Двое (СИ)

— Я возвращался с трассы. Еще на один час езды до дома меня бы не хватило.
Мне становится любопытно, куда он ездил ночью, но я решаю придержать этот вопрос при себе. Он наверняка скажет, что это не мое дело. А еще по какой-то причине я чувствую легкий укол обиды. То есть он приехал сюда просто потому, что захотел спать?
— Вот поэтому тебе нужен водитель, — развернувшись, я вынимаю чашку из кофемашины и аккуратно ставлю перед ним. — Ездить так поздно одному не безопасно.
Булат никак не комментирует мой дельный совет и молча отпивает кофе. Мышцы его плеча в этот момент красиво напрягаются, и я не удерживаюсь, чтобы посмотреть на них чуть дольше. Все-таки он очень привлекательный, и у него наверняка отбоя нет от женщин. Но даже если и так, я сделаю все, чтобы он на них больше не смотрел. Он оставил меня у себя и занимается со мной сексом — это что-то да значит.
— У меня же есть бутерброды, — спохватившись, я оглядываюсь в поисках лопатки, чтобы снять их с противня.
— Я ничего не буду.
— Ты просто попробуй, — выложив бутерброд на тарелку, я ставлю ее перед ним и мгновенно упираюсь в тяжелый взгляд. 
Он что, боится, что я его отравлю? В чем проблема поесть? Он ведь наверняка голоден. Я думала, что мы вместе позавтракаем и, возможно, узнаем друг друга немного получше.
— Я купила себе вещи, — опустившись напротив, я придвигаю к себе свою чашку. Мельком смотрю на бутерброд и отвожу глаза. Начинать есть, когда Булат пьет лишь кофе кажется неправильным. 
— Я видел обувь в прихожей. 
— Еще я купила себе одежду, — я бросаю на него быстрый взгляд, ощущая легкое покалывание на щеках. — И красивое белье.
— Не имею ничего против того, если ты начнешь есть, — проигнорировав мой завуалированный флирт, Булат подносит к губам чашку. — И я не люблю домашнюю еду. 
Ну почему его слова так меня задевают? Что значит: «не люблю домашнюю еду»? Что он вообще привык есть?
— Я не голодна, — стараясь не выдать обиды, бормочу я. — Я готовила для тебя. Думала, что мужчины всегда просыпаются голодными.
— Очевидно, ты не такой знаток мужчин, каким себя мнишь, — уже знакомым мне движением Булат осушает чашку кофе и поднимается. — Раз ты не голодна, тогда иди за мной.
  
