Ретенция (СИ)

Я рассказываю о том, что рамка считывания это и есть набор кирпичиков-нуклеотидов, кодирующих ген. Потом я рассказываю про участок начала гена, про СТОП-последовательности и всевозможные мутации. Раварта временами бросает на меня тревожные взгляды. Чем она обеспокоена? Может, она боится, что я слишком восхищаюсь тем, что изучают в лабораториях корпорации? Надеюсь, она так не думает, потому что я всего лишь пересказываю научное знание, которое должно быть доступно для всех.
Когда мы доходим до полянки, Тод командует достать оружие. Внутри рюкзака я нахожу пистолет, рогатку и какой-то вытянутый неизвестный мне плоский предмет. Около часа у меня уходит на то, чтобы научиться попадать из рогатки по обозначенным на стволах деревьев мишеням. Потом мы стреляем из пистолета. Тод доволен моим результатом. И мы движемся дальше.
Птицы вокруг соревнуются в своём стремлении перекричать друг друга, но я замечаю, что Раварта внимательно прислушивается. Она будто узнаёт каждую из звучащих мелодий. Тод, одетый в кофту и длинные тёмно-синие брюки, заправленные в сапоги, ведёт нас вперёд к излучине реки, где берег с ровным пологим спуском.
– Доставай свой эйрборд, – подходит ко мне Урия. Я достаю плоский предмет и понимаю, что он чем-то похож на скейт.
– Что это?
–Это аэродинамический дрон. Смотри, он может летать на воздушной тяге за счёт четырёх винтов – он нажимает на переднюю часть платформы, и с каждого бока выдвигается по два тонких колечка с пропеллерами внутри. – А ещё может на силовой геомагнитной подушке.
Вентиляторы убираются внутрь полупрозрачной платформы.
– Держи рулевой штурвал, – он протягивает мне цилиндр с двумя расширениями на концах. – Нажимай на кнопку посередине. Ставь платформу на землю и рули.
Я смотрю, как Раварта эффектно расставила ноги по диагонали и, выпрямив спину, взлетела над уже пожухшей к августу травой.
Я пытаюсь удержать равновесие, но слишком сильно наклоняюсь вправо и сваливаюсь с платформы.
–Попробуй пока так, потом включишь силовое поле. Оно тебя намертво приклеит к платформе, – кричит мне Урия, поднявшись на три метра.
– Как его включить? – кричу я.
– Нажми на две кнопки по бокам штурвала.
Через пол часа мне удаётся научиться правильно смещать свой центр тяжести, и я решаюсь припаять себя к платформе. На ноги словно навешивают пудовые гири. Сперва мне несколько жутко, но Равата летает вокруг меня, Тод рассекает вдоль воды – и их уверенный вид рассеивает все сомнения.
Я отклоняю ручку штурвала, держа её в воздухе и спускаюсь вдоль берега, оставляя после себя пыльный след. Крик восторга разрывает мое горло. Раварта летит слева от меня и смеётся. Оказавшись над поверхностью широкой реки, я буквально ощущаю, как силовое поле рассекает воду. Всё тело вибрирует с ног до макушки.
– Ухуху! – слышу я возгласы Шелены.
– Ухухуууу! – подхватываю я и хохочу. Я никогда в жизни не испытывал ничего подобного. Ветер зачёсывает мою чёлку на затылок, заполняя уши прохладой. Раварта пересекает мне путь, и мощная струя обрызгивает мне все плечи и живот. Я тяну штурвал и резко догоняю её, пытаясь подрезать и обыграть. Получается у меня лишь с четвёртого раза, но совсем немного. Через час полёта я ощущаю тяжелую усталость в ногах. Тод командует приземляться, но я не хочу.
– Почему так мало?! – спрашиваю я.
– Это опасно много летать на силовом поле. В ногах застаивается кровь, и могут образоваться тромбы, – перекрикивает он ветер.
Мы снижаемся, спрыгиваем с платформ и отправляемся в обратный путь. Небо затянуло серыми, густыми тучами, от чего с каждым шагом становится лишь темнее. Вернувшись на базу, мы обедаем. Я успеваю перекинуться парой фраз с Патриком, и мы с Равартой собираемся уходить в сторону моего дома. Подойдя к воротам, я замечаю запыхавшегося Элиаса. Он словно пробежал несколько километров без единой остановки.
– Трэй, сумел раздобыть алгоритмы? – часто вдыхая воздух, спрашивает он.
– Ага, вот держи, – я протягиваю ему пластину с четырьмя узенькими позолоченными плоскими полосками на ней.
