Гаур

— М-м-м… как вкусно, — одобрила я, наслаждаясь запечённым ананасом. Марко растянул добродушную улыбку и подмигнул мне. Затем и вовсе подсунул тарелку с кусочками фруктов мне под нос. Заменил пустой бокал от пива на полный и снова подмигнул. «Хоть бы этот абориген оказался цивилизованным», — подумала я и услышала за спиной переливчатую тревожную трель полицейского свистка. В душе что-то оборвалось, похолодало, меня охватило секундное замешательство с оцепенением. Мысль ударила в голову, словно гонг. Прокричала: «Спасайся, Лена, тебе выпал единственный шанс!». Медленно опускаю вилку на стол и разворачиваюсь в сторону прозвучавшего очередного сигнала. О, Боги! Это действительно полицейский, смотрящий за порядком, с оружием в кобуре и дубинкой, висящими по обе стороны широкого пояса. Самый что ни на есть настоящий! Спокойствие, Леночка! Только спокойствие! Руки задрожали от предчувствия свободы. Я смогу найти девчонок и всё вернётся на круги своя!
Неспешно поднимаю попу со стула и принимаюсь изображать из себя ценителя прекрасного, одновременно следя за полицейским. Задумчиво прошлась пальчиками по вьющимся стеблям растений, направляясь в сторону выхода. Рассмотрела по пути парочку элементов декора, ощупав какие-то замысловатые статуэтки. Бросила взгляд на сидящих неподалёку мужчин, которые никак не отреагировали на моё поведение, беседуя о каких-то предстоящих поставках продуктов, в том числе сыра и вина.
«Да здравствует свобода!», — подумала я и, глубоко втянув в легкие воздух, шагнула навстречу удаче…
* * *
Страж закона, узрев моё приближение, направился мне навстречу, снимая с лица солнцезащитные очки.
— Девушка! Вам лучше вернуться в безопасное место, — скорее скомандовал, нежели посоветовал, щурясь на меня с каким-то звериным блеском в глазах. — Сейчас не самое подходящее время здесь находиться. Через десять минут выпустят быка. Пройдите за ограждение, будьте добры, — твёрдо настоял на своём, указывая рукой дорогу обратно.
— Но я не хочу туда возвращаться! — возразила я дрожащим голосом, цепляясь за его локоть. — Прошу Вас, помогите мне! Меня и моих подруг похитили, ограбили и удерживают без документов, насильно, в качестве… — я обернулась назад, чтобы жестом указать на собравшуюся мужскую компанию, но мой взгляд тут же зацепился за что-то очень важное и тревожное: меня привлекла знакомая фигура мужчины за углом ресторана. Артём мило улыбался какой-то девушке, о чём-то с ней беседуя. Я так и застыла, не в силах отвести взгляд. Её ладонь легла ему на бок, чуть выше линии пояса, и поглаживала медленными движениями. Гаур аккуратно заправил растрёпанные кудри незнакомке за уши и поцеловал в макушку, затем и вовсе чмокнул в губы. Это выглядело так мило и романтично, что у меня перехватило дыхание и как-то слишком больно укололо в области сердца. В моём присутствии этот мужчина вёл себя чересчур резко и грубо, а тут прям такое мимишное кино…
Массируя пальцами по кругу ноющую мышцу над левой грудью, я вмиг забыла о чём хотела поговорить с полицейским. Сердце несдержанно колотилось о рёбра, выбивая на ладони своеобразную чечётку.
— Дерьмо… — соскочило на автомате из моих уст. В этот момент во мне что-то перевернулось. Сжалось в маленький комочек. Заныло, где-то глубоко в душе. Я не испытывала такой отчаянной грусти и пустоты ни когда разочаровалась в боссе, ни когда слушала разговоры о предстоящей свадьбе Артёма с Маргарет. Как-то не воспринимала всё так буквально. А сейчас, глядя на его умилённое лицо и эти заботливые жесты, во мне проснулась жгучая ревность. Черт! Вот только не это! Не сейчас! И если невеста в отъезде, то кем является для него эта красивая девушка? Любовницей???
— Куда Вы смотрите, мисс? Вы знаете Artemio Perez? — попытался достучаться до моего разума строгий коп. Я вздрогнула и подняла на него обречённый взгляд. Суровое лицо полицейского заставило меня задрожать ещё больше.
— Его дед… Гонсало, — промямлила я, задыхаясь, — он нас выкрал из аэропорта… напоил снотворным и привёз меня к нему. Подруги потерялись. Я хочу домой. Пожалуйста, помогите мне, — взмолилась я, не сдержав слёзы. Они скатились по щекам, обжигая кожу. Наверное не потому, что я была в отчаянии из-за испорченного экстремального отпуска, а потому, что мне было больно смотреть на тех двоих за углом. Какого черта со мной творится? К чему вся эта странная реакция?
