Зачётный профессор (СИ)
— А я всегда произношу его не к месту.
Парень и женщина, двое напротив друг друга, те, о ком мало бы кто подумал, что они найдут между собой что-то общее. Но в них было столько общего, что оно было одновременно и плюсом и минусом, притягивало и отталкивало, не понимая, что это не знак сложения или вычитания, а равенство, двумя тянущимися друг к другу нитями привязывающее людей.
— Я слишком принимаю всё к сердцу. Мне нужно ожить вдали от тебя. Возможно, за это время мы оба забудем друг о друге.
— Не знаю, сколько времени пройдёт, прежде чем меня заинтересует другая… не исключено, что этот момент когда-нибудь наступит. Но что я могу гарантировать, так это то, что я буду искать в ней тебя, — Костя протянул руку, но Ника отодвинула свою.
— А я хочу разучиться искать что-либо.
— А я пока что научусь ждать.
— Неизвестно чего и сколько?
— Дай мне какой-нибудь знак, когда почувствуешь, что сможешь простить.
— Знак? — Ника поднялась, начав собирать свой портфель. — Если он нужен будет, то это будет знаком судьбы.
Чуть меньше года спустя…
Костя в выходной день потянул с собой напарника по новому спектаклю пройтись по Арбату. Погода выдалась солнечная, и темные очки на их носах смотрелись очень уместно. Улочка, полная магазинчиков и бутиков, наполнилась народом, и в нем легко затерялись знаменитости, желающие, чтобы их не тревожили.
— Знаешь что? Я давно не покупал себе чего-нибудь почитать, — Костя остановился у книжного и, прочитав вывеску, кивнул на дверь, — пошли, зайдем.
Молодые люди очутились там, где можно было не бояться суеты. Читающих год от года не прибавлялось, а те, кто любил книги, обычно были сдержанными и воспитанными. Среди прилавков и стеллажей, Костя ощутил дуновения рая. Его приятель без интереса косился на полки, даже не вчитываясь в названия книг.
— Так, тут хрень, тут хрень, — ведя рукой вдоль корешков, но не касаясь их, Константин удалялся от любовных романов и современных детективов, — нужно что-нибудь серьёзное…
— Психология и медицина? — указал друг на противоположную стену.
— Неплохо, — вгляделся Костя, — но медицина мне ни к чему, конечно. Что там ещё? Раздел философии, социологии…
Парень замолчал, произнеся это слово. Товарищ рядом не мог и представить, о чем он сейчас подумал. Остекленевший под стеклами очков взгляд с тоской перечитывал буквы на табличке, прикрепленной к шкафу. Социология. Неосознанно добредя до неё, Костя тронул среднюю полку, любовно шевеля губами: Вебер, Дюркгейм, Конт, Маркс, Леви-Стросс… на этаж выше, на верхней, надвое сложенный листок, распечатанный на принтере, гласил «новинки». Молодой человек окинул взглядом фамилии, которые ничего ему не говорили, и вдруг замер. Ему показалось? На боку монографии было четко написано Черненко В.В. Едва ли не трясущейся рукой вытянув книгу в свеженьком переплёте, Костя осторожно развернул её к себе лицом. «Эгоизм и амбиции — трагедия человечества». Ему показалось дважды? Если это та Черненко, о которой он подумал, то её труд должен был называться совсем по-другому…
Костя открыл первую страницу и внедрился в аннотацию: «Докторская работа нашей соотечественницы и современницы, уже известной на Западе, поведает о равенстве полов и том, каким образом люди совершают ошибки…». Костя закрыл глаза, помотав головой. Равенство полов? Неужели? Возможно ли? Он разомкнул веки и посмотрел на страницу напротив аннотации. Сердце дрогнуло от слова «Посвящение». С суеверным страхом посмотрев ниже, он, по слогам и даже буквам, разбирал не доходящие до него сразу слова: «За создание этой работы я благодарю человека, подарившего мне надежду и научившего меня любить жизнь настоящую, а не выдуманную. Научившего меня любить. И прощать». Споткнувшись на ровном месте, Костя едва не завалился на шкаф, но его подхватил товарищ, подошедший как раз вовремя.
— Ну что, покупаешь что-нибудь, или идём дальше?
— Покупаю… — рассеяно произнес парень и, улыбнувшись, как ударившийся головой, радостно посмотрел на друга. — Я покупаю билет в Рим, друг мой! Идём быстрее, мне нужно собрать хоть какие-нибудь вещи!