Невинный соблазн

Спенс подавил усмешку:
— Хотел бы я это увидеть. А что случилось? Твоя… м-м… подопечная застала тебя в компрометирующей ситуации?
— Примерно так, — сухо ответил Джек, вспомнив сладость губ Мойры и ее нежное тело. — Все это крайне не кстати. Теперь придется умасливать Викторию, чтобы она все-таки вышла за меня замуж.
— Не думаю, что ее придется долго уламывать, — задумчиво заметил Спенс. — Да, кстати, ты слышал последнюю сплетню?
— Какую? В городе Лондоне полно слухов.
— Но эта история достоверная. Речь идет о лорде Роджере Мэйхью, наследнике старого графа Монклэра.
— Что же Роджер натворил на этот раз? Ничто, связанное с этим негодяем, меня не удивит. Знаешь ли ты, что он член «Клуба адского пламени»? Он с приятелями пытался затянуть в этот клуб и меня.
— Слава Богу, что ты отказался. Болтают, что он смылся на континент в глухую ночь. Все очень загадочно. Его приятели отпадают, что он уехал. Кажется, за ним куча карточных долгов. Его родители в ярости.
— Скатертью дорога! — бросил Джек.
  
Глава 4
 
Джек вернулся в Грейсток-Мэнор к тому времени, как Мойра заканчивала завтрак. Есть левой рукой было не слишком удобно, но Мойра кое-как управилась и вполне утолила голод. Когда на пороге ее комнаты появился Джек вместе с Джилли, Мойра обрадовалась — порядком наскучило лежать в постели.
— Доброе утро, — отрывисто поздоровался Джек, стараясь не смотреть, как от дыхания Мойры поднимается простыня на той самой груди, которую он с такой страстью целовал ночью. — Это Джилли, ваша новая горничная. — Джек подтолкнул девушку вперед.
Джилли так засмотрелась на покрытое синяками лицо Мойры, что даже забыла сделать реверанс. Джек снова подтолкнул ее, и она поспешила исправить оплошность.
— Доброе утро, миледи, — приседая, произнесла она. — Я постараюсь услужить вам. Сэр Джек сказал, что с вами произошел несчастный случай.
Мойра удивленно вскинула глаза на Джека. Миледи? Но ведь она вовсе не миледи. Но, встретив предостерегающий взгляд Джека, воздержалась от дискуссии.
— Да, меня сбила карета, — только и сказала она и добавила: — Я уверена, что мы с вами поладим, Джилли.
— Чего бы вам хотелось, миледи?
— Принять ванну, — быстро ответила Мойра и вопросительно посмотрела на Джека, — Если это возможно, конечно.
— Разумеется, возможно. Найдите Петтибоуна, Джилли. Он принесет ванну и покажет вам, где хранятся необходимые вещи. Понадобится несколько дней, чтобы вы смогли ориентироваться в этой громаде. А теперь идите и захватите с собой на кухню пустой поднос.
Джилли сделала еще один реверанс, взяла поднос с колен Мойры и чуть ли не бегом покинула комнату, стремясь угодить хозяйке.
— Если она вам не по вкусу, можем подыскать другую, — заметил Джек.
— Джилли прекрасно подойдет. Я просто чувствую себя неловко. Если бы не больная рука, мне бы не понадобилась горничная.
— Горничная вам необходима для соблюдения правил приличия, — сухо напомнил Джек. — На тот случай, если вы запамятовали. Нуждаетесь ли вы в чем-то еще?
— Да. Когда мне можно будет встать с постели? Я как-то не привыкла подолгу лежать. Хотелось бы получить свою одежду.
Джек бросил на Мойру оценивающий взгляд и пришел к заключению, что она выглядит значительно лучше. Синяки потеряли свою устрашающую яркость, опухоль на лице спала.
— Заходил ли вчера доктор Дадли?
— Да. Он сказал, что все идет хорошо, и пневмония, которой он опасался, мне не угрожает. Он наложил на руку лубок и обещал, что снимет его через несколько недель.
— В таком случае я полагаю, вам можно вставать и ходить по дому, только не переутомляйтесь. Я, разумеется, могу приказать Петтибоуну принести вашу одежду. Думаю, он позаботился, чтобы все почистили и починили. Но у нас возникает в связи с этим новая проблема. Вам необходима одежда, соответствующая вашему новому положению.
— Моему положению? — колко переспросила Мойра. — Тому, которое придумали вы и лорд Фенвик?
— Да, миледи. — Джек насмешливо улыбнулся. — Теперь вы леди Мойра Грили. О'Тул звучит слишком банально. Нам придется достаточно тесно общаться, так что я буду называть вас просто Мойрой, а вы меня — Джеком. Это решено. А еще я приглашу к вам модистку, чтобы она сняла мерку. Вам сошьют новые, более подходящие наряды.
— Мне это не нравится. У нас не будет неприятностей? Джек расхохотался:
— Кто может опровергнуть мое утверждение, что вы моя дальняя родственница? Разве что вы не были со мной до конца откровенны, утаили что-то. Как насчет ваших бывших хозяев? Что, если они узнают вас, когда вы появитесь в обществе?
— Мои бывшие наниматели — люди преклонного возраста, они редко выезжают в свет. Да если мы и встретимся, они вряд ли узнают меня в модном наряде.
Мойра сочла за лучшее не упоминать о лорде Роджере, который, судя по всему, пока еще находился за границей.
— В таком случае нам ничто не должно помешать. Как только вы будете соответственно одеты и познакомитесь с тонкостями этикета, я введу вас в высшее общество. Если вы не против, завтра же приступим к нашим урокам. Вы музицируете? Поете? Танцуете?
— Играю на клавесине и пою, — с гордостью объявила Мойра. — Но я никогда не училась танцевать.
Джек был поражен. Мойра не только говорит как леди, она еще обучена пению и игре на клавесине! Почему родители дали дочери образование, не соответствующее ее положению? Где-то здесь кроется загадка, которую хотелось бы разгадать.
— Я сам научу вас танцевать.
Их разговор был прерван появлением Петтибоуна, притащившего ванну.
— Я немедленно принесу горячую воду, миледи.
— Оставляю вас наедине с вашей ванной, — произнес Джек и вышел.
Стоило ему вообразить Мойру купающейся, как его пробрал холодный пот. Это было совершенно не в его духе, вообще ему несвойственно. Женщины ему требовались исключительно для хорошего самочувствия, и то, что Мойра постоянно занимала его мысли, смущало Джека. Девушка возбуждала в нем такое невероятное желание, о котором он раньше и представления не имел. И внушала беспокойство.
Какая скука этот раут у Уиткомов, подумал Джек, направляясь к ломберным столам. Он терпеть не мог толчею, однако игорные столы выглядели соблазнительно. В большинстве своем игравшие могли себе позволить делать высокие ставки и пользовались этим. Если удача ему не изменила, а он чувствовал, что не должна бы, сегодня вечером он вернется домой с изрядным кушем, которого хватит па всевозможные наряды для новоиспеченной леди.
— Я решила простить тебя.
Джек обернулся на голос Виктории и сложил губы в улыбку.
— Признателен навеки.
Виктория пропустила мимо ушей его язвительный тон.
— А ты сомневался? Поедем сегодня ко мне, я хочу как следует помириться.
— Я к тебе приду после игры, — сказан Джек. — Оставь открытым черный ход. Я сам найду дорогу в твою спальню.
— Я буду ждать, — с придыханием проворковали Виктория. — Не задерживайся.
По непонятной причине Джек не испытывал восторга по поводу столь откровенного приглашения Виктории. Всего два или три дня назад он был бы весьма рад провести несколько искрометных часов в ее постели. Сегодня ему оставалось только надеяться, что он окажется ни высоте положения.
Игра шла успешно, и Джек выиграл несколько сотен фунтов. Пожалуй, он никогда не был настолько удачлив в игре. Возможно, он не рожден игроком, подумалось Джеку, когда он, встав из-за стола, прятал свой выигрыш в карман. Второй раз за последние несколько дней Черный Джек признавался самому себе, что его не столь уж захватывает пьянство и карточная игра, и всерьез думал, не бросить ли то и другое. Это его пугало до чертиков. Что-то с ним происходит, и это ему не нравится, просто очень не нравится.
Может, это штучки леди Амелии, размышлял он, пока набрасывал плащ и выходил в сырую ночь. С того фатального дня, когда к нему явилось фамильное привидение, жизнь Джека явно переменилась. Неужели леди Амелия не понимает, что его слишком поздно спасать? Он уже продал душу дьяволу.