Снегурочка на заказ (СИ)
Он истолковал всё верно. Я осознала это по тому, как крепко он обнимал меня, прижимая к себе, как страстно целовал, уже совершенно не боясь спугнуть, потому что, очевидно, понимал: я не сбегу, должно быть, никуда от него уже и не денусь. Как бы мне ни хотелось поспорить, но я чувствовала, что пропала. От здравого смысла в моей голове уже ровным счетом ничего не осталось, и виноват в этом именно Котовский.
— Вчера, — прошептала я, когда Даниил наконец-то ослабил хватку и позволил мне хотя бы сделать полноценный вдох, — ты убеждал меня в том, что я буду жалеть.
— Вчера, — возразил Даниил, — я видел, что ты почти не соображаешь. Конечно, ты бы жалела. Потому что считала бы, что это алкоголь или какая-то другая гадость сделали за тебя выбор.
— А теперь его делаю я сама?
— Разве нет?
— Да, — сдалась всё-таки я. — Да, ты прав.
Мне даже неинтересно было узнать теперь, почему я так странно вела себя вчера вечером. Большая часть воспоминаний напрочь стерлась из памяти, но это не имело никакого значения. Мне хотелось наслаждаться тем, что Даниил рядом, тем, что он — мой, даже если всё это — временная иллюзия, которая вот-вот растает… Или нет?
Будто пытаясь вернуть меня в реальность, Даниил вновь прильнул к моим губам страстным поцелуем, и я обвила его шею руками, цепляясь за мужчину, как будто он собирался раствориться в воздухе, наслаждалась жаром его рук, скользящих по моей спине, и, казалось, была готова полностью раствориться в неожиданных, совершенно незнакомых мне, признаться, чувствах.
Наверное, я впервые была действительно готова зайти достаточно далеко — и не знаю, сумела ли бы одуматься, если б не хлопнувшая громко дверь.
— Ой! — раздалось из дверного проема восклицание. — Ой, вы тут! Я помешала?
— Конечно, помешала! — почти прорычал Даниил, нехотя выпуская меня из объятий и оборачиваясь к незваной гостье. — Вита, тебя не учили стучать? Что ты хотела?
Я смотрела на Виталину и почему-то не могла избавиться от ощущения, что с нею было связано что-то очень важное. Вспомнить бы только, что именно? Но в голову упрямо не приходила ни одна разумная идея, и я даже заставила себя отвернуться, чтобы не пялиться на неё, как невоспитанная дурочка откуда-то из провинции. Хотя, на уровень культуры место рождения обычно не влияет.
Почему-то в голове засела какая-то ассоциация с Витасей, которую я никак не могла добыть из своей памяти. Что же такого случилось, что женщина запечатлелась у меня в голове и теперь воспринималась иначе? Но вспомнить так и не удалось.
— Да в доме никого больше нет, — пожаловалась Виталина, даже не думая оставлять нас с Даниилом наедине. — Дана уехала куда-то, Василий с детьми пошел гулять, заодно и Лешку с собой взял, Елена Владимировна и Сергей Петрович с ними пошли… А я просто с ума схожу от одиночества. Приехала сюда, — Витася тяжело вздохнула и оперлась плечом о дверной косяк, явно собираясь рассказать душещипательную историю своей жизни, — чтобы не провести праздники наедине с Алешкой. Мы и так всё время вдвоем с ним, я уже замучилась просто… А получается, что я вообще одна.
Я была уверена, что Котовский сдержится и предложит Виталине помощь, но, кажется, Даниил растерял остатки желания быть любезным.
— Вита, — раздраженно промолвил он, — почему, пытаясь найти себе компанию, ты не присоединилась к Василию, детям и моим родителям? Мне кажется, это куда более подходящая компания, чем та, которую ты пыталась найти в нашей с Олей спальне. Мы не слишком удачные собеседники. Особенно сейчас.
— Но… — прямой вопрос, казалось, выбил женщину из колеи. — Но… Я просто подумала, что Дана будет ревновать, если я проведу день с Василием. У неё и так с ним сейчас напряженный этап в жизни, мне не хотелось бы усложнять ещё больше.
Даниил наконец-то выпустил меня из своих объятий и подошел к Виталине. Я видела, насколько он был зол — и с каким трудом сдерживался, чтобы не высказать Витасе прямо в лицо всё, что он думает о её глупых уловках. Настолько примитивных, что даже я, не имеющая ни малейшего опыта в отношениях, считала это редкостной глупостью — вести себя таким образом.
