Зачётный профессор (СИ)
Костя открыл тетрадь и поспешил за голосом преподавательницы.
— А ничего так штучка, — прошептал ему в ухо Тимур. — Не безнадежна.
— Не безнадежна в каком плане? — быстро поинтересовался младший из друзей, стараясь ничего не упускать из диктуемого.
— … конфликты могут возникать между разными странами, религиями, возрастами и, конечно же, классами, на чем и сосредоточился первый, заостривший на этом внимание, Маркс… — прорезал их переговоры монолог доцента.
— Женщина способная пошутить — способна и поплакать. А плачущие женщины нуждаются в любви и хотят её, — вывел Тимур, и его соседу по парте показалось, что параллельно идут две лекции.
— А конфликты между полами мы изучать будем? — подал голос кто-то очередной смелый с задних рядов, но тон был максимально серьёзный, а не насмешливый, поэтому лектор отнеслась к вопросу снисходительно.
— Разумеется. Межполовые конфликты одни из решающих в историческом развитии. К сожалению, во времена жесткого патриархата, неравенство было слишком сильным и говорить о каких-либо движениях в этом направлении не приходится, но уже с восемнадцатого века стоит рассматривать попытки эмансипации, перешедшие в суфражизм в девятнадцатом, ну а феминизм — это крупный раздел социологии, к которому мы ещё придем, — развернуто ответила Вероника, возвращаясь к доске и мелу.
— Слышал? — хмыкнул незаметно Тимур. — «К сожалению» перед упоминанием патриархата. Она мужененавистница.
— А ты хренов психолог. Дай послушать, — нахмурился Костя, поспевая чиркать ручкой по бумаге. — Ты же понимаешь, что мы договорились не о переспать, а о «заставить полюбить»?
— Э-э… вот как? — на самом деле немного удивился такой новости случайно забредший на лекцию. — А чем тебя не устроит просто переспать?
— Тем, что я не проститутка, — косо просиял Константин, приподняв лишь один уголок рта. Это была не обида, но укол в сторону Тимура, который мог бы не долго думая заняться сексом с той, которой надо, если она ему хоть немного нравилась. Но у второго артиста были иные взгляды на жизнь и доступ к своему телу.
— И какие мы предоставим друг другу доказательства того, что она влюбилась в кого-то из нас? В голову женщине не заглянешь! С потрахушками всё куда проще, Костян, — засуетился говорящий, прикидывая возможности.
— Достаточно смс-ки с признанием, или чего-нибудь подобного, сказанного в любой переписке. На диктофон тишком запиши! — посмеялся над приятелем Костя и, отмахнувшись, заключил: — Это будет видно и без всяких доказательств. Ты главное достигни цели, а на воре и шапка горит.
— Я вам не мешаю, молодые люди? — с сарказмом заправской школьной училки посмотрела на них Вероника.
— Простите, — первый сорвался Тимур на возвышение себя в глазах выбранной жертвы. Краем уха он тоже слышал, о чем шла речь. — Я не удержался, чтобы не возмутиться об угнетении бесправных людей в прошлом. Как думаю о социальном неравенстве и его крайностях — просто кровь бурлит! Ведь во многих странах это далеко не пройденный этап. Эксплуатация и рабство, наверное, никогда не изживут себя…
— Особенно в контрактах нашего агентства, — под нос проворчал Костя и, дописав строчку, поднял голову, заговорив громче, — Тимур очень тонкой души человек, извините его. Половину доходов он сливает на благотворительность и мечтает стать послом доброй воли ООН, — снова перейдя на беззвучное шевеление губами, он закончил, — чтобы переспать с Анжелиной Джоли.
— О, он преувеличивает, — затихая якобы от скромности, молитвенно перекрестил пальцы Тимур и положил руки на стол перед собой. В них не хватало только чёток.
— Ну, мой студент вы, а не он, — внезапно вернулась к преподавательскому озорству Вероника. — Во время введения вы поразили нас глубоким пониманием темы, поэтому, хотелось бы послушать, каково ваше мнение насчет бесправных и помощи им? Вы поддержали бы борьбу ущемленных, будучи представителем класса угнетателей?
