Пари на секс

Кузя просочился в ванную и всё сделал сам.
Закрыл дверь, пустил горячую воду из крана, обнял меня, целуя так, как будто совершал киднеппинг — решительно и быстро. У меня даже голова закружилась — словно не было этих всяких мест, торопливого или не очень секса, закатов, дождя, цветов, шампанского и яблочного сока. Меня раздели, даже не снимая одежду, а срывая её, с лёгкостью подняли на руки и поставили под душ, отчего я взвизгнула и рассмеялась. Кузя вывернулся из штанов и присоединился ко мне:
— Трепещешь?
— Мне холодно, — фыркнула я, обнимая его, наслаждаясь гладкостью кожи на плечах, прижимаясь животом к его животу. — Согреешь?
— Я попробую, — шепнул он, вооружившись лейкой. — Где тебя согреть, маленькая замёрзшая девочка?
— Везде, везде, не ищи!
Он согрел меня везде.
Лаская тело, намыливая его, смывая пену, отложив лейку…
Лаская груди, потягивая соски, пробуждая неистового электрического ската в животе…
Поливая спину, пока я, опустившись на колени, облизывала, как вкусное мороженое, головку его члена, стоявшего торчком с самого начала нашей совместной ванны. Я гладила его, пропуская через кулак, и кайфовала, наверное, больше Кузи.
— Глинская, отбой, отбо-о-ой!
Он поднял меня одной рукой, отложив душ второй, и застонал:
— Я тебя хочу, но надолго меня не хватит!
— В чём проблема, сделаем второй заход! — мурлыкнула я, разохотившись.
— А если не уснём, то и третий!
Развернув меня к стене, Кузя провёл ладонью от копчика до плеч вдоль позвоночника, вызывая в моём теле дрожь — уже не от холода, а от желания, от нестерпимого огня внутри, сжигающего дотла. Наклонил… Вошёл в меня, словно дразнясь, неглубоко, ненадолго, снова вышел, а после моего протестующего стона вернулся, вбиваясь до упора, до сладкой боли, до отказа, до последнего дыхания…
Оргазм в тёплой ванне — это нечто!
Никаких бабочек, никаких скрипок, только шуршание воды в ногах, тонкие струйки, бьющие по лодыжкам, горячее дыхание в мокрых волосах, прибой в животе… И виноватое Кузино:
— Глинская, я презик забыл…
— Придётся тебя убить… — выдохнула я, приходя в себя. Он развернул меня и обнял, потёрся щекой о мою щёку:
— Мать, не убивай! Я не нарочно…
— Пока что не мать и не собираюсь ею становиться, — буркнула. — На твоё счастье сегодня неопасный день, поэтому так и быть — пожалею.
— Уф!
Кузя вручил мне душ и потянулся за шторку, достал свой мобильник:
— Настало время видео для нашего строгого и бескомпромиссного рефери. Глинская, улыбайся, покажи ему, как ты довольна!
— Дай полотенце хотя бы, — испугалась я.
— Нафиг, нафиг!
Он включил камеру и сказал:
— Коротенько о главном. Мирусь, если ты никогда не делал этого в ванне, советую. Тепло, светло, мух нет, зато сразу можно помыться! Всё, Юлька комплексует, поэтому ты ничего не увидишь, кроме её идеального педикюра. Покедова!
Я рассмеялась, когда телефон совершил полукруг, демонстрируя мой совсем не идеальный педикюр, и Кузя виртуозно завершил видео. Потом выключил душ и всучил мне полотенце:
— Детка, ты высушишь меня?
— Высушу, — покладисто согласилась я, промокая широкое плечо, ужасающе сексуально покрытое капельками воды. — А ещё я тебе, пожалуй, сделаю массаж… Хочешь?
— Кто ж не хочет! Массаж на всё тело, м-м-м…
— Пошли уже!
— Пошли!
Глава 25. Пятница-развратница
23 августа, пятница
С утра, проводив Кузю на работу, мы с мальчиками поехали в опеку. Нас приняли почти сразу — милая женщина в очках и с кудряшками крашеных в ярко-каштановый волос. Лицо у неё было почти безэмоциональным, а голос усталым и тихим. Посмотрев все документы, которые я выложила перед ней, она составила досье и написала мне список бумаг, которые ещё требовалось принести. Напоследок обрадовала, что придёт домой, чтобы проверить жилищные условия.
