Дочь моего друга (СИ)
— Ян, хочу тебя кое с кем познакомить, — прилизанный возникает из-за ее спины и собственнически кладет руку на талию. Словно не разглядывал меня издалека все это время, делает удивленное лицо и вытягивает вперед свободную ладонь: — А вы Андрей, правильно? «ИнтерРед»?
— Смолин Андрей Вячеславович, — пожимаю его руку в ответ и вновь смотрю на Яну. Нет, она не с ним, и его лапища на ее талии, скорее, ей мешает. Она ничем это не выдает: по-прежнему улыбается и стоит непринужденно, но я все равно это знаю.
— Дмитрий Оленичев, начальник маркетинговой службы «ГазИнвест», — нарочито четко и громко представляется прилизанный. Он совершенно точно мне не нравится. И дело вовсе не в ревности, а в том, что он не подходит ей, а подойти уж очень хочет. И во мне видит опасность, потому хорохорится чинами и ладонь жмет, старательно применяя силу. За годы я научился чувствовать мужское приветствие — по ним много чего можно сказать о собеседнике. Оленичев - это как его ладонь: старается выглядеть жестким, а на деле — поролон.
— Здравствуйте, — подошедшая Инга встает по правую руку от меня и, широко улыбнувшись компании, наклоняется ко мне ближе.
— Меня тут в разговоре с Сергановым классная идея посетила.
— Расскажешь позже. Это Инга Кравцова, — я смотрю на Яну, которая с застывшей на губах улыбкой разглядывает нас. — Директор «Хлеб&Соль». Инга, это Яна Галич, дочь моего партнера.
Судя по взлетевшим бровям, Кравцова такому совпадению удивлена, но вида не подает и приветствует Яну. Та улыбкой и кивком головы здоровается в ответ.
— Очень приятно, Инга.
Прилизанный остается за бортом диалога, а этого его понтовитая душа, очевидно, выдержать не может, и он тянет Яну в сторону.
— Ну что, пойдем? Денис Александрович как раз освободился.
Они уходят, а Инга начинает оживленно рассказывать о кулинарных мастер-классах, которые можно проводить раз в месяц в одной из точек на Арбате. Я слушаю ее, а перед глазами нестираемыми субтитрами маячит один и тот же вопрос: Счастлива ли она? Точно ли счастлива?
***
Кирилл Федоров сам ко мне подходит, и мы, вооружившись стаканами с виски, целый час обсуждаем его гостиничный бизнес. Приятно иногда не говорить о своем, а послушать человека с позитивным опытом, тем более что рода наших занятий в чем-то пересекаются: я организую питание и досуг, а Федоров — отдых.
— Секрет раскроешь свой? Правда, что ты матрасы эксклюзивно у немцев заказываешь? Не от первого человека слышу, что в твоих номерах спишь как убитый.
Кирилл отхлебывает виски и смеется.
— Правда, Андрей Вячеславович. Но контакт, извиняй, не дам.
— Куда мне матрасы? На стулья в кафе стелить?
— Ты парень шустрый, кто тебя знает. Может, через год тебя в гостиничный бизнес понесет.
— Да вроде не планировал. Ладно, — я возвращаю пустой стакан проходящему официанту и протягиваю руку для пожатия. — Пойду я еще пару людей поприветствую и в гостиницу поеду.
— Давай, Андрей. На форуме увидимся.
Расставшись с Кириллом, я оглядываю зал, ища Бирюкова, директора сети новых тематических кафе в Питере. Не знал, что он тоже будет здесь, а потому шанс обсудить рентабельность его проекта упустить не могу. И пусть Славу я уже нашел, но глаза сами продолжают поиск, пока, наконец, не видят ее. Яна, на удивление, стоит одна, хотя от желающих с ней побеседовать до этого момента не было отбоя. Как я и сказал, не заметить ее невозможно.
Ноги сами идут к ней, и по пути я решаю, что Бирюков и деловые вопросы подождут. В течение часа я уйду, и неизвестно, когда снова ее увижу. В Лондоне пробуду еще пару дней, но совсем не факт, что мы встретимся.
— Решил не упускать момент, пока ты осталась одна, и подойти попрощаться, — коснувшись локтя, обхожу ее со спины.
Яна от неожиданности вздрагивает и, встретившись со мной глазами, начинает улыбаться. И сейчас я вижу, что улыбка у нее тоже особенная: смотришь на нее и действительно веришь, что она рада тебя видеть.
— Здесь, кажется, неформальное афтепати в «Сорок Один» намечается. Не поедешь?