— Мне б не хотелось тебе этого говорить, — произнес Котовский, явно не испытывая ни малейшего дискомфорта из-за того, что ему приходится прямо в лицо Вите рассказывать, что именно он думает о её затеях, — но, Вита, как ты думаешь, что больше заставит женщину ревновать: то, что ты с её мужчиной, детьми и родителями пойдешь в лес или что ты придешь к мужчине в спальню?
— Ну я же не прихожу к Васе в спальню, — заморгала Виталина.
— Зато ко мне приходишь. И я надеюсь, что сегодня это была последняя попытка.
— Да я просто хотела…
— Вита, — Даниил сжал зубы, кажется, пытаясь заставить себя ответить хотя бы более-менее культурно, — будь добра, на сей раз услышь меня. И пойми правильно. Что бы ты ни делала, это не поможет. Навещать меня в моей спальне не надо. Рассказывать моей невесте о том, что я хочу четверых детей, был влюблен в тебя с пеленок или ещё какую-нибудь глупость — тоже не стоит. Если ты хочешь провести остаток праздников в компании моей семьи, я вмешиваться не буду. Это ваши с Даной дела, я не имею привычки вести себя здесь как хозяин. Но если ты ещё раз выкинешь что-нибудь в этом роде, то я куплю тебе билет на поезд, лично усажу на него и с удовольствием проведу несколько оставшихся от отпуска дней без тебя.
Виталина помрачнела.
— Я всего лишь думала…
— Не надо думать, Вита, — твердо промолвил Даниил. — С меня довольно. Не испытывай моё терпение, пожалуйста.
Женщина позволила себе стоять в дверном проеме ещё секунды две или три. Потом, поняв наконец-то, что никто не станет её останавливать и просить прощения, гордо фыркнула, развернулась на сто восемьдесят градусов и уверенным, быстрым шагом направилась прочь, даже дверь за собой не закрыла.
— Ну, я не гордый, — ухмыльнулся Котовский ей в спину. — Захлопнуть дверь я и сам могу, если кто-то не способен справиться с этой сверхзадачи.
Он явно был зол, и, когда Даниил обернулся ко мне, я вдруг увидела того же самого начальника, которого, признаться, побаивалась. Домашний, милый Даниил Котовский, который уже стал мне таким родным за эту неделю, куда-то исчез, освободив место для холодного, жесткого мужчины, который терпеть не может, когда ему перечат.
— Давно пора было это сделать, — произнес Даниил, как будто не поняв, почему я так на него смотрю. — Ну что? Прогуляемся?
— Да, — кивнула я, выдавив из себя улыбку.
— Что-то не так?
— Нет, — я улыбнулась. — Спасибо, что наконец-то поставил её на место.
Вот только это заставило меня вспомнить, кто я на самом деле и почему здесь нахожусь.
Глава двадцать вторая
Я так и не смогла избавиться от ощущения сильного напряжения. Весь вчерашний день прошел как-то очень странно, как будто в тумане, и я до сих пор проматывала в голове фразы, сказанные Даниилом Виталине. Он не грубил, был предельно культурен и толерантен, насколько такое вообще возможно в случае с Витасей, но я упорно не могла избавиться от ощущения, что из-за меня в этом доме что-то поломалось, что-то испортилось…
На самом деле, все шло своим чередом. За завтраком, когда все жители дома вновь собрались за одним столом, Вита была крайне приветлива, весела и все пыталась уложить Даниилу на колени салфетку, но была уверенно отсажена от него Еленой Владимировной. Теперь, когда Виталина каким-то чудом оказалась между единственными свободными мужчинами — десятилетним Андреем и семилетним Алешей, — она наконец-то сумела успокоиться и вела себя более-менее прилично. Правда, пару раз попыталась хотя бы под столом, хоть ногой, но дотянуться-таки до Котовского, но промахнулась, задела Дану и, опасаясь лишней ревности в контексте сидевшего не так далеко Василия, присмирела.
Дана была чернее тучи. То, с каким видом она насыпала в тарелки детям еду, вряд ли было нормальным поведением любящей матери. Василий наблюдал за своей супругой молча, кажется, с трудом сдерживаясь, чтобы часом не прийти ей на помощь — но всё равно не давал себе воли, например, подать что-нибудь Богдане или сказать, что сделает столь неприятную для неё работу сам. Их отношения, как мне показалось, стали ещё более натянутыми, но, вполне возможно, Богдана просто сегодня была не в самом хорошем настроении.