Дороги Гвенхейда (СИ)

— Конечно, — Патрик поднял бутылку, — предлагаю выпить за это.
На душе у него почему-то сделалось скверно до крайности. Как будто в самом деле сделал нечто подлое, хотя казалось бы просто решил перестраховаться. Определенно, стоило выпить еще. Потом вернуться в особняк, собрать товарищей, изложить им план — и спасти наконец принцессу из заколдованной башни. "Должен же хоть кто-нибудь ей помочь".
  
Глава 15
 
Бинокль нашелся прямо тут, в королевских покоях, валявшийся на одном из столиков, Делвин схватил его и приник к окулярам. Элиасу подобные ухищрения не требовались — похоже, он обострил зрение при помощи чар, об этом свидетельствовал отзвук магии, пущенной в ход эмиссаром Башни. Делвин стоял рядом с Астрид, к окнам также прильнули остававшиеся в гостиной гвардейцы, которым Элиас приказал себя охранять. Одно из примыкавших к казармам складских зданий ярко горело, света хватало, чтобы, несмотря на ночную темень, разглядеть все происходящее в подробностях. А смотреть, стоило признать, имелось на что.
Ночь кипела огнем.
Белый дракон, которым обратился Кледвин Волфалер, закончил разносить левый флигель и после одного быстрого рывка очутился прямо перед главным входом в фортинхиллские казармы. Дракон взмахнул крыльями, не птичьими, скорее напоминавшими нетопыриные, но ослепительно снежными; ударил тяжелыми лапами по мостовой. Длинная морда моталась из стороны в сторону, изгибалась мускулистая спина, извивался оканчивающийся огромным шипом хвост. Мятежники, овладевшие казармами, ответили пальбой из аркебуз и мушкетов. Не похоже, впрочем, чтобы выстрелы причинили крылатому чудовищу хоть какой-нибудь вред. Едва ли пули и картечь могли пробить чешую, тут хорошо если бы пушечное ядро справилось. 
Дракон стремительно развернулся, ударил хвостом в кирпичную стену, насквозь ее проламывая. Посыпалась кладка, поднялась пыль, обрушились деревянные перекрытия. Чудовище отступило, рванулось к флигелю, открывая возможность обстрела артиллеристам генерала Коула, и те этим шансом незамедлительно воспользовались. Грохнули развернутые напротив фасада главного казарменного здания мортиры и пушки, обрушивая нависший над крыльцом карниз, проделывая новые отверстия в стенах, в нескольких удачных случаях закидывая ядра прямо в распахнутые окна, из которых прежде высовывались вражеские стрелки. Ударило сразу два десятка орудий — от канонады у Делвина ненадолго заложило в ушах. На мгновение показалось, будто он опять при Кенхолде, и сейчас взорвется пороховой склад.
Едва закончили стрелять пушки, двинулись вперед высыпавшие на эспланаду солдаты, сохранившие верность Кледвину. Они шли рассыпчатым строем, тремя широкими шеренгами. В первой — выставившие гизармы бойцы, во второй стрелки с ружьями, в третьей солдаты, вооруженные саблями и палашами. Делвин, так и застывший с биноклем у окна королевских покоев ратуши, наблюдал, как первая шеренга останавливается, гизармщики приседают на колено, стоящие позади стрелки делают залп. Затем пехотинцы вновь поднимаются и двигаются дальше, пока стрелки за их спинами перезаряжают мушкеты. Они успели произвести три серии выстрелов, пока пересекали эспланаду, разделявшую ратушу и казармы. Некоторые, впрочем, остались неподвижно лежать на брусчатке, задетые ответным обстрелом, грянувшим из окон казарм. Пули рассекали воздух, высекали искры из мостовой, вился пороховой дым.
Наверно, приказ о штурме отдал Олфорд, уже успевший спуститься из ратуши вниз. Дракон изверг из пасти новую струю пламени, ударившую поверх наступающих, над их головами. Пламя прошлось по галереям второго и третьего этажа, на которых сгруппировались неприятельские стрелки, пытавшиеся обстреливать солдат Кледвина. Послышались вопли заживо сгорающих людей. Атакующие, наконец достигшие здания, взбирались вверх по ступенькам, проникали в казармы сквозь зиявшие в стенах отверстия. Мятежники, пытавшиеся сдержать их напор, взялись за палаши, алебарды и сабли, началась рукопашная. Наблюдать за дальнейшим оказалось проблематично даже при помощи бинокля. Делвин мог лишь предположить, что нападавшие, оттеснив неприятеля, ворвались в центральный вестибюль и пытаются там закрепиться.
