь. Резко расправив сложенные на спине нетопыриные крылья, порывом ветра он сбил Нивара с ног. Тот покатился кубарем, но существо прыгнуло вперед, подхватив стража. Теперь вместо копыт у него были лапы с сильными цепкими когтями. Зверь поднял добычу повыше, беспристрастно изучая со всех сторон. Лицо у него лишь отдаленно напоминало человеческое — без морщин, складок, с идеально гладкой кожей, прямым точеным носом и ровными тонкими губами.