Насчёт этого я не волновалась. Скорее, мне было страшно, когда представляла, что папу никогда не найдут. Интересно, искали ли когда-то Наташу? Папа знал, куда она ушла (или к кому), или для него это стало полной неожиданностью? А может, её того… убили? Или насмерть сбила машина, а никто не пришёл опознать?
Все эти вопросы толкались в голове, пока я вела машину в Лугу. Мы накупили кучу вкусняшек в супермаркете, потому что мне казалось — все дети в военных училищах недоедают. Мальчики сначала комментировали всё увиденное за окном, а потом потихоньку замолчали. Уснули. Со смешком я приглушила радио и ощутила, как тревожный комок сжался в животе.
Как-то всё будет?
Летний лагерь суворовцев располагался за городом, и мне пришлось покрутиться, порасспрашивать местных, прежде чем я наконец нашла добротную ограду, поехала вдоль неё и наткнулась на ворота с КПП. Попросив ребят подождать в машине, пошла просить свидание с братом.
Меня встретили два стриженых мальчика в пятнистой форме и с автоматами. Было парням лет по семнадцать. Рослый крепыш строго спросил:
— Добрый день, вы по какому вопросу?
— Мне надо повидать брата. Глинского Петра.
Я даже стушевалась немного перед этими стражами. Погонят сейчас ссаными тряпками, придется возвращаться ни с чем…
— Заполните бланк, я позвоню в казарму, — мне подвинули бумагу, ручку и принялись ждать, пока я закончу вписывать свои данные в заявление на предоставление внеочередного свидания с курсантом Глинским. Сверив паспорт с моим лицом, крепыш взял трубку телефона и сказал кому-то на другом конце провода:
— К курсанту Глинскому приехала сестра.
А потом мне:
— Пройдите на территорию, вас встретят.
На территории было зелено, чуть влажно от прошедшего ночью дождя, и вовсю свистели птички с каждого дерева. Квадратные здания казарм приземисто и уверенно расположились некотором отдалении от плаца, а от КПП к нему вела широкая асфальтовая дорожка. Как раз четверым разминуться. В стороне были столики со скамейками, а на них бросали тень раскидистые берёзы.
Я замедлила шаг, всматриваясь в окрестности. И увидела. От казармы через плац шли не так чтобы очень торопливо женщина с подростком. Петя был высоким и худощавым, как и два его брата. Наверное, в мать пошли, потому что папа отличался рыхлостью тела. Слава богу, мы с Женькой тоже в маму…
— Здравствуйте, вы сестра курсанта Глинского? — спросила меня женщина на подходе. — Я Мария Олеговна Цекало, зам по воспитательной работе. Можете присесть на скамейку и поговорить, я подожду.
— Спасибо, — ответила я и обратилась к брату: — Петя, здравствуй, ты меня не знаешь, я твоя сестра по папе.
— Здравствуй…те, — хмуро сказал он, жестом приглашая меня к столикам. — Я помню. У вас ещё сестра была.
— Давай на ты. Да, у нас ещё сестра Женя.
— О чём вы… ты хотела поговорить?
Он старательно не смотрел на меня, колупая ногтем краску на деревянной столешнице. Может, ему здесь плохо? Может, он не хочет учиться в Суворовском? Бедный мальчик… Уши вон совсем прозрачные… Недоедает, наверное.
— О папе. Дело в том, что он пропал.
Петя фыркнул:
— Я так и знал.
— В смысле, знал? — удивилась я. — Он тебе сказал, что уйдёт? Он давно это планировал?
— Ничего он мне не говорил, — открестился парень. — Просто я слышал несколько раз, как он говорил с кем-то по телефону. Ну и… В общем, он хотел сбежать от нас и далеко, чтобы не нашли. Наверное, ответственность надоела.
Отлично… Ничего себе заявочки!
— А где сейчас Дима с Денисом? — спросил Петя.
— В машине.
— Я в том смысле, что… Ну, где они теперь будут жить, без папы?
— У меня.
— Ты не отдашь их в интернат? — он поднял на меня недоверчивый взгляд и даже прищурился, словно просвечивая рентгеном.
— У меня своя квартира, места хватит, я работаю. Да и опека будет платить пособие. Кстати, мне понадобятся и твои документы.
— Они хранятся в училище, — буркнул Петя, сразу мрачнея.
— Что не так? — спросила я его, не понимая.
Парень хмыкнул, мотнул головой: