Вкус дома (ЛП)

— А ты ждёшь с нетерпением каких-то семейных обычаев?
Повернувшись, он посмотрел на неё:
— Например?
— К примеру, у моей мамы есть особый рецепт ирисок, которые она делает только на Рождество. В доме витает их аромат. Она делает несколько видов, но мои любимые — посыпанные грецким орехом. Для меня Рождество не настанет, если я не почувствую аромат маминых ирисок.
Уилл задумчиво кивнул.
— Я люблю ветчину к рождественскому ужину. И моя мама печёт вкусные рулеты. — Судя по интонации, он не был до конца уверен, об это ли она спрашивает. — С другой стороны, ветчину мы едим круглый год. Да и рулеты тоже.
— Я… видно, что тебе это по душе, — ответила Клэр, стараясь изо всех сил подтвердить его предложение. Уилл казался таким искренним, сильнее, чем она ожидала. Клэр попробовала сменить тактику. — А вы ставите дома ёлку?
Несколько минут Уилл вглядывался ей в глаза, и Клэр могла поклясться, что увидела в них печаль. Потом он снова покачал головой.
— Нет. — Он стал расковыривать мозоль на левой ладони. — Только венок из еловых веток. — Он поднял голову. — Но мы вешаем носки над камином.
— Вот! — воскликнула Клэр. — Носки — замечательная традиция.
Уилл кивнул и продолжил ковырять мозоль. Клэр хотела протянуть руку и остановить его. Создавалось чувство, будто он пытается расковырять в себе дыру. Но затея глупая. Ради бога, это же Уилл Родс. В его сто восьмидесяти пяти сантиметровом мускулистом теле нет ни грамма нежности. Она покраснела при мысли о его мускулатуре, а потом облизала губы и откашлялась, словно остальные попутчики могли понять ход её мыслей.
Что, если Уилл искренне опечален и просто скрывает это?
С любопытством она окинула взглядом его лицо, но прежде чем отвела взор заметила опущенные уголки губ и морщинку, залёгшую на лбу. Клэр захотелось потянуться и разгладить её.
— Мы скоро будем дома, — сказала она в надежде, что это поможет.
Уилл молча кивнул. В груди странно защемило. Интуиция подсказывала, что в Уильяме Родсе сокрыта глубина. Возможно, он уже не тот ужасный балагур.
Когда они подъехали к железнодорожной станции Солт-Лейк-Сити, Уилл поднял голову, а увидев город и вывески за окном вагона, сразу оживился. Печаль рассеялась точно дым. От этого зрелища на губах Клэр заиграла улыбка. Когда поезд с визгом остановился, она подивилась собственной реакции.
Неужели она на самом деле всей душой надеялась, что Уилл счастлив?
«Что-то явно не так, — подумала она со смешком. — Видимо, я простудилась».
  
Глава 2
 
Уилл быстро спрыгнул с поезда, стремясь скорее выбраться из душного вагона. Вдохнул такой знакомый и приятно покалывающий лёгкие свежий зимний воздух. Под ботинками на платформе хрустел снег. После нескольких лет в Калифорнии, ему казалось, что он попал в иной мир — до боли знакомый, в котором он жил когда-то давным-давно.
К тому же, ему не особо хотелось сюда возвращаться.
Только не к мистеру Робертсу, живущему в его отчем доме. Преданность покойному отцу никогда не позволит Уиллу назвать другого мужчину батюшкой, отчимом или даже Джорджем. Ему следовало порадоваться, что мать нашла нового мужа и не будет коротать век в одиночестве. Однако Уилл не мог отделаться от мысли, что для мистера Робертса мама просто стала способом обзавестись жильём и лишним куском хлеба в дополнение к отличной кухарке, безупречной экономке и приятной грелке по ночам. Всё это Джордж Робертс получил фактически даром, если не считать нескольких клятв, данных при священнике. Как обычно, от этой мысли Уилл заскрежетал зубами, ему захотелось кому-то врезать. Последние несколько месяцев он вымещал свою досаду с помощью молотка, пока чинил крыши. Дома ему придётся держать язык за зубами, чтобы не вспылить и не испортить праздник матери.
Уилл мог бы принять отчима, если бы его предупредили заранее. Но мать и Джордж Робертс начали встречаться и поженились, пока