Песнь Серебряной Плети (СИ)
Дэ Данаан страдальчески закатил глаза:
— Этт, ну ты же сказала, что на сегодня всё!
— Я соврала. Давай, выкладывай.
Он скривился в кислой улыбке:
— Ты хорошая ученица. — И подавленно перевел взгляд на никса: — Нёл, может, ты ей скажешь? У тебя ж язык чешется!
Нёлди испуганно помотал головой:
— Я не возьму на себя такую ответственность. Ты же меня потом рыбам по ломтику скормишь, если что не так скажу!
— Шин?
— А я чего бы? — Агишки красноречиво попятился. — Я ж не говорильщик. И не знаваю я про это ничего.
Знать-то он определенно что-то знал, но говорить за короля тоже не хотел.
— Вот дерьмо же непролазное! — в отчаянии выругался Киэнн. И, еще с полминуты помявшись, наконец выдал: — Не от чумы твои предки передохли. «Чуму» ты видишь перед собой. Ну, то есть я-то непосредственно к этому отношения не имею, я на своем веку и впрямь вашего племени, считай, не застал… Но…
— Вы были захватчиками, да? — холодно предположила Эйтлинн. — И взяли силой то, что вам не принадлежало?
Киэнн фыркнул:
— Издеваешься? Куда нам, шпане голозадой, с фоморами тягаться! — Нет, про внезапный мор и утерянный артефакт — все правда. Хотя я не поручусь, что эти два события происходили именно в такой последовательности. Вот только передохли ваши тогда не все. А тех, кто выжил моя королевская фамилия, век за веком, планомерно истребляла. Сама понимаешь, зачем нам конкуренты? К тому же была одна досадная мелочь. Которая очень раздражала и одновременно мешала с вами расправиться. Надо думать, себя вы каким-то образом обезопасили — Глейп-ниэр над вами власти не имела. Вы могли ее полностью игнорировать. Или, может быть, даже не слышали, не знаю.
— Но я слышала! — перебила Эйтлинн, почему-то даже обрадовавшись. — Я — не фомор?
Он покачал головой:
— Есть одно исключение. Сбой системы, видимо. Он у вас происходит, если ваше тело кровоточит. Вы становитесь уязвимы. — Киэнн многозначительно улыбнулся: — Я помню, что предшествовало нашему с тобой контакту с Аинэке. Что случилось, когда она вышла на тебя в первый раз?
Эйтлинн потрясенно раскрыла глаза, должно быть, на секунду превратившись в гипертрофированно-пучеглазую героиню «Сейлор мун»:
— Я порезалась, — медленно проговорила она. — Порезалась этой раздолбанной об твою голову пепельницей!
И, сама не зная почему, чуть не разрыдалась.
А потом на нее накатила ярость, почти такая же, как у Нёлди несколькими минутами ранее:
— То есть ты все это время знал?! — выпалила она, едва не срываясь на крик.
— Ни хрена я не знал! — проорал в ответ он. — Мне и в голову не пришло. Ты на них не похожа совсем!
— Значит, ты их видел?
Киэнн кивнул:
— Одного видел вживую. Когда еще пацаном был совсем. И десятки фетчей уже мертвых.
Эйтлинн перевела дыхание:
— Фетч — это же двойник вроде призрака или доппельгангера?
— Так точно. А еще это — магически сотворенный слепок, отпечаток образа живого или мертвого фейри. Что-то вроде фотоснимка, только покруче.
— И какими же они были? — пытаясь взять себя в руки, спросила Эйтлинн.
Киэнн опять напялил маску паяца:
— Зубастыми, одноногими, однорукими, одноглазыми, одноухими, однозадыми…
— Ты по шее хочешь или как?
— Не хочу, — быстро исправился он. — Они были… по-своему симпатичными. Что-то среднее между на’ви из «Аватара» и юань-ти из «Подземелий и драконов». Не гиганты, не карлики, мужчины чуть крупнее Шинви, женщины поминиатюрней. Все части тела у них присутствовали в нужном количестве. — Он снова похабно осклабился: — Может, за исключением той, что промеж ног — я не проверял!
— Удивительно! — с сарказмом выплюнула Эйтлинн. — Какое упущение с твоей стороны!
— И не говори! — согласился Киэнн.
— Это всё?
Он пожал плечами:
— Да. Вон те два болтуна не дадут соврать.
Эйтлинн втянула воздух, сосчитала до десяти и снова спросила:
— А тот фомор, которого ты видел живым — он мог иметь какое-то отношение ко мне?
— Вполне.
Она поморщилась:
— Его убили?