Кирилл мне о нем сказал, но я уже точно решил, что пропущу: мне клуба и «Метелицы» в Москве хватает, чтобы еще в Лондоне на танцующие толпы смотреть и музыку перекрикивать.
— Нет. А ты?
Яна морщит нос и отрицательно мотает головой, не оставляя ни тени сомнения в своем ответе и в том, что причина отказа точно не я.
— Дима зовет, но я не хочу. Он уже, наверное, не рад, что меня взял с собой. Скучный помощник юриста, не любящий тусовки.
Не скучная она, просто на сверстниц своих не похожа — и это огромный ее плюс. И то, что прилизанный не рад, — вранье. Появится у него еще одна возможность с ней куда-то полететь — полетит, исходя восторгом и слюнями, чтобы дальше понтоваться и лебезить. Только не по зубам ему девочка Яна.
— Извините, — раздается незнакомый голос сзади. Глаза Яны удивленно расширяются, и, обернувшись, я вижу плюгавого парня в белой рубашке с увесистой камерой в руках. — Можно снимок с вашей спутницей для сайта форума, Андрей Вячеславович?
Позировать для фотографий я ненавижу, и первый мой порыв — отказаться. Меня и на выступлении наснимали так, что в глазах еще час рябило.
— Я не его спутница, — негромко произносит Яна, отшагивает в сторону, отчего на лице парня мелькает недоумение. — Мы просто...
— Девушку зовут Яна Галич, — перебиваю ее. — Можешь сфотографировать при условии, что будет написано не «крутой спикер и бизнесмен со спутницей», а «крутой спикер и бизнесмен с Яной Галич».
— Напишем, — не моргнув глазом, соглашается парень и направляет на нас камеру. Я оборачиваюсь: Яна стоит немного позади и выглядит растерянной.
— Ян, если не хочешь, можем не фотографироваться.
— Да нет, нет, — словно опомнившись, она придвигается ближе. — Давай, конечно.
Ее локоть задевает рукав моего смокинга, от волос пахнет все той же белой розой. Я мысленно усмехаюсь, потому что испытываю приступ ностальгии: так она впервые подсела ко мне в «Метелице» — задела бедром и локтем, и пахло от нее так же. Правда, тогда я чувствовал раздражение, а сейчас его не чувствую. Есть нечто, напоминающее предвкушение того, что я ее коснусь. Я кладу руку ей на талию — через плотный материал невозможно ощутить рельеф ее спины, но я все равно его ощущаю — его доигрывает моя память, и вопреки тому, что на нас направлена камера, член неумолимо твердеет.
Несколько слепящих вспышек — и парень, сунувшись носом в камеру, удовлетворенно демонстрирует большие пальцы.
— Можно посмотреть? — тихо просит Яна.
Тот, расплывшись в улыбке, торопливо кивает и, подойдя к ней, разворачивает камеру экраном. Я тоже не удерживаюсь и заглядываю. Хороший снимок. На себя я смотрю мельком — стояка не видно, уже отлично. Оцениваю Яну — приподнятые в улыбке губы, изгибы ключиц и горделивую осанку. Да, определенно хороший снимок.
— Ты где остановилась? — спрашиваю, когда фотограф уходит.
— В «Ритц», — Яна тяжело вздыхает и делает шутливо-виноватую гримасу. — Я же в «ГазИнвесте» работаю, ты же помнишь.
В моем отеле остановилась. Хотя чему я еще удивляюсь? Она ведь и в Лондон прилетела именно тогда, когда я нахожусь здесь.
— Я тоже там остановился, — удерживаю ее взгляд. — В течение часа поеду обратно. Если хочешь — отвезу.
И пусть я говорю это без задней мысли, но ловлю себя на том, что ее ответа все равно жду.
— Спасибо, Андрей, — Яна улыбается, только сейчас ее улыбка тихая и почти незаметная. — Но я, наверное, побуду тут еще — Диму нехорошо оставлять одного.
— Конечно. Было приятно увидеть тебя, Ян. И рад, что все хорошо.
Я ухожу на поиски Бирюкова, а пока ищу в гудящей толпе его угловатое лицо, думаю о том, что девочка Яна все же сделала это. Переступила. Все, как я и хотел. Надо радоваться за нее, и я вроде бы радуюсь, но что-то жгучее и горячее с каждым шагом скребет в груди все сильнее. Мучает чувство собственности? Нет, ни хера. Никогда им не страдал. И к Диме к этому, которого Яна осталась ждать, я ревности не испытываю — ревность для неуверенных в себе слабаков, а я в себе уверен. Каждая возможная причина отметается одна за другой доводами разума, но это ничего не меняет — вскрывшийся пятак все продолжает ныть.