– Отлично! Надеюсь, там всё, что нужно.
– Наверное. Мы с Тодом старались, – я пожимаю плечами и улыбаюсь.
Я жму Элиасу руку, и мы с Равартой покидаем базу Плодородия. Идти около шести километров, но моим ногам это идёт на пользу. Разгоняясь, кровь сперва словно разжижается, а потом вскипает.
– Я думала, что ты будешь один, – с нескрываемым изумлением на уставшем лице в прихожей нас встречает мама.
– Это Раварта. Мы с ней встречаемся.
– Здравствуйте, – здоровается Раварта с моей матерью. Обеим явно немного не по себе. Пока Раварта снимает кроссовки, я озираюсь по сторонам в поисках Никсы.
– А где Никса? – наконец, спрашиваю я, глядя на мать, прислонившуюся к стене и наблюдающую за тем, как Раварта поправляет волосы перед зеркалом в нашей прихожей.
– Я здесь, – из комнаты выплывает не моя сестра, а словно её бледный призрак.
Я обнимаю Никсу, боясь сломать её хрупкие кости, обтянутые почти прозрачной молочно-белой блестящей кожей. Я отстраняюсь, приседаю на корточки и принимаюсь разглядывать её исхудавшее тело с ног до головы. Раварта подходит к Никсе и протягивает ей руку.
– Она приятнее Кристини, – произносит Никса и пожимает Раварте руку. Мы все улыбаемся, мама смеётся, но мне смеяться совсем не хочется. Мы все направляемся на кухню, где нас ждёт скромный праздничный стол в честь моего дня рождения. По пути я кидаю на мать осуждающий взгляд.
– Она почти ничего не ела с того последнего раза, как приезжала доктор, – почти шёпотом говорит мне мама.
– Так нельзя…
– Я знаю, – тяжело вздыхая, произносит мама. И потом резко меняет тему. – Мы решили отпраздновать твой день рождения сегодня, потому что не знали, успеешь ли ты завтра.
Пока Раварта спрашивает у Никсы, где можно сполоснуть руки, мама обнимает меня, едва касаясь, и вручает мне небольшой пакетик. Я раскрываю его и вижу внутри коробку витаминов для мужчин VitaDNAMen. Я знаю, что они стоят безумных денег, возможно даже целых четыре или пять её зарплат, но она не пожалела.
– Я подумала, что ты столько работаешь, питаешься там через раз, всё приносишь сюда. Вот и решила тебе подарить.
– Спасибо, – я целую её в щёку и мой взгляд падает на Раварту, вытирающую руки полотенцем.
Мы садимся за стол с двумя мисками салата, тарелкой печёной индейки и небольшой корзинки с сухофруктами. В первые же минуты общения за столом я понимаю, что Раварта явно пришлась по душе Никсе. Они даже успевают перекинуться несколькими шутками, пока я с ужасом разглядываю ключицы, торчащие из-под зелёного платья Никсы.
Мама усиленно не замечает мой укоряющий взгляд. Я после прогулки нагулял аппетит и с удовольствием уплетаю мясной салат. Раварта ковыряет вилкой кусочки огурцов. Никса не притрагивается ни к чему. Просто сидит и смотрит то на меня, то на Раварту.
– Давай может немного сухофруктов? – спрашиваю я у сестры, протягивая ей корзинку.
– Нет, я только хлебцы ем, ещё сыр немного, – её голос звучит болезненно тускло, она едва шевелит бледными губами.
– Чёрт! Надо было что-то захватить сегодня! – не выдерживаю я, обращаясь к Раварте.
– Трэй, не употребляй таких слов, – мама делает вид, что сердится. – Господь не разрешает произносить этого в доме.
– А не кормить детей он тебе разрешает?! – выкрикиваю я.
– Трэй, тише, не надо, – Раварта, сидящая слева, гладит меня по плечу.
– Хоть бы у Нори взяли еды с собой! – с досадой говорю я.
– Но не факт, что она пришлась бы по вкусу твоей сестре.
– Он натуральная, без генных модификаций. Никса бы её съела несмотря на вкус. Ведь правда Никса ты бы съела настоящих фруктов ил овощей?
– Ага, – глядя на меня круглыми от удивления глазами, отвечает сестра.
По лицу Раварты я замечаю, что произнёс что-то не то. Мама, сидящая напротив, раскрыла рот, в ее глазах – ужас.
– Извини, я погорячился, – говорю я, обращаюсь к Раварте. – Я просто хочу, чтобы Никса была здорова.