— Если господа изменники прямо сейчас не сдадутся, — пробормотал Элиас, — они полные дураки. Круглые, совершенные, законченные идиоты. Даже земляному червю очевидно, их дело проиграно. Оно, в общем-то, с самого начала не имело шансов обернуться успехом.
— Возможно, — возразил ему Делвин, — они опасаются затем оказаться на виселице. Потому и решили подороже продать свои шкуры. А может статься, просто рехнулись и верят, что у них что-то получится. Все еще надеются преуспеть. Я бы дрался до последнего, если бы меня загнали в угол, — но тебя и так загнали, уточнил внутренний голос. — К тому же, на что рассчитывать двойным предателям? Сперва изменили генералу Марлину, а теперь предали и вашу... нашу сторону, — последние слова дались ему нелегко. "На что рассчитывать мне?" — Я бы казнил всех зачинщиков, а может и не только их, — себя бы тоже стоило казнить, рассуждая по справедливости.
— А они способны причинить вред государю? — спросил кто-то сзади.
— Разумеется, нет, — незамедлительно ответствовал Элиас. — Пусть даже не надеются. Дракон это не просто огромная тупая ящерица, господа. Государь Кледвин сохраняет ясное сознание и контроль над магическими потоками и в своем трансформированном состоянии тоже. Он рассказывал мне лично, когда мы обсуждали предыдущие опыты. Он по-прежнему способен творить чары или защищаться от вражеских заклинаний. Так просто его не возьмешь. Потребовался бы целый отряд хорошо обученных волшебников... и то не факт, что они сумели бы справиться.
Тогда, две недели назад, вывалившись из рассекшей пространство кротовой норы, Делвин уже видел дядю Патрика Телфрина в его драконьем обличье, но мало что успел запомнить в подробностях. Теперь ему представилась возможность как следует освежить впечатления. Что ж, нельзя отрицать, зрелище получилось до крайности впечатляющим. Крылатая бестия выглядела так, будто сошла со старинных гравюр, которые Делвин ребенком рассматривал в Новом Валисе, читая история о былом могуществе Драконьих Владык.
И Волфалеры, и Айтверны на протяжении всей последней тысячи лет пытались пробудить в себе дар трансформы, и всегда безуспешно — не помогали ни древние книги, ни изощренные ритуалы. Потомки основателей монарших династий Гвенхейда и Алгерна утратили преимущество, отделявшее их от простых смертных. Однако если теперь получилось у Кледвина, возможно, справился бы и он сам? "Впрочем, нет. Кледвин проливал кровь родичей. Много крови. Где тот родственник, которого я захотел бы убить?"
Даже Кледвина убивать теперь не хотелось.
Был шанс, шанс упущен — и ладно. Может, так даже правильно.
Что-то изменилось совершенно внезапно — причем Астрид почувствовала это на несколько мгновений раньше Делвина, оледеневшими пальцами вцепившись ему в запястье. Элиас подобрался, разом утратив самоуверенный вид, и принялся беспокойно озираться по сторонам. Наконец странное ощущение дошло и до Делвина, до того пытавшегося разобрать при помощи бинокля подробности штурма. Дракон, видел он, замер возле крыльца казармы, сложив крылья, пока внутри разворачивалось сражение, и тоже встревоженно поднял морду. Дядя Патрика осознал, что происходит нечто неладное, даже оставаясь в своей видоизмененной форме.
Магические потоки, и без того взбудораженные совершенным Кледвином преображением и эхом творящихся сейчас многих смертей, продолжали сдвигаться. Теперь Делвин отчетливо заметил странный диссонанс, вплетающийся в их мелодию, услышать которую способен любой чародей — словно в наглухо затворенной комнате вдруг повеяло сквозняком. Появилось чужое присутствие — отчетливое, сильное, неотступное, подобное взгляду, уперевшемуся в затылок. Короткая вспышка боли — и Делвину пришлось вцепиться в подоконник, чтоб не упасть. Ноги практически отнялись, лишь с огромным усилием получилось слегка пошевелить ими. По спине лился пот, пряная волна скользила вдоль позвоночника, очень сильно закололо пониже ребер.