Gamemaster (СИ)

После этого мы разговорились, и Рэд поделился, что тоже давно подумывает о том, чтобы оставить пост Алилидера и если не совсем завязать с VR¸ то, как минимум, сократить время в виртуале. Он сказал, что не будет на меня в обиде, если я оставлю группу, временно или насовсем. Я был ему благодарен за понимание – мне и вправду требовался перерыв и отдых от виртуала. А то последние годы слились в непрерывную череду миров VR, от количества и разнообразия которых пестрело в глазах. Я перестал получать те дикие дозы адреналина и удовольствия, как было поначалу. Сейчас вирт вызывал у меня все возрастающее раздражение и усталость. И после того, как я узнал, что для моего друга это не прошло незамеченным, у меня будто камень с души свалился. Мы сыграли еще несколько партий, прежде чем я окончательно убедился, что Сашка не в обиде за мое решение и полностью меня поддерживает. 
Время пролетело незаметно. К нам подошла Лера, позвав нас за столик, где ребята уже заждались. Я приобнял ее, попросив поболеть за меня. Мы шли с Рэдом ноздря в ноздрю и сейчас доигрывали последнюю, решающую партию. Моя девушка задержалась, всячески подбадривая меня. И это, к слову, возымело эффект – я, наконец, обогнал Рэда по очкам и уверенно стал приближаться к победе.
- Вы только посмотрите на них! Хорошо отдыхаете, я смотрю! – за нашими спинами раздался голос, смутно мне знакомый. 
Я нанес решающий удар и отправил черный шар прямиком в лузу, после чего обернулся. За нашими спинами стоял парень лично мне не знакомый. Коренастый, из тех, про которых принято говорить «кровь с молоком», малость заплывший жирком, но с заметными под этим жирком буграми мышц. Винтажные джинсы и серая водолазка с горлом «под подбородок», под воротом которой мигал синеватый индикатор нейролинкера. Коротко стриженый, с редким ежиком светлых волос. Круглое, словно блин, лицо с приплюснутым носом и узко посаженными водянистыми глазами непонятного цвета, которые недобро поблескивали из-под массивных надбровных дуг. Образ дополняли заломленные уши. Серьезно, этот тип всем своим видом напоминал огромного свина. Но весь его вид отнюдь не располагал к шуткам такого рода. Чувствовалось в нем что-то недоброе, и шутить от этого пропадало всякое желание. Чем-то мне его вид показался знакомым, как и его голос. За его спинами стояла еще пара ребят, лица которых в сумраке «Ниагары» я не рассмотрел. На все эти наблюдения у меня ушла доля секунды, а следом в моих глазах вспыхнула вспышка всех цветов радуги, и я осознал, что уже лежу на полу. Голова гудела от сильного удара в висок. Меня вновь от души ударили по ребрам тяжелым, рифленым ботинком, а следом еще и еще раз. Откатиться из-под ударов мне мешал бильярдный стол и все, что я мог, это лишь закрывать руками голову.
- На, сука, на-а-а! – надо мной с остервенением рычал свиноподобный, нанося мне удар за ударом. – Я же тебе сказал, что Лейтер платит свои долги. Нравится, падла?!
Лейтер! Значит, этот мудак нашел нас в реале и решил отомстить за свой позорный проигрыш физической расправой. Нарушая основополагающее правило всех мало-мальски уважающих себя вирт-геймеров – не выносить в реал проблемы вирта. Вот ублюдок.
Уворачиваться от ударов ног становилось все тяжелее, мне достался еще один сильный удар в висок, и на какое-то время мир вокруг стал расплывчатым и нечетким. Сквозь дымку я понял, что где-то правее тоже появились звуки потасовки, а следом услышал истеричный Лерин крик.
- Что ты делаешь?! Отстань от него, урод! 
Меня вдруг перестали пинать и я, перебарывая секундную слабость, встал на ноги. И увидел, что моя Лера, словно дикая кошка, вцепилась ногтями в лицо Лейтера, отвлекая его от меня.
- Отцепись, шалава, – этот гад ударил мою девушку кулаком под дых с такой силой, что ее откинуло назад. 
