Император

Олег для себя пока не решил, так ли уж ему нужна Фларгия. С учётом намеченного захвата Растина, который он планировал сделать имперским порто-франко, в дополнительных портах империя остро не нуждалась. Но и отказываться от того, что само плывёт в руки, Олег не собирался.
— Думаешь, Дейрим согласится? — задумчиво спросила Уля, когда посол ушёл.
— Без разницы, Уля. Была бы честь предложена. Но как я его, а?
Королева Саарона обняла своего императора и брата.
— Мне так никогда не научиться.
— Научишься. Хотя тебе пока этого и не надо. Это ведь внешняя политика. Да? Но ты всё равно учись. Мало ли что пригодится и когда. Это другим моим вассалам в имперские вопросы вникать не следует. Но ты — не они.
Королева Саарона прекрасно поняла, про что говорит ей брат.
Олега решил к ведению центральной имперской власти отнести все вопросы безопасности и обороны, внешней политики, таможенного регулирования, а также имперскую инфраструктуру — трассы из магического мрамора, которые он решил продолжать строить, рельсовые, а в последствии и железные дороги, семафорный телеграф и почту.
Кроме того, он не собирался выпускать из рук монополию на производство крепких спиртных напитков, военную и химическую промышленность, а с выходом к морям и океанам — и кораблестроение.
Было у него ещё намерение установить в империи и единую налоговую систему, но после долгих разговоров и совещаний с Клейном, Армином и Гури всё же решил оставить свободу действий в этом вопросе своим вассалам, ограничив только предельный суммарный уровень всех видов налогов не выше трети получаемого чистого дохода.
Имперский налог, которым обкладывались все подданные империи, к которым разумеется не относились рабы, сервы и крепостные, был не очень обременительным — подушная подать в размере одного рубля в год. Понятно, что для кого-то и эта сумма была обременительна, а для кого-то она была незаметна совсем. Но в нынешние средневековые времена вводить более прогрессивные налоги без создания чрезмерно огромной фискальной системы, было просто не реально.
Не случайно ведь и в истории Земли предпочли в такую эпоху именно подушную подать. Она крайне проста в администрировании.
Немаловажным фактором для принятия именно этого решения было и то, что Олег не стремился сделать размер имперского налога обременительным. Чистая формальность, по-сути. Главными источниками своих доходов император видел государственные производства и таможенные сборы.
Олег многое себе мог сейчас в финансовом плане позволить — его казна наполнялась намного быстрее, чем он успевал тратить. Из-за этого он даже отложил на время создание единой денежной единицы, решив, что придёт к этому решению в следующем году.
— Олег, твои слова ведь не означают, что однажды ты оставишь нас? — с подозрением спросила Уля, — Ну перестань уже нас пугать. Пожалуйста.
В редкие моменты, когда у Олега было плохое настроение, он несколько раз в сердцах, что называется, бросал фразы о желании снять с себя взваленную им на плечи ношу ответственности, чем приводил свою кровную сестру и друзей в состояние близкое к панике.
— Не, всё нормально, Уль. Забудь. Но жизнь ведь такая штука, что никогда не знаешь, какие сюрпризы ждут тебя за поворотом. Кстати, насчёт сюрпризов. Завтра премьера нового спектакля «Имперский советник», автор — сама понимаешь, кто, — Олег шутливо кивнул, — Тебе, да и, думаю, остальным понравится. «Над кем смеётесь? Над собой смеётесь!» — процитировал он Николая Васильевича.
Гоголевского «Ревизора» Олег переиначил в имперского советника и приспособил сюжет под здешние реалии. Ему самому очень понравился результат, а уж племянница Гортензии, его министр культуры и образования Кара, вместе со всеми актёрами и прочими причастными к постановке людьми, были в полном восторге. Пожалуй, не меньшим, чем при демонстрации Шекспировских творений.
Процитированную им фразу, насколько он помнил, цензура пыталась запретить, но там вмешался лично император Николай. А в Псковской империи цензуры пока не было и будет ли — ещё не известно, так что императору Олегу заступаться за «Имперского советника» нужды не было.
 