— Да.
Эйтлинн сделала очередное усилие, пытаясь побороть лихорадку ярости:
— Ты при этом присутствовал?
Киэнн с явной неохотой кивнул:
— Да.
Расспрашивать дальше ей точно не хотелось. Узнавать подробности, представлять себе, как это выглядело… Но одно все еще просилось на язык.
— Демонизация расы фоморов — тоже ваших рук дело?
Дэ Данаан неуверенно помялся:
— Ну-у-у-у…
— Да или нет?
— Ответ «не знаю» принимается? — вспылил он. — Вероятно, да, но я этот вопрос не изучал. Мне было похрен, Этт! Какие-то там сраные фоморы, которых и в живых-то уже не осталось! Монстры они там были, демоны или сами боги, в которых тут уже давно никто не верит — не все ли равно?
— Вас боялись, моя королева, — аккуратно вмешался Нёлди, разом повысив Эйтлинн в звании и, по-видимому, пытаясь охладить ее гнев. — Правления фоморов я тоже не застал, как, думаю, и никто из живущих, но вас боялись даже тысячелетия спустя.
Боялись. Это ни о чем не говорит, никс. Влада Третьего, воеводу Валахии, тоже боятся, ни один мистический ужастик без него не обходится. И сколько правды в его образе Дракулы-вампира? Тирана и злодея? — Не так-то и много. Хотя, нет дыма без огня…
Эйтлинн стояла, упершись лбом в стеклянную стену. Та была прохладной и гладкой, и по-прежнему чуть вибрировала, верней, спазматически подрагивала, точно всхлипывая. Двое фейри вместе с королем-подменышем держались чуть поодаль, не рискуя подходить, и лишь изредка тихо перешептывались.
Ну а ты что думала? Чем ты, собственно, удивлена? Тем, что народ фоморов и Туата Де Дананн не связывают узы братской любви? Кстати, помнится, ты всегда была на стороне последних. Что теперь? «Все было не так?» — Проклятье, но могло же быть как-то по-другому! Пускай война, страшная, но героическая битва, пускай последовавшая за ней кровавая резня! — Но вот так, просто забить лежачего, с миг слабости и падения?.. Гадко, подло, грязно, отвратительно! Бесчестно!
— В общем, я так понимаю, ад в посмертном существовании мне гарантирован, да? — наконец решившись приблизиться, проговорил Киэнн.
Эйтлинн резко обернулась, услышав рядом гулкий звук удара и яростное шипение. По-прежнему незрячий Дэ Данаан несколько перестарался и с размаху врезался лбом в острый выступ хрустальной стены. Не смотря на свое угнетенное состояние, фоморка не сдержала злорадной улыбки.
— Какого хрена?.. — недоумевая, растирал ушиб Киэнн.
— Не влезай. Убьет, — прокомментировала, скривившись в усмешке, Эйтлинн.
Дэ Данаан сделал шаг назад, изо всех сил всматриваясь. Видимо, безуспешно.
— Если я правильно поняла, — на всякий случай холодно уточнила Эйтлинн, — Нёлди опасался, что, узнав кто я такая, ты захочешь от меня избавиться?
Киэнн поморщился, на секунду задержав дыхание:
— Башка у него пустая, если он так думал. Но, полагаю, да. Нё-ё-ёл? — тоскливо протянул он, обращаясь за подтверждением к никсу. Тот только отвел глаза.
— Ну да, — с горечью кивнула Эйтлинн. — Ты-то быстро сообразил, что без меня вам отсюда не выбраться. И что будет, когда я вас вытащу? Прирежешь меня во сне? Или сдашь своей Аинэке? — Последняя фоморка, небось, ценный трофей, может, тебя за такие заслуги даже помилуют!
Он беспомощно закатил глаза:
— Этти! Фишка с фоморами начала отмирать еще в моем детстве (конечно, отчасти потому, что они сами считались вымершими). Для Аинэке я — цель номер один, и никакой мифический фомор тут даже близко не валялся! Что же до всего остального… — Киэнн угрюмо покусывал губы, наклонив голову. — Ты знаешь, я очень хочу выжить. Ты просто не представляешь, как я хочу выжить! Но, если уж так — смотри, прямо сейчас у тебя есть полное право и великолепная возможность покончить со всем этим. Обезопасить себя от любого вероятного предательства с моей стороны. Мертвым я буду полностью безвреден. Для всех. И защищать меня тут никто не будет — ни один, ни второй. Плакать по мне тоже. Так что выбор за тобой. Нёлди, наверное, даже ножик для такого дела найдет, или отвар цикуты какой.