— Гонсало? — изумился мужчина, будто речь шла об очень уважаемом и близком ему человеке. — Да такого быть не может! Вы ничего не употребляли «веселящего», приезжие часто балуются запрещённым допингом. Да и не похоже, чтобы вас удерживали силой. Вы бы сейчас со мной не разговаривали, а находились бы в каком-нибудь скрытом, запертом на ключ помещении. Ну да ладно. Сейчас разберёмся. Назовите ваше имя, — произнёс низким и слишком серьёзным тоном, отвечая на принятый звонок, который не продлился больше десятка секунд.
— Вы серьёзно? Мне нужно попасть в посольство! Вы же смотрящий за порядком! Вы же полицейский! В конце концов вы клятву давали защищать обиженных! Что за бред несёте? — я стала паниковать и гневно выдала по-русски, сжимая до хруста кулачки:
— Елена Владимировна я, Савельева! Долбаный придурок!
— Не следует грубить полицейскому, мисс. Иначе беседу мы продолжим в участке, но лишь после того, как вы пройдёте экспресс тестирование на наличие в вашей крови наркотических средств.
От этого гнусного обвинения я округлила глаза, жадно хватая воздух открытым ртом. Хотелось возразить, но не смогла выдавить из горла ни единого слова. Меня захлестнуло негодование на ряду с едкой ревностью. Как же так? Это же противозаконно — не дать шанса на спасение, не поверить несчастной девушке, обвинить, ссылаясь на моё неадекватное поведение под влиянием наркотиков! Выходит, Гонсало со своими родственничками творят беспредел без малейшего зазрения совести и страха? Знают, что им всё сойдёт с рук? Цивилизованная страна, мать вашу! И такая… «Коза ностра»… чтоб вас всех!
— Уже познакомились? — прозвучал за моей спиной насмешливый, известный мне баритон. — Странная у Мари дальняя родственница. Прилетела погостить, погулять на нашей с Марго свадьбе, и нечаянно влюбилась в меня. Вот что с ней поделать, а, Мишель? — коп только ухмыльнулся, глядя поверх моей головы. — Под случай выбирает извращённую месть. Никак не может унять свою ревность, хамка.
— Убери её отсюда. Скоро забег начнётся. Хорошего вечера, Artemio. Деду от меня передавай пламенный привет! В этом году вы знатно проспонсировали праздник. Люди очень довольны.
— Она с ним разговаривала с помощью «Жестовой речи» или как? Разбирается в дактилологии? Мишель не силен в русском, как и я, — Алехандро возник из неоткуда, как только мужчина в полицейской форме отдалился от нас. «Сукна фрачные!» — подумала я, кусая от безысходности губу.
— Не уверен! — рыкнул Гаур, развернув меня к себе лицом. Открытая ненависть мужчины прожгла душу насквозь. — Думаю, другим знать необязательно. Идём, — схватил за запястье и поволок к остальным, — ужин остынет. Я голоден, как волк!
 Глава 6. Экстремальная коррида. Ответный удар 
 
Елена.
Рванувшись всем телом, я всё-таки выдернула свою руку из его ослабевшей хватки и резко остановилась на полпути к террасе ресторана. Артём обернулся и уставился на меня с угрожающим видом, устремив пристальный взгляд своих потемневших глаз на моё лицо. Как бы хреново для меня не складывалась ситуация, я попытаюсь хоть немного обыграть судьбу-злодейку. Спускать с рук такое хамское поведение не собираюсь. «Самовлюблённый кретин!» — топнула ножкой моя гордость и дала единственную верную подсказку продемонстрировать этому говнюку обновлённую русскую версию «женщины-мечты». Нет, я, конечно, не собираюсь останавливать коня на скаку и входить в горящую избу, но зажечь в ком-то гнев и заставить быка нервно фыркать — я точно могу! Для сравнения счёта ещё как могу! Чтобы наверняка отпустил на все четыре стороны, ещё и денег дал, чтобы не возвращалась обратно! «А в силах ли я уйти?» — внутренний голос дрогнул. Должна! Подчёркнутую во всём женственность, спокойный нрав, уступчивость, пацифизм — лучше оставлю тем девушкам, которые согласны ломать себя ради вот таких «настоящих» мужчин-козлов, которые ищут скромных жён, а трахать хотят тех, кто им выносит мозг. Вот такой парадокс, мать их, а значит я должна буду отпустить и уйти, чтобы не превратиться в живую куклу.