— Вы хотите услышать моё мнение? — Костя откинулся назад, не убирая с парты ладоней, между которыми перекатывал ручку. — Падающего толкни.
— Ницше… — опознала знаменитое изречение женщина, таинственно взглянув на подопечного. Жесток, или наиграно пафосен. В нём не было ничего искусственного, мужского жеманства, которое она угадывала с первого взгляда. Может он и безжалостен, но прямолинеен, а это плюс. Если, конечно, это не впустую брошенная фраза, не соответствующая истинному мировоззрению, и тогда она становится ложью.
Вероника моргнула, вспоминая о том, что лекция не окончена. Об этом студенте она подумает позже, хотя, что о нем думать? Взгляд её упал на Баскаева Тимура, показавшегося привлекательным и на картинке. В живую он соответствовал почти каждому пикселю фотографии. Как они только работают вместе, в одном коллективе? Юное зло и праведник — чего только не встретишь за одной партой на социологии, излагающей о таком разном, непримиримом обществе, полном противоречий, крайностей и вечной борьбы. Добра и зла, олицетворением которых являются люди, в том числе.
Урок пятый: Глаза боятся, а всё равно в лес смотрят
Звонок прозвенел без опозданий. Вероника сверилась с тонкими золотистыми часами на руке, и стала ждать, когда выйдет большинство студентов, чтобы вновь предаться собственным делам и мыслям. Вопреки её чаяниям, представленный ей Тимур с первой парты прошествовал прямо к ней.
— Ваша лекция произвела на меня впечатление, честное слово!
— В самом деле? Очень приятно, — остановив руку на кармашке для плеера, она убрала её подальше и стала укладывать бумаги.
— Да, вы умеете подать материал. Казалось бы, не самый увлекательный предмет, а я слушал с упоением.
— Ну, что я могу сказать? Поступайте к нам в университет, послушаете ещё, — по-светски улыбнулась Вероника, но её самолюбие, конечно, плавилось от блаженства. Женщины-специалисты — это те женщины, которые предпочитают комплименты не внешности, а тому, что они делают.
— У меня уже есть один диплом, куда мне второй? — доверительно поведал молодой мужчина, облокотившись одной рукой на кафедру. Он же не студент здесь, ему можно немного вольностей.
— Один подставка под кружку, другой под ножку шкафа, — подошел Костя, застегнув папку для ношения тетради. По его тону слышалось, что оба документа он предложил бы засунуть кое-куда подальше, но приличия не позволяли. — В хозяйстве всё пригождается, не мелочись — поступай.
— Да как-то у меня со свободным временем туго… — извиняясь, смотрел в глаза Веронике Тимур, показывая всем видом, что если бы не обстоятельства, он бы дневал и ночевал у подножья её кафедры.
— Да, со временем у всех нынче проблемы, — собрав свой портфель, преподавательница вышла из-за трибуны.
— Могу немного спасти ваше и подвезти, или вы на машине? — уже зная, что нет, полюбопытствовал Тимур.
— Я на метро, и вряд ли нам по пути, — произнесла Вероника Витальевна так многозначительно, что впору было растеряться, но не такому опытному человеку, который поспорил завоевать её.
— Мне в Сокольники, а вам?
— Надо же, — не стала обманывать женщина, — я как раз живу неподалёку от Дворца спорта.
— Вот видите! И незачем лезть в недра земли, чтобы где-нибудь на эскалаторе или в вагоне оттаптывали ноги, — Тимур пропустил Веронику перед собой, но его чуть не толкнул Костя, последовавший с ними, — а ты?..
— Ну, мне же тоже в Сокольники. У нас же общие дела, из-за которых ты меня ждал.
Опомнившись, что именно такую историю придумали, старший на миг прикрыл глаза от огорчения. Значит, уединение отменяется, и им придётся ехать минут пятнадцать-двадцать втроем. Выйдя из здания университета, Вероника остановилась, не оглядываясь, как это делают юные девушки, которые глазами ищут пока незнакомую машину — на какой же их повезут? Женщина посмотрела на Тимура.
— Ведите.
И он подвел её к блестящему дорогому черному автомобилю, открыв переднюю дверцу.
— Присаживайтесь, пожалуйста.