— Обязательно схожу! — обрадовалась Уля, — А потом ещё и с Гортензией, когда она наконец приедет.
— Только не рассказывай ей по-ходу спектакля, что будет в сюжете дальше.
От этой дурной привычки Уля уже давно избавилась, но на Олега нисколько не обиделась.
Чек и Гортензия, король и королева Тарка, приехали через три дня.
Встреча со старыми друзьями заставила Олега расчувствоваться. Он даже сам от себя такого не ожидал.
— Ничего против Торма не имею, но в войне с Растином хочу поучаствовать. Хоть командиром полка. А скажешь ротным — пойду ротным.
Чек был единственным из друзей и соратников Олега, кто распробовав классическую русскую баню, смог её оценить по-достоинству, пусть и не с первого раза.
Сейчас они вдвоём, если не считать тройки прислужиаающих банщиц, сидели распаренные в небольшой, но весьма уютной комнатке-предбаннике. Поскольку пиво Олег не очень жаловал, то сидел и потягивал клюквенный квас, Чек же не побрезговал и водочкой под лёгкую закуску.
— Рано ты в бой рвёшься, — Олег скинул промокшую простынь и укутался в поданную девушкой сухую, — Нам ещё надо, считай, по-новой сформировать полки и корпуса. Ещё необходимо будет провести их тренировки и боевое слаживание. А у нас даже с офицерским и унтер-офицерским составом большие проблемы. Так что, до войны ещё далеко — не раньше осени. Включайся в работу, я буду только искренне рад. Честно. Не сомневаюсь, что Гортензия с королевством прекрасно и без тебя управится.
— Да мы там и так уже более-менее наладили всё. Правда, до того момента, когда, как ты говоришь, можно будет просто сидеть и щёки надувать, ещё далеко, — Чек выпил с удовольствием вторую рюмку и закусил мочёным яблочком, — А с офицерами-то какие проблемы? В расформированных полках королевств было достаточно толковых вояк и не всем из них место нашлось в ландверах. Можно подобрать вполне достойных. Да ещё и множество дворян-новиков потянулось в империю к нам. Через Тарк, мне докладывали, почти сотня только из Лесных княжеств проехала.
— Да видел я, кто к нам едет, — поморщился Олег, вспомнив недавний урок, который он преподал четвёрке нахалов, — Надо крайне жёсткий отбор делать. Слишком много среди них личностей с гонором не подкреплённым реальными достоинствами. Вот и займись кадровым вопросом, помоги Торму. Но, я думаю, что в этот раз война пойдёт по-другому, и основная работа выпадет мне и Уле. Армии, похоже, достанется только вспомогательная роль, если судить по тем, пока кратким, донесениям Агрия. Наш разведчик сейчас в республике лично присутствует, — пояснил он, — Пока я не выясню точно, что представляют из себя парсанские маги и их непонятные артефакты, соваться туда не стану. Стар я стал для авантюр.
— Ты не старый, государь, а мудрый, — поправил его Чек.
Немного отсмеявшись, они стали одеваться.
— Там ещё на горизонте появилась одна проблема, — сказал Олег, просовывая голову в ворот рубахи, — Проблема далёкая, но очень серьёзная. Только об этом поговорим, когда Гортензия с концерта вернётся. Не хочу об одно и то же несколько раз обсуждать. Это в иных краях есть город Баден-Баден, он два раза повторяется. Но мы не там, а тут.
— Неужели в нашем Майенском герцогстве могли до такой глупости додуматься? — пошутил Чек.
Когда-то в Сольте он выдавал Олега за своего племянника, приехавшего с запада континента. И сейчас вот вспомнил.
 
— Ага, примерно там, — кивнул Олег, — Оттуда же и идеи некоторые. Да, ознакомься с огненными трубами. У меня появился сухопутный вариант пушек. Гораздо более мощный, чем их морские предшественники. Полагаю, что в скором времени они должны сказать своё веское слово.
Чтобы не затуманивать радость встречи, Олег и Гортензия, не сговариваясь, какие-либо дела в день приезда не обсуждали совсем. Но посовещаться им было о чём. К тому же, Олег давно привык во многом полагаться на мнение этой удивительной женщины.