Укротить ловеласа (СИ)
— Ах, ты… — задохнулся от возмущения Платон, но договорить не смог: двухлетний Матвей, который все это время дремал в прогулочной коляске под лиственницей, проснулся и жалобно заканючил.
— Все в порядке, я его возьму, — Игорь, чтоб его, первым подскочил к коляске и наклонился над пока еще младшим из Барабашей.
— Еще чего! — Платон тут же оттеснил шустрого коллегу. — Это мой ребенок, я и сам могу…
— Не знаю, не знаю, что ты там можешь, — шепнул Игорь. — У тебя вон Леву на конкурс этюдов не взяли…
— Когда это Надя тебе рассказала?! — Платон отшатнулся.
— Вчера вечером, мы созванивались, — Игорь надменно вскинул бровь. — Сказала бы раньше, я бы поднял связи… — и, не дав Платону и слова вставить, он тут же снова склонился над коляской. — Ну, ты чего раскис, дружище? Смотри, что я тебе принес!
Мало ему было флейты: этот чертов фокусник извлек из внутреннего кармана яркую машинку.
— Нажимаешь на капот — и она играет Моцарта, — продемонстрировал Игорь.
Машинка и правда заиграла маленькую ночную серенаду. Платон и хотел бы придраться, но дурацкая игрушка не издавала ни единого фальшивого звука. Матвея, впрочем, музыка особо не занимала. Он вылез из коляски, оглядел подарок со всех сторон, а потом метко зашвырнул его в кусты и потопал к сестре в песочницу. Платон возликовал: хоть один из его детей пошел в него и почувствовал, что от Игоря лучше ничего не брать. Жаль только, к музыке Матвей был совершенно не расположен и не признавал даже колыбельных. Что ж, консерватория не обеднеет, если туда отдадут не все юное поколение Барабашей.
— Надо же… — Игорь расстроено посмотрел малышу вслед. — А продавец уверял, что мальчики будут от этой машинки в восторге…
— Да ты не расстраивайся, — Платон хлопнул заклятого партнера по спине, не так, правда, слабо, как того требовали приличия, но и не так сильно, как хотелось бы. — Она почти новая. Заведешь своих детей и подаришь им.
Но Игорь уже не слушал Платона: к ним приближалась Надя. И улыбалась она так, как улыбалась лишь в одном случае: когда побеждала.
— Двадцатого у Левы конкурс этюдов, — сообщила она, сияя. — О, Игорь, ты уже приехал!
— Куда же без него, — пробормотал Платон себе под нос и приобнял любимую, чтобы Заславцев не забыл, кого она выбрала.
— Чудесно выглядишь, — Игорь галантно поцеловал Надину руку, и Платону смертельно захотелось достать из коляски упаковку влажных салфеток и стереть место наглого и вредоносного поцелуя. Мало ли, каких бактерий нахватался этот прощелыга! — Хотя ты, наверное, целыми днями слушаешь комплименты поклонников.
— Ну да, ну да, — скептически скривилась Надя. — Кому я нужна с четырьмя детьми? — и она погладила тяжелый живот.
— А вот это ты зря! — со всей серьезностью возразил Заславцев. — На тебе, Наденька, я бы женился и с пятью. Ну, если вдруг Платон не выдержит и сбежит.
— Еще чего! — возмутился Платон. — Губу закатай!
— Мальчики, не ссорьтесь, — Надя погладила мужа по щеке и положила голову ему на плечо. — Игорь просто шутит… Сейчас Римма Ильинична заберет Леву с сольфеджио, закончим с фотосессией и поедем дом… Ой!
— Что?! — испугался Платон, почувствовав, как напряглось ее тело.
Отвечать Наде не пришлось: послышался тихий хлопок, — и у ее туфель образовалась лужа. Платон уже мог бы привыкнуть к родам, на последних двух он даже присутствовал, но ребра сдавило паникой, а перед глазами заметались черные мушки.
— Я говорил, надо было сидеть дома! И что теперь? Скорую? — засуетился он. — Так, ты присядь, я сбегаю за Левой и мамой, поедем все в роддом, оттуда я вызову им такси…
— Нельзя, — просипела Надя, тяжело дыша. — Матвей скоро захочет кушать… У Левы репетитор по математике…
— Одну я тебя не отпущу! — Платон сжал ее руку то ли для того, чтобы поддержать, то ли для того, чтобы не упасть самому.
— Я могу отвезти, — вмешался Игорь.
— Нет! — выпалил Платон. — Это моя жена!
— Да поняли все, поняли, — мягко успокоил его Заславцев. — Я детей могу домой отвезти. И Римму Ильиничну. Езжайте себе и рожайте, если вам это так нравится.
— Точно? — насторожился Платон.
— Точно. Бери детей, и пойдем, выгрузишь мне автокресла.
Платон покосился на жену, готовую вот-вот родить четвертого малыша, на Сашу с Матвеем, копающихся в песочнице, а потом на Игоря. Заславцев, конечно, был тем еще бельмом на глазу, но в трудных ситуациях на него всегда можно было положиться.
— Спасибо, — кивнул Платон с искренней благодарностью.
— Да не за что пока, — Игорь взял коляску. — Только крестным чур буду я.
— Хватит с тебя и Саши с Левой!
— Бог любит троицу.
— У тебя кроме нас, что ли, нет друзей с детьми?
— А тебе что, жалко еще одного ребенка?
— Хватит! — не выдержала Надя. — Еще на смычках подеритесь! Можно мне хотя бы родить спокойно?!
— Все-все, солнышко, — и Платон, скрипнув зубами, поднял ее на руки: пусть Игорь смотрит, он-то поди раза в два слабее. — Миру нужен новый Барабаш!
— И лучше бы вместо старого, — едва слышно пробурчал Игорь, пристегивая Матвея к коляске.
Но Платон не стал реагировать на очередную колкость: в конце концов, ему в этой жизни повезло больше. Шутка ли, — самая прекрасная женщина на свете, подарившая ему столько детей и славу? А Игоря Платон еще с кем-нибудь сведет. Потом. И хорошо бы в Берлине.
КОНЕЦ