Игрушка Ворона (СИ)

- Сегодня будешь обслуживать меня, - заявил Воронов, а я вместо того, чтобы слушать, наблюдаю за тем, как баба целует его в шею и облизывает за ухом. Похотливая сучка! – Будешь приносить мне выпивку и выполнять прихоти Миланы. Справишься с этим сегодня, возьму к себе в личные помощницы, уяснила?
- Угу, девочка на побегушках, а не помощница, - пробормотала сама себе.
- Не слышу ответа, - рявкает.
- Поняла.
- Зай, идем, нас уже все заждались, - лепечет рыжеволосая стерва и тянет Воронова за собой.
Кажется, мы приехали не к нему домой, а к кому-то в гости. Что тут еще сказать? На уме только одни маты.
  
8.
 
Ненавижу ждать. Мне кажется, что это самая тупая трата времени, которую только можно себе представить. Я люблю действовать. Пусть часто из-за этого набиваю себе «шишки», но, на мой взгляд, это лучше, чем просто стоять и ждать непонятно чего. Движение – это жизнь. Этому принципу я подчинялась столько, сколько себя помнила. Нет, конечно, иногда хочется отдохнуть, но в основном я привыкла что-то делать: убираться, готовить, шнырять по карманам прохожих, потом от них же убегать и всякое тому подобное. А сейчас я стою неподалёку от Воронова и его подружки, ожидая, когда ему стрельнет в голову, что-то мне приказать.
Это унизительно. Но я понимала, что у меня нет другого выхода. Смешно получается, сама же Лесю и Петю учила не влезать в чужие банды, а по итогу и себя и друзей втянула в такую трясину, из которой вряд ли уж получится вылезти. Ловушка сработала блестяще, причем, Воронов для этого почти что, ничего не сделал. Но с другой стороны, я успокаивала себя тем, что всё не так уж и плохо. Петя с Лесей пристроены, да и я тоже. Да, может, и не самая лучшая работа в мире, но и мы не образцы интеллектуальности, хотя, когда я жила в детдоме, то перечитала почти все книжки, что были в нашей скромной библиотеке.
Рыжая мымра иногда поглядывала на меня и если бы она умела, то непременно уничтожила своим ядовитым взглядом. Наша неприязнь была взаимной, хотя я до конца не понимала, почему баба Воронова настолько меня не переносит. Как правило, такие как эта богатенькая краля, на таких как я, смотрят либо с пренебрежением, либо делают вид, что меня не существует. К такому я давно привыкла, но уж точно не к той жгучей ненависти, что отчетливо прослеживалась в голубых глазах Миланы.
Хорошенько заправив водолазку в брюки, как бы укрепляя свою «броню», я продолжала ходить за сладкой парочкой, будто тень. Никто из богатеньких гостей, которые подходили к Воронову не обращали на меня внимания, и это оказалась единственная мелочь, что облегчала мое пребывание в доме.
- Принеси мне виски, - приказывает Вадим, кивая головой в сторону небольшого круглого столика, где на подносе стояли уже наполненные стаканы с алкоголем. – И один кубик льда брось.
Семеню к столику. И зачем Воронову вообще понадобилась личная девочка на побегушках? Боится, что его могут отравить? А не боится, что это могу сделать я? Да нет, на такое я бы никогда не пошла.
Беру стакан и ищу взглядом лёд. Нахожу ведерце с кубиками льда и щипцы. Кое-как, совсем неумело подцепляю льдинку щипцами и опускаю в напиток. Получается не так-то и плохо. Я горжусь собой, будто только что сделала нечто невероятно трудное. Уже хочу вернуться к Воронову, но неожиданно ко мне обращается высокая стройная женщина лет сорока, в строгом черном костюме и с тугим пучком светлых волос:
- Возьми салфетку, - взгляд зеленых глаз перемещается к столику с алкоголем, где на самом краешке стопкой лежали белые салфетки.
- Зачем?
- Чтобы руки не были влажными, - она мне улыбается, обнажая свои красивые белоснежные зубы. Еще никогда человек, явно не обделённый деньгами мне не улыбался. – Виски холодный, а в помещении жарко, понимаешь, о чем я? – улыбка женщины стала еще шире. Как странно, она не стремилась меня унизить, просто объясняла простые вещи, которые я должна была бы и сама учесть.
