Любовница (СИ)

Во дворце нас долго вели запутанными коридорами, чтобы под конец оставить в одиночестве в огромном зале. Колоннада в два ряда поддерживала высокие своды потолка, украшенного росписью. Часть стены было украшено мозаикой, верх окон украшал витраж. Яркие южные мотивы, где любой завиток растения имеет тайный смысл и множество толкований.
— Не думал, что он пойдет на официальное представление, — недовольно процедил сквозь зубы Эрг.
— Это плохо? — рискнула уточнить я.
— Нежелательно.
Муж приобнял меня за плечи и успокаивающе сказал:
— Самое главное — ты должна помнить, что ты подданная империи Валакания. На тебя требования Гарустажа к женщинам не распространяется. Не разрешай никому за себя решать. Даже когда настойчиво будут настаивать, чтобы ты ушла — даже не сомневайся. Твое место рядом со мной.
— Я не собирался пополнять свой гарем, Эргат, — раздался голос за нашей спиной.
— Эрг, повелитель, я не отношусь к роду Астурсов.
— Ерунда, мальчик, внешняя мишура меня не интересует. Ты мой сын.
Один из сопровождающих повернулся к водителю и что-то негромко произнес. Машина начала перестраиваться, однако Эрг нахмурился:
— Почему изменили маршрут?
— Ваша госпожа…
— Моя жена успеет прогуляться по парку. Я недоволен. К шейху.
Во дворце нас долго вели запутанными коридорами, чтобы под конец оставить в одиночестве в огромном зале. Колоннада в два ряда поддерживала высокие своды потолка, украшенного росписью. Часть стены было украшено мозаикой, верх окон украшал витраж. Яркие южные мотивы, где любой завиток растения имеет тайный смысл и множество толкований.
— Не думал, что он пойдет на официальное представление, — недовольно процедил сквозь зубы Эрг.
— Это плохо? — рискнула уточнить я.
— Нежелательно.
Муж приобнял меня за плечи и успокаивающе сказал:
— Самое главное — ты должна помнить, что ты подданная империи Валакания. На тебя требования Гарустажа к женщинам не распространяется. Не разрешай никому за себя решать. Даже когда настойчиво будут настаивать, чтобы ты ушла — даже не сомневайся. Твое место рядом со мной.
— Я не собирался пополнять свой гарем, Эргат, — раздался голос за нашей спиной.
— Эрг, повелитель, я не отношусь к роду Астурсов.
— Ерунда, мальчик, внешняя мишура меня не интересует. Ты мой сын.
Два разъяренных мужчины стояли напротив друг друга. Два сильных мага. Мне показалось, что зал резко сузился, потолок уже не был таким высоким, а наоборот, давил. Что сейчас будет? Предугадать невозможно. Это не политика, это давняя рана, которая кровоточила у обоих. Некстати вспомнились слова об однолюбии магов. Сын потерял мать, влюбленный убил любимую и потерял сына. Я раньше не понимала, почему это проклятии мага. Но сейчас, смотря на мужа и свекра, осознала. В постели можно заменить, страсть многолика и неприхотлива к партнеру. Любовь же змеей вползает в сердце, и чаще от второй половины зависит твоя жизнь, твой рассудок.
— Калионика, — тихо произнесла я.
— Что? — мужчины повернулись ко мне.
— Ты сказал, что настой калионики надо пить по часам, тогда он поможет, — придумывала я на ходу, притворяясь глупой красавицей.
Мужчины переглянулись, но прежней ярости уже не было.
— Ты поишь ее калионикой? — усмехнулся шейх.
— Лучшее восстанавливающее средство.
— Сейчас его принесут.
— И воды, — поспешно добавил Эрг.
В глубине зала обнаружился небольшой уголок с диванами и низким столиком, на котором уже стоял бокал с темно-красный настоем, графин с водой и легкие южные сладости.
Муж разбавил вдвое лечебный напиток и протянул мне.
— Азиэль очень мудрая, несмотря на юный возраст, — негромко заметил шейх, — я тебя понимаю и не понимаю одновременно.
— Она валаканийка, повелитель.
— В ней кровь ирдархских гор. Ты любил сказки про северные горы.
То, что шейх предпочитал говорить обо мне в третьем лице, не обращаясь напрямую, немного нервировало. Возникшая тишина еще больше заставляла волноваться, тем более настой я выпила, и не знала куда спрятаться от пристального взгляда шейха. Эрг же наоборот не сводил глаз с отца.
— Я даю защиту. Опустись на колени, дитя мое, — просьба прозвучала как приказ.
Эрг кивком подтвердил, что я должна выполнить указание. Рука шейха коснулась головы:
— Ты из рода Астурсов, дитя. Мой кров, мой котел, мои стены теперь твои. Встань.
Он помог мне подняться и заговорил.
— Эргат, твое появление во дворце не прошло незамеченным. Официального представления не избежать. Так кого я встречаю — сына или подданного, или премьер-министра дружественного государства?
— Я присягал Валакании, повелитель.
— Мальчик, слова подобны ветру. Твое сердце — вот ответ, — он повернулся ко мне, — как тебя этот вредный мальчик называет наедине?
Выпад был настолько неожиданный, что я опешила.
— Аззи, — удивительно, но Эрг рассмеялся и сам ответил за меня.
— Аззи, дитя мое, повлияй на этого гордеца. Его упрямство не дает обнять мне сына любимой женщины.
— Повелитель, — вспылил Эрг.
— Ты знаешь, о чем я говорю, сын, ты сам пережил предательство.
— Она была моя мать.
— Пойдем, Аззи, ему надо остыть.
Мне не дали даже слово вымолвить, совершенно не по южным обычаям подхватили под локоток и даже повели за собой, прежде чем я опомнилась и бросилась обратно к мужу. Тот поймал и нежно обнял. Шейх усмехнулся
— Аззи, ты можешь пойти с отцом. Мне надо подготовиться, — Эрг погладил по голове.
— К чему?
— К возвращению в род.
— Но ты же не хотел.
— Все будет хорошо.
Я застыла в нерешительности. Сын и отец общались на повышенных тонах, не договаривая, с обвинениями, а сейчас Эрг меня отпускает погулять с шейхом и готовится к роли блудного сына. Мое замешательство было замечено. Муж устало вздохнул и просто спросил:
— Отец, разве нам обязательны все эти традиции? Я признал, ты принял. Зачем вся мишура?
— Традиции, сын. Традиции и ритуалы держат основу и помогают законопослушанию. Если я как правитель буду нарушать законы, то и подданные решат, что им можно. Зачем мне разгул преступности и лишние проблемы?
— Аззи, иди с отцом, — переключился на меня Эрг, — мне правда надо подготовиться. Хотя бы переодеться в национальные одежды. Это долго и скучно.
— Ты сам сказал, что мое место рядом с тобой.
— Тебе повезло, сын. Жаль, что до этого ты наломал дров. У вас полчаса, скоро закат.
Шейх исчез, воспользовавшись порталом. Меня же Эрг увлек на выход.
— Азиэль, твое внезапное упрямство сбивает планы.
— Я помешаю?
— Пока я буду переодеваться? Нет. Но у нас одна общая комната и уйти мне некуда будет.
Зал преобразился. Лучи заходящего солнца окрасили его в невероятные цвета, блики от витражей играли по стенам и потолку, по колоннам и полу. Зал был полон мужчин в национальных одеждах, я не увидела ни одной женщины. Все с достоинством молчали, либо тихо переговаривались. Я чувствовала на себе любопытные взгляды, но открытое внимание никто не оказывал. Мое место было за креслом шейха, там расположили небольшой пуф, но я предпочла стоять, чувствуя себя неловко в современном платье и шляпке с вуалеткой посреди ритуальных мечей у воинов в длинных кафтанах и чалмах на головах. Да, мне приставили охрану из двух человек с закрытыми лицами. Они следовали за мной тенью, не мешаясь, но и не подпуская никого.
Шейх появился, когда солнце последний раз вспыхнуло в оконной мозаике и погасло, на мгновение зал погрузился во тьму, чтобы потом засиять под огнями свечей. Описывать церемонию сложно, тем более мне, которая была знакома с историей Гарустажа лишь по книгам. Тем более часть ритуала проходил на древнем языке, хотя уже более двухсот лет назад Гарустаж тоже вошел в языковой союз, что облегчало работу по внешним связям. Каждая страна имела диалект однако все равно валаканиец мог понять достианца, кеританец — гарустажца. Вид босого Эрга вызвал даже чувство жалости. Ради чего он это терпит? Ради себя? Ради отца?