Время застыло, словно кисель. Я смотрел на то, как Лера, падая, ударилась виском об стальной угол бильярдной лузы, и ее отбросило на холодный бежевый кафель пола. На светлой плитке тут же стала расплываться неестественно-яркая, красная кровь. Уже понимая, что случилось непоправимое, я бросился к ней. Пытаясь вернуть все назад, исправить непоправимое. Но она лежала на холодном полу, та, что пыталась меня защитить и поплатившаяся за это. Маленькая, почти невесомая, словно перышко, она лежала на полу поломанной куклой, и уже ничего нельзя было исправить. Мир скрыла кровавая пелена.
Меня словно выключили, планка упала до упора. Потом я смотрел уже на записи видеокамер наблюдения, пытаясь вспомнить свои действия, но не мог. Психолог-судмедэксперт вынес вердикт – состояние аффекта. Я взорвался, как сжатая пружина, раскидал спутников Лейтера, словно они ничего не весили, а его самого повалил на пол и стал избивать до полусмерти. Я бил своего врага, одним ударом разрушившего все, что было мне дорого, бил его до тех пор, пока меня не стащили с него мои друзья. Перелом челюсти, запястья правой руки и трех ребер, сотрясение, отбитая селезенка и одна сплошная гематома вместо лица. Я месил его всего два десятка секунд, прежде чем меня оторвали от него, но этого времени хватило, чтобы превратить недоумка в мешок с костями и мясом. 
Потом был следственный изолятор, где меня несколько дней мурыжил дотошный следак. Оказалось, что папаша Лейтера какая-то шишка в региональном совете правительства. На его защиту этот идиот и понадеялся, когда поехал вершить над нами расправу. Тот и вправду попытался вытащить свое чадо из переделки, обставив дело таким образом, что это я первым напал на Лейтера, когда тот пришел к нам в «Ниагару», «чтобы просто поговорить». Из дела внезапно исчезли записи с той видеокамеры «Ниагары», на кадрах которой отчетливо видно, что первым нападавшим был именно Лейтер. Мне стали шить немотивированную агрессию, повлекшую тяжкие телесные и покушение на жизнь. Но ситуацию исправил Рэд, направивший запрос в международную комиссию EarthGov по расследованию преступлений. Запись моего шейного видеорегистратора, чудом уцелевшая в потасовке, решила исход дела, благо Рэд имел доступ на сервер, куда архивировались записи моего ошейника. Дело получило огласку и неожиданно широкий резонанс в среде вирт-геймеров. Множество блогеров и топовых игроков высказывались в мою защиту на десятках инфо-площадок. Замять дело было уже нереально. Лейтеру дали год в лунной колонии-поселении, после курса медвосстановления, а меня оправдали, ограничившись месяцем психотерапии. Папаша Лейтера, пытавшийся подтасовать факты судебного дела через парочку своих знакомых, вместе с ними загремел в Каракумы, на разработки полей солнечных батарей, без права работы в органах власти по истечению срока заключения.
Но мне было на все наплевать. Я две недели не уходил из ярославского медцентра, где лежала Лера. Обширная черепно-мозговая травма и кровоизлияние в мозг повлекли геморрагический инсульт и кому. Медикам удалось устранить последствия травмы, но они не смогли предотвратить впадение пациента в кому. 
К исходу второй недели, меня, отупевшего от непрерывного сидения у Лериной кровати, недосыпания и недоедания, вывел в коридор ее отец. Военный с серьезными звездами на погонах, он смог найти себе новое место в изменившемся мире и теперь работал на EarthGov кем-то вроде куратора горячей точки в Русском секторе. Резкий, грубый и прямолинейный человек, привыкший, чтобы ему подчинялись, невзлюбил меня с первого взгляда. И, нужно отметить, было это взаимно. Я чувствовал его отношение ко мне и платил той же монетой. После одного-единственного ужина в кругу Лериной семьи, я наотрез отказался контактировать с ее родителями в будущем. Ее это тогда сильно обидело.
Вот и сейчас ее отец не сказал мне ничего хорошего:
- Уходи отсюда, парень. Я запрещаю тебе быть здесь сейчас и приходить в будущем! – судя по голосу, он зол и его неприязнь ко мне стала еще больше.
- Я переживаю за нее не меньше вашего. И не Вам гнать меня отсюда… - мне плохо, морально и физически, голос звучит глухо и неразборчиво.
- Это по твоей вине она там. Если бы ты не появился в ее жизни, если бы только она послушала меня… все было бы совсем не так! С ней бы не случилось ничего подобного, она была бы жива и здорова, – он выплевывает слова с неожиданной для меня злостью. Винит меня во всем. Что ж, у него есть на это полное право.