Вернуть мужа. Стратегия и Тактика (СИ)

- Извините нас с Дымовой, - потянув меня за руку и направляясь к выходу из кабинета истории, сказал Максим.
Но старая учительница уже не могла успокоиться. Руки и губы у нее задрожали. Быстро выйдя за нами в пустой коридор, повысив голос, она заявила нашим гордым спинам:
- Это была наглая провокация! В школе были гости. Я буду настаивать, чтобы вас наказали!
- Что здесь происходит? - ледяной тон ледяной королевы. За спиной Зои Львовны появляется директор Наталья Сергеевна. Просканировав выражения наших с Максимом лиц и лицо Зои Львовны, она жестко сказала нам:
- Идите на урок!
Мы почти бегом повернули за угол и остановились.
- Подожди! - Максим прислушался к разговору в коридоре.
- Я просила вас не акцентировать внимание на этой ситуации и не разговаривать об этом с ребятами, - в голосе Натальи Сергеевны металлические нотки. - Что вы хотите выяснить? Зачем давите на детей?
Что ответила Зоя Львовна мы не услышали, видимо, сразу ушла. Но как к нам за угол неслышно подошла Наталья Сергеевна, мы проворонили.
- Подслушиваете? - насмешливо спросила она.
- Слушаем, а не подслушиваем, - тут же напрягся и разозлился Максим. - Хотели придуманное наказание раньше всех услышать.
Наталья Сергеевна смерила его взглядом. У меня галлюцинации? Теплым, мягким, почти нежным. Правда резкий тон взгляду не соответствовал:
- Хотите целоваться - целуйтесь. В общественных местах не советую. Рано и пошло. Хотите встречаться - встречайтесь. Это касается только вас. Устроить шоу "Ромео и Джульетта" я вам не позволю.
Директор прошла мимо нас по коридору, как всегда, звонко цокая каблучками. Строгая, элегантная, красивая.
Мы смотрели ей вслед, взявшись за руки. Максим вдруг громко позвал ее:
- Наталья Сергеевна!
Она остановилась и обернулась. А Максим неожиданно сказал, тихо, еле слышно:
- Спасибо, мама.
  
Глава 18. Настоящее. Пятница (продолжение) 
 
- Скажите, пожалуйста, куда мне отсюда идти?
- А куда ты хочешь попасть? - ответил Кот.
- Мне все равно... - сказала Алиса.
- Тогда все равно, куда и идти, - заметил Кот.
Льюис Кэрролл "Алиса в Стране Чудес"
Ты думаешь, что воспоминание,
разбитое на тысячу кусков,
перестает быть воспоминанием?
А может, тогда вместо одного появляется
тысяча воспоминаний.
И каждое из них начинает болеть по отдельности.
Януш Вишневский "Постель"
Константин Витальевич искренне смеется, вспомнив свои собственные слова о скидке за адвокатские услуги. Потом мы долго молчим. Свекор задумчиво пьет кофе, а я по глоточку уже остывшую воду, принесенную Клавдией Кирилловной, делопроизводителем семейной адвокатской конторы Быстровых. Интересная женщина лет пятидесяти с крашеными платиновыми волосами и очень короткой стрижкой. Элегантные очки в темно-фиолетовой оправе.
- Скажи, Варя, - обратился наконец ко мне Константин Витальевич. - Ты вообще читала текст вашего с Максимом брачного договора?
- Текст? - растерялась я. - Наверное, я не помню. Мне кажется, что его читали папа и бабушка. А что? Там что-то не так? Вы же его составляли.
- Там все так, - вздохнул Константин Витальевич. - Вопрос: что ты хочешь там оспорить?
- Максим сказал мне, - я нервно сглотнула, - что не будет со мной разводиться. И не даст мне этого сделать. Но ведь это невозможно? Или все-таки...?
Мужчина вздохнул, поставил пустую чашку на столик и всем корпусом обернулся ко мне:
- Брачный контракт по закону регулирует только имущественные отношения супругов. Здесь у вас все очень четко определено. Или ты претендуешь теперь на мою адвокатскую контору?
В изумлении смотрю на Константина Витальевича и вижу, как он широко улыбается.
- Зачем она мне?
- Незачем, - согласился он, - но тогда не о чем беспокоиться. В брачном договоре не может быть условий, не касающихся имущества. Вы не можете внести в него какие-то личные условия. И в вашем договоре их нет.
- То есть Максим не добавлял в него какие-то ограничения для развода?
 
- Конечно, нет, - говорит Константин Витальевич слегка обиженным тоном. - Глупости какие. Да в этом нет и никакого смысла. Суд в любом случае признает такой договор недействительным, а подобные требования ничтожными.
- Ничтожными? Это как? - спрашиваю я. Мне нужно выяснить все, что касается развода и брачного договора. Даже если моя идея с адвокатом в лице Константина Витальевича глупа и безнадежна, я пойму, что мне стоит делать, а что нет.
- Да какие угодно глупости! - веселится свекор. - Я за свою многолетнюю практику чего только не слышал от озабоченных супругов! И запрет на встречи мужа в пятницу с друзьями, и требование к жене не толстеть, и даже требование родить не менее пяти детей, и чтобы все - мальчики.
- И что? - смеюсь вместе с ним. Мы не часто общались со свекром, особенно близки никогда не были, но он всегда был приятен в общении, относился ко мне неизменно тепло, как-то по-приятельски.
- И ничего! - весело констатирует он. - Такие договоры бессмысленно заключать и оформлять. Суд не примет их во внимание в случае имущественных споров.
- Тогда я могу спокойно подавать на развод, и Максим не сможет мне помешать?
- Как? - спрашивает Константин Витальевич и холодно добавляет. - Угрозами, шантажом, насилием? Мы говорим о моем сыне?
Смотрю в его серые глаза. У Максима глаза серо-голубые, почти как у матери. У нашего ребенка, если бы он у нас был, они могли бы быть такими же. Или как у меня... Мысль о ребенке, нашем с Максимом ребенке, впервые пришла мне в голову. Вот если бы он у нас сейчас был, решилась бы я на все это?
- Мы говорим о моем муже, - выдерживаю его остывший строгий взгляд. - Том человеке, с которым я хочу развестись. В этом случае он сначала муж, потом сын. Пожалуйста, перестаньте делать вид, что не понимаете почему.
Его взгляд заметно теплеет. Константин Витальевич даже берет меня за руку и начинает поглаживать тыльную сторону ладони большим пальцем.
- Варя, это в зарубежных фильмах и плохих книгах фигурируют нелепые условия брачного контракта. В Европе и Америке вообще другое гражданское право. Что ты себе надумала? Ты вполне можешь обратиться к любому юристу с вашим договором, и он подтвердит, что никаких подводных камней в нем нет.
- Нет? - на всякий случай переспрашиваю, мгновенно устыдившись своего вопроса.
- Нет! - ставит точку в этом вопросе Константин Витальевич.
- Спасибо! - вкладываю в это слово скрытое извинение за саму ситуацию.
- Простите, Варя, - свекор встает с дивана. - Надо сделать пару конфиденциальных звонков. Подождете несколько минут?
Киваю и улыбаюсь в ответ. Дождусь обязательно. Первый вопрос отпал, есть второй. Константин Витальевич выходит из кабинета, и я остаюсь одна. Откидываюсь на спинку дивана. Прохладная кожа холодит разгоряченное волнением тело .
До сих пор неловко: почему я решила, что в договоре есть какой-то подвох? Потому что не доверяю Максиму ровно неделю. И эта неделя стоила предыдущих девяти лет брака и семнадцати лет дружбы? Что сказала бы сейчас баба Лиза? Острое чувство потери захлестывает снова.
Год назад
Накануне баба Лиза пожаловалась на слабость и впервые в жизни отправилась спать до ужина. Я жила у нее третий день, Максим был в Москве в командировке. Каждый вечер он звонил мне, и мы долго разговаривали обо всем, рассказывая, что было у нас за день, устраивая в конце разговора шутливую перепалку:
- Люблю тебя. Пока.
- И я. Пока.
- Клади трубку.
- Ты первый!
- Нет, ты!
 
В этот день мы с бабой Лизой пересматривали ее фотоальбомы. Со времен детства и юности я уже успела забыть, какие они замечательные. Восемь лет мы жили с Максимом отдельно, навещая бабушку каждую неделю. Но когда Максим уезжал по делам, я тут же перебиралась к ней. На островок счастливого детства. Михаил Аронович тут же устраивал званый ужин. Они показывали мне очередное чудесное приобретение для фарфоровой коллекции. Мы разговаривали, что-то вспоминали, и я чувствовала себя взрослым человеком, которому волшебным, сказочным образом удалось встать на паузу в стремительно текущем потоке жизни. Просто попав сюда.