11
 
Едва мы заходим в спальню, Булат берется за пояс брюк и кивает на кровать.
— Раздевайся.
Мысленно я обиженно фыркаю. Если он хочет заняться сексом, то почему не сделать это более романтично? Например, подойти ко мне, положить руки на талию… Поцеловать. Интересно, как он целуется? Я хочу узнать.
Поймав его взгляд, я берусь за пояс халата и не спеша развязываю. Позволяю ткани упасть к ногам, на секунду застываю, чтобы дать Булату себя рассмотреть. Действую и двигаюсь согласно плану, который заранее обрисовала в голове: быть красивой, соблазнительной, уверенной. Это куда легче сделать, когда на мне роскошное белье, подчеркивающее изгибы тела, и внизу ничего не болит.
Глаза Булата сужаются, когда я делаю первые шаги к нему. Темный взгляд исследует мои шею, грудь, живот, ноги, и сейчас я впервые не испытываю при этом ни дискомфорта, ни стеснения. Я жажду, чтобы он смотрел на меня с восхищением и хотел заняться сексом. Сальные взгляды сверстников и друзей отчима не вызывали во мне ничего, кроме неприязни, и даже не льстили. Булат другое дело. Я пока не разобралась, почему.
— Нравится белье? — я останавливаюсь совсем близко к нему, смотрю в глаза. 
Ответа не следует, а потому смелость меня предает, и я ощущаю растерянность. Почему он меня не обнимет? И что делать дальше?
— Ты же для чего-то подошла. Делай, что хотела. 
Ладно.
Бесшумно сглотнув, я придвигаюсь ближе, так что моя грудь задевает его. Смотрю на его губы. Яркие и выглядят упругими. Могу ли я его поцеловать?
Поцеловать не решаюсь и вместо этого кладу ладонь ему на ключицу. Убедившись, что он не попросит ее одернуть, скольжу вниз. Приходится напрячь руку, потому что она начинают немного дрожать. Его тело жесткое и горячее, под пупком есть дорожка волос.
Когда пальцы касаются ткани брюк, я невольно прикрываю веки и после секундной заминки спускаюсь ниже. Оттягиваю резинку боксеров и обхватываю член. 
В животе колет теплыми иглами, и щекам тоже становится тепло. Он твердый. Водить вверх и вниз, так, как он делал сам. Держать ритм и не торопиться. Ничего сложного.
Не прекращая движения рукой, я поднимаю глаза и ощущаю мгновенную сухость во рту. Булат на меня смотрит. Ему нравится? Он оценил мою смелость? 
Несмотря на то, что это я ласкаю его, жар, зреющий внизу живота, нарастает с каждой секундой. Он дурманит мозги, стирает смущение. Я хочу попробовать.
Привстав на цыпочки, я закрываю глаза и тянусь к нему губами. У меня было достаточно поцелуев в школе, но сейчас мне до ужаса интересно, каково это — когда целует он.
Коснуться рта мне не удается, потому что Булат кладет руки мне на талию и, надавив, толкает на кровать. 
— Сними все, — произносит отрывисто, запуская руку в карман.
С колотящимся сердцем я подтягиваю к себе колени и, взявшись за тонкие лямки полупрозрачных трусиков, стягиваю их вниз. Хочу проделать тоже самое с бюстгальтером, но отвлекаюсь на новое зрелище, которое мне еще не довелось видеть: Булат надевает презерватив. Прижимает бесцветный кружок к головке, раскатывает. Размер его члена на фоне грозности тела кажется почти закономерностью.
Я успеваю расстегнуть лишь застежку лифчика, когда он подходит к изножью кровати и, обхватив мои колени, дергает к себе. Ягодицы упираются ему в ноги, кожа моментально покрывается мурашками.
— Сходи в салон и сделай эпиляцию.
Я даже не успеваю как следует обдумать сказанное, потому что в этот момент он упирается членом мне между ног и делает короткий толчок. Воздух покидает легкие одновременно с громким стоном, и мне моментально хочется зажмуриться: из недр тела выходит звонкий чавкающий звук. Как я могла такое допустить? Позорище. 
Смущение и растерянность не задерживаются надолго: они за секунду выбиваются нарастающими внутри меня движениями. Все еще немного больно, странно, распирающе и обезоруживающе. Каждую клетку тела пробивает током, кровь бурлит все сильнее. Не знаю, чего мне больше хочется: чтобы все прекратилось, либо напротив, не прекращалось.
С каждым проникновением члена в животе что-то сжимается, скручивает, сводит. Тянет грудь, покалывает соски, между ног становится мокро. У меня нет определения тому, что происходит со мной, и я понятия не имею, как это остановить и хочу ли я, чтобы это останавливалось. Молчать тоже не получается — даже когда я пытаюсь сжать губы, охи и стоны просачиваются сквозь них. 
Я в беспомощности скребу ногтями по покрывалу и, широко распахнув глаза, смотрю на Булата, как если бы он мог помочь мне справиться с этим состоянием. Ему словно нравится за мной наблюдать: взгляд стекает с лица к груди и возвращается вновь, и при этом он не перестает двигаться. Как безупречная машина, он делает это не меняя скорости и с точно выверенной глубиной.
Огонь внутри меня разгорается ярче, и я теряю контроль над своим телом: выгибаю спину, жмурю глаза и снова их распахиваю. Мне хочется удержаться в осознанности, но я проигрываю себе же с каждой новой секундой. Становится страшно, и я обращаюсь к единственному, кто может мне помочь: выдыхаю имя Булата. Комната начинает кружится, потолок и стены то появляются, то исчезают. Свет ярко вспыхивает и окончательно меркнет, когда происходит это: мощнейший взрыв. В промежности начинает бешено пульсировать, я кричу какие-то глупости: «Мама»…. «И боже». Даже страх смывается волной обрушившихся на меня ощущений. Становится все равно, что будет через минуту или позже. Важен лишь этот момент, в котором я впервые испытываю настолько сильное наслаждение. Мой первый оргазм.
В чувство меня приводит усилившееся давление на коже: Булат сильнее сжимает мои ноги, ускоряя темп толчков. Я настолько обессилена, что могу лишь кусать губу и протяжно мычать. Спустя секунды я снова ощущаю пульсацию: на этот раз не такую сильную, потому что она не моя, а его.