Генерал-коммандант

Итальянец мстительно стрельнул взглядом на ван Вервльета.
— Ищем… — буркнул комендант. — Я и так всех, кого мог, подобрал. А специалистов для крейсеров велено не трогать.
Я про себя вздохнул. Нехватка обученного личного состава становится настоящим бичом. Когда еще те кадеты из военно-морских училищ вернутся…
— Через месяц станет полегче… — Машинально отговорился и неожиданно заметил большую группу азиатов, сидевших на корточках неподалеку от причала.
Первый же американский пароход привез почти две тысячи китайцев, в рамках оговоренной помощи. Большую часть мы отправили на строительство укрепрайонов и на предприятия концерна «Трансвааль», а эти, видимо, ждали отправки на работы в форты, защищающие Дурбан с моря. К сожалению, укрепления достались нам в весьма плачевном состоянии и требовали серьезного ремонта. К тому же усиленными темпами строились еще два.
Корнелиус подтвердил мою догадку.
В голову пришла неожиданная мысль. Китайцы… а почему бы и нет?
— За мной… — Я направился к азиатам.
К счастью, среди них быстро нашелся переводчик с английского языка.
— Кто умеет плавать, поднимите руки.
Щуплый парнишка перевел остальным. Пловцами оказалось подавляющее большинство. Со следующими вопросами выяснилось, что большая часть китайцев — моряки. То есть почти моряки: жили на побережье, рыбачили и ходили на джонках, причем не только парусных, но и моторных. Четверо вообще служили на морских кораблях, а двое из них, в том числе переводчик, даже в военном флоте ея величества императрицы Цыськи.
Черт, прямо клондайк кадров. Надо будет остальной трудовой контингент тщательно профильтровать.
Ткнул пальцем в миноноски:
— Кто хочет служить на этих кораблях?
Ни один из китайцев даже не пошевельнулся, так и остались сидеть с каменными мордами.
— Хорошо. Жалованье — полфунта в неделю, бесплатная форма, отличная кормежка, пороть будут только за настоящую провинность, в случае смерти — единовременная выплата родным в сто пятьдесят фунтов. Задача — убивать тех, на кого покажет командир. В основном англичан. Контракт на два года с возможностью продления…
Переводчик снова растолковал предложение, но реакции опять не последовало.
Я уже приготовился выругаться, но тут…
Уж не знаю, что на них подействовало: возможность убивать бриттов или добротное жалованье, но встали разом почти все.
— Выбирайте самых толковых, капитан, — приказал я итальянцу. — Теперь все зависит от вас: при должных усилиях из них получатся великолепные матросы. — И, предупреждая возможные возражения, строго добавил: — Иных кадров у меня для вас пока нет.
Но, к моему дикому удивлению, Джузеппе возражать не стал.
Следом пришла череда самих катеров.
Я облазил их от носа до кормы, а потом подозвал к себе парней из конструкторского бюро, которых притащил с собой.
— Гребаный кольт — долой с кормы. Вместо него — спарку пом-помов. Еще по спарке «виккерсов» и «максимов» с каждого борта. Курсовую пушку пока оставить, но оснастить ее щитом. Вот сюда — дымогенераторы, а здесь установить пакет реактивных снарядов на станке. Поворотный торпедный аппарат тоже демонтировать и заменить разнесенными по бортам стационарными одинарными пусковыми под наши торпеды. Сроку вам — месяц…
Называя торпеды «нашими», я сильно покривил душой.
Оный Уайтхед успел продать лицензии на производство своих шайтан-машин чуть ли не всей Европе. Вот и мы не остались в стороне, так сказать, приобщились к прогрессу. Это все те же торпеды Уайтхеда последней модели, которые мы закупили у германцев. Калибр четыреста пятьдесят семь миллиметров, в изначальной модификации дальность на скорости около тридцати узлов — всего полторы тысячи ярдов.
Весьма посредственные торпеды, даже скверные, но мои молодые и талантливые кадры уже успели над ними поработать. В первую очередь несоизмеримо возросла мощность заряда, так как пироксилин мы заменили взрывчаткой на основе гексогена. С точностью тоже подшаманили, да и дальность со скоростью увеличили. Впрочем, совсем ненамного, но, как бы там ни было, боевые возможности значительно возросли.
 
Разобравшись с миноносками, отправился в док, где ударными темпами переоборудовали два каботажных парохода под десантные транспорты. Переоборудование в основном заключалось в устройстве примитивных аппарелей и установке скорострельных орудий на палубе. Еще две посудины превращали в плавучие батареи — на каждый кораблик устанавливали по два десятка восьмиствольных реактивных установок. Помнится, во Второй мировой американцы довольно успешно пользовали нечто подобное во время десантных операций. В морском бою — совершенно бесполезная штука, но для моей задумки очень даже сгодится.
Тут свирепствовать почти не пришлось, со сроками справлялись, так что порка произошла чисто формально, «для порядку», как выражается Степан Наумыч.
В доке остался Никола Тесла, прибывший со мной на базу, он сразу полез в машинное отделение кораблей, изучать двигатели, ну а я отправился прямо на минную станцию, которой заведовал мой старый соратник еще с первой кампании, инженер-лейтенант Российского императорского флота Павел Евграфович Зеленцов. То есть бывший лейтенант — на данный момент он капитан-инженер первого ранга флота Южно-Африканской Республики и подданный ЮАС.
Как я уже говорил, подавляющее большинство действующих кадровых офицеров русской армии, оказывающих нам помощь на тех или иных основаниях, не согласились остаться служить в Африке и после последней кампании все убыли домой. Остался всего один — Зеленцов. И причиной такого поступка послужила… любовь. Пашка по уши влюбился в простую бурскую девушку, она ответила взаимностью — в результате я приобрел великолепного, талантливого морского инженера. Впрочем, помимо возвышенного чувства любви тут сыграли роль еще и убеждения Павла Евграфовича — как выяснилось, он дико ненавидел самодержавие, правда, при этом не принадлежал ни к одной политической партии.
Но, как я всегда говорю, не суть. Паша здесь, и это главное.
Едва я подошел к станции, как мне навстречу, лихорадочно застегивая китель на ходу, вылетел сам Зеленцов. Рожа в машинном масле, фуражка под мышкой, из кармана свисает пучок проводов и торчит отвертка… — так сказать, картина маслом.
Я аж прямо восхитился.
— Господин генерал… — забормотал капитан-инженер, криво нахлобучив на башку фуражку.
— Что вы себе позволяете… — злобно зашипел де Вервльет на Зеленцова. — Немедля приведите себя в порядок…
Я вздохнул. Ну да, без взбучки здесь не обойдется. Все знают, что любимчиков у меня нет. Верней, есть, но деру по службе я их наравне со всеми. Ну что же, Паша, не обессудь. Сам подставился…
— Не понял, ржавый якорь вам в клюз, форма одежды для кого утверждена, для сифилисной русалки? Смирно!..
Следующие пару минут прошли в лучших морских традициях. Правда, всего лишь ополовинив свой запас крепких выражений, я угомонился.
— Показывайте свое хозяйство, капитан-инженер…
В громадном ангаре стройными рядами стояли на тележках большие шары зловещего черного цвета, утыканные по верхней полусфере недлинными рожками. Еще несколько штук находилось в разобранном состоянии.
Я подошел к ближайшей и ласково провел ладонью по шершавому корпусу. Да, это еще один наш аргумент против британцев. Несколько сотен морских якорных гальваноударных мин. Способ установки на заданное углубление — автоматический штерто-грузовой, с поверхности. Инициация — электрическим способом: колпаки на «рогах» содержат в себе сухую угольно-цинковую батарею с электролитом в стеклянной ампуле. При ударе корабля о мину свинцовый колпак сминается, ампула разбивается и электролит активизирует батарею. Ток от батареи поступает на запальное устройство и воспламеняет детонатор, после чего происходит грандиозный «бабах».
 
Да, конструкция простейшая и почти ничем не отличается от большинства подобных устройств нынешнего времени, да и внешне мина очень похожа на российскую образца 1898 года. К слову, настолько удачную, что она оставалась на вооружении российского, а потом советского флота, если мне не изменяет память, аж до шестидесятых годов двадцатого века.