Ритуал для призыва профессора

Я еще раз чиркнула этой зажигалкой, и в комнате появился свет.
— Занятно, — протянула я, — но, давайте, мне и лампу, а-то мало ли чего.
Комендант понятливо хмыкнул и быстренько ушел, оставляя меня наедине с очередным волшебством. Несколько минут я щелкала этой зажигалкой, изображала ковбоя дикого запада, резвилась как никогда прежде.
Чуть позже мне предоставили лампу и объяснили, как ее разжигать с помощью камушка "огняшки". До глубокой ночи я работала, переписывая наброски учебного плана на чистовик. Закончив, потянулась и глянула в окно.
Красота! Небо, усыпанное звездами, тихо, только сверчки в траве поют свои песни. Слышны отдаленные крики обезьян. И такое умиротворение вокруг.
В этот момент я поняла, что хотела бы здесь прожить до конца своих дней. Улыбнувшись, открыла створку окна шире и отправилась умываться на ночь.
Засыпая и обнимая подушку, я вдыхала знакомый мужской аромат.
— Спокойной ночи, Ирина, — раздалось тихое из тени, и оставленная на столе лампа погасла.
* * *
Утро началось не с кофе и даже не с душа. Меня разбудил громкий стук в дверь. Потянувшись, я не сразу сообразила, где я и только знакомый паук, повисший в воздухе сбоку от кровати, привел меня в чувство. Вяло взвизгнув, соскочила с кровати, чтобы тут же, запутавшись в одеяле, повалиться на пол. И встретиться нос к носу с ошалевшим взглядом Дрюни. Дракончик явно пробирался к кухонному шкафу и был пойман с поличным.
— А ну, марш на место, — скомандовала я, — придет время — покормлю, а то повадился мне все запасы опустошать. С таким успехом вымрем мы как динозавры. Я бы на твоем месте — впечатлилась и послушалась.
Дракончик моргнул пару раз и выдал:
— Дай пожрать!
— Место, — рыкнула я.
— Дай пожрать! — настаивал он.
— Никакого "пожрать", пока не будешь слушаться! — я упрямо задрала подбородок.
Стук повторился, оглянувшись одновременно на дверь, мы с дракошей синхронно зевнули.
— Место, Дрюня, станешь слушаться — будешь получать самые вкусные кусочки.
Дракончик моргнул пару раз и, развернувшись ко мне упитанной попкой, пополз на место. Было видно, как он волочит лапку, а крылышко так и вовсе висит безжизненной тряпкой. Во мне разом проснулись и совесть, и жалость.
— Молодец, мой хороший, — похвалила я своего дракончика, — будет тебе сейчас покушать.
Услышав меня, этот чешуйчатый фиолетовый пройдоха ожил на глазах, и даже крылышки подсобрал. Кажется, меня только что нагло развели.
Снова постучали. Добравшись на четвереньках до двери я, наконец, поднялась и распахнула ее. На меня взором пуганой лани с заплаканными глазами смотрела Марика.
— Сначала убираем паука, кормим Дрюню, потом пьем чай, и ты рассказываешь, в чем дело, — девушка кивнула, промаршировала до моей постели, поймала паука, вызвав в моем теле волну омерзительного содрогания, и спокойно выкинула его в окно.
— Не разобьется, — пояснила она свои действия, — там высокая трава.
— Руки помой, — выдохнула я.
— Зачем? — она пожала плечами.
— Ты держала эту гадость в ладонях, помой руки, — повторила я.
Поморщившись, рыженькая пошла выполнять, что сказали. Послышался плеск воды, вскоре девушка снова появилась в комнате.
Я тем временем пыталась заварить чай.
— Ну и что стряслось? — полюбопытствовала я.
— Книги пришла просить, — пробурчала она, присаживаясь за стол.
— Книги?! — я слегка удивилась. — А почему именно у меня? А не в библиотеке.
— Не пускает дуб этот столетний, — Марика даже руки вскинула, — говорит, раз не студентка, так и не положено. Книги — ценное имущество и кому попало его в руки приказано не выдавать. Это я, по его мнению, кто попало. А я читать, страсть, как люблю.
— А чего к ректору не сходишь? Не попросишь допуск.
Марика глянула на меня, как на дурочку.
— Будет ректор академии бегать и выяснять отношение с древесноголовым из-за какой-то уборщицы. Я к храмовникам пошла, зачем только, спрашивается?!
— А чего так? Обидели? — рассказ рыженькой становился все интереснее.
 
— А то, — на ее глазах снова проступила влага. — Вот, смотри, что мне подсунули, думали, что я, как Анка, хвостом покрутить пришла. Она же не вылезает из их комнат. Ну и дали… почитать.
На стол легла книга с впечатляющим названием: "Циклы размножения садовых слизней". Мда, самое оно для молодой девушки.
— И кто это так подшутил? — мило поинтересовалась я, пролистывая столь умную книжку.
— Да есть там один, — Марика запнулась, — да чего один, все они там с довольными улыбками мне это вручали. Думают, раз я с севера, с отдаленных селений, и работаю уборщицей, так и читать не умею, — девушка явно злилась и теряла контроль над своими чувствами. — А у меня мама, между прочим, маг портальщик. Она с госпожой Аалу вместе парой работа, а это многого стоит. И когда ту затягивать во время прорыва в воронку стало, она ее не бросила. Не себя спасала. Моя мама смелая и преданная. Она так и не разжала рук. Моя мама собой пожертвовала, чтобы хотя бы попытаться спасти ту, что подругой считала. А они вот так со мной. Разве это справедливо, Ирина!
В глазах девушки стояли слезы. А я как-то даже растерялась, осознав услышанное. Вспомнилась и та жуткая воронка, что я видела во время прибытия сюда, и демон, что выбрался из нее.
Действительно, пожертвовать собой, зная, что идешь на верную смерть, — это очень достойно и храбро. Это чертовски храбро. На фоне этого рассказа Марики, поступок храмовников стал выглядеть, ну, совсем нелицеприятным. Пинать дочь женщины, что была вашим союзником, — это гадко.
— Несправедливо, — кивнула я, — очень несправедливо и незаслуженно.
Я смотрела на свою рыженькую подружку и понимала — нужно помочь. И дело даже не в том, как повела себя с ней горстка мужиков. А в ее самооценке. Не отвоюй мы сейчас ей право на книги и библиотеку, совсем же скиснет девчонка. А ведь она и хорошенькая, и умная, и, видимо, образованная по местным меркам. Правильно на нее профессор Шау заглядывается, не дурак мужик.
— Да, нет у меня магии, в папку я пошла, — обида Марики набирала обороты, — человек простой, но это не делает меня грязью под их ногами. Чай тоже не господами родились! А Морк так вообще с соседнего селенья, почитай земляк. А вот так со мной. Невежда я, по их мнению, только тряпкой и могу махать.
Девушка явно заводилась и накручивала себя.
— Успокойся, Марика. Книг у меня для тебя не найдется, но с храмовниками мы разберемся, — я многообещающе ухмыльнулась, — поставим этих "мальчиков" на место.
— Так храмовники же, — прошептала рыженькая, мгновенно сдувшись. — Никто им не указ.
Вот эта фраза возмутила меня окончательно.
— И что теперь, все дозволено, что ли? К ним пришли с открытой душой помощи попросить, а они слизней подсовывают, — я бросила книгу на стол. Удар получился неожиданно громким, Дрюня, под шумок своровавший булку хлеба, оторвался от своей трапезы и пугливо глянул в нашу сторону. — Не хорошо это, — процедила я, беря свои эмоции под контроль.
Я видела, как в глазах Марики разгорается страх, но не разделяла ее опасений.
Ну и что эти великовозрастные студенты нам сделают? Да, ничего! Будут стоять и молчать, а главное осознавать, как не правы. Странно, раньше я бы никогда не пошла на разборки, а сейчас прямо жаждала восстановить справедливость. Хотя признаться, еще пару дней назад у меня и подруги такой не было. А Марика славная девушка — это сразу заметно, бесхитростная и открытая. Жалко ее.
— Пьем чай и пошли. Это так оставлять нельзя. А потом еще к лупоглазому дереву в гости зайдем, слишком много это бревно на себя берет. Ты работаешь в Академии, убираешь срач за всеми, так что имеешь полное право пользоваться всеми привилегиями.
 
— Я не преподаватель, — шепнула испуганная Марика.
— И что? Ты работаешь здесь. Трудишься на благо Академии, так что отдача должна быть. Не постучимся до бревна, пойдем к ректору, — уверенно заявила я.