- Спасибо, - я быстро беру салфетку, оборачиваю ее вокруг ребристого донышка и спешу к Воронову. – Держите.
Он забирает стакан и продолжает разговаривать с какими-то мужиками. Я занимаю свое привычное место «тени» и продолжаю ждать непонятно чего. Наблюдаю за людьми, но картина богатых утырков быстро мне надоедает, поэтому я смотрю только на Воронова. Он, кажется, прекрасно себя чувствует в такой обширной компании. Иногда улыбается и даже шутит. Несмотря, на шрам, женщины вьются вокруг него и бросают в его сторону голодные взгляды. Меня этот факт злит, и я ничего, совсем ничего не могу сделать с этой необъяснимой злостью. Похоже, если человек наделен харизмой, то никакой шрам ее не вытравит, вот поэтому Вадим так уверенно себя и ведет, ну еще и потому, что он глава местной мафии.
Время идет. Я хожу туда-сюда, и сесть, конечно же, права не имею. Ноги не болят, я их уже так натренировала беготнёй от жертв своего воровства, что могу хоть сутки не садиться. А вот жрать и спать уже хочется, а этот сабантуй, похоже, еще не собирается «сворачиваться».    
Многие гости уже нажрались, может и не до поросячьего визга, но всё равно прилично. Дорогие пиджаки теперь валяются везде, где попало, а в воздухе обширной залы с камином, где собственно я всё время и проторчала, запахло горьковатым запахом сигар.
- Мартини хочу, - капризно заявила Милана, так и не отлипнув за весь вечер от Воронова ни на секунду.
- Алис, мартини принеси, - не поворачивайся ко мне, приказывает Вадим.
- Две оливки кинь и один кубик льда, - с пренебрежением дополняет рыжая стерва и тоже не смотрит на меня. – Надеюсь, у них есть оливки? – этот вопрос адресован уже Воронову, но он его игнорирует и это заставляет меня улыбнуться.
Пытаюсь найти это тупое мартини, но я в принципе не знаю, как оно должно выглядеть. Я им тут кто? Знаток дорогого пойла?
- А где у вас здесь мартини? – интересуюсь у молоденькой девочки, которая явно здесь занимает пост домработницы, судя по ее одежде.
- Всё выпили, на кухне еще бутылка стоит, - она проводит меня на кухню и куда-то уходит.
Да уж… Богатые дяденьки устраивают попойку, но совсем не следят за безопасностью. Похоже, деньги - не залог ума. Нахожу бутылку с соответствующим названием. Воняет нещадно, я крепче пива никогда ничего и не пила. Взяв такой же стакан, в котором я приносила виски Воронову, наливаю это пойло и рыщу в поисках оливок. Что это вообще такое? Приблизительно я понимала, что это, но вот вживую никогда не видела.
Кухня огромная ровно, как и холодильник. Это даже не холодильник, а какой-то космический корабль. Открываю его, а там жратвы ну просто немеряно. Нас так даже Вадим не укатывает. И мясо, и колбасы, и сыры, и фрукты, короче, тут есть всё. Могла бы, на горбу этот холодильник утащила, но вовремя отдёргиваю себя, вспоминая, что теперь я вроде как неплохо живу.
Ищу среди всяких бутылочек, ровно стоявших в дверце холодильника, проклятые оливки и вдруг ощущаю, как чья-то пятерня ложится на мою задницу и больно так ее сжимает.          
На какую-то долю секунды я впала в ступор. В детдоме меня и лупили, и за волосы таскали и даже одежду на мне рвали в разгаре драки, но вот за зад никто не хватал. Подозреваю, что пацанам я как девочка совсем не была интересна. Оно, конечно, и не удивительно, учитывая мою мальчишескую походку и дикий нрав. Да, у меня рано начала расти грудь и округляться бедра, но со своим грубым характером я вряд ли вообще могла кому-либо нравиться.
И вот, кто-то теперь в наглую лапает мою задницу. Не просто касается меня, а лапает и сжимает ягодицы. Я, недолго думая, хватаю первую попавшуюся тарелку в холодильнике, кажется, в ней был овощной салат с маслом и швыряю ее прямо в морду в дрова пьяного мужика. Он определенно не ожидал от меня такой реакции. Я отскакиваю в сторону, чтобы обеспечить себе безопасное расстояние.
Пьяный мужик весь от злости покраснел, даже его лысина стала красной, как помидор. Рассеянный взгляд быстро находит меня, и я вижу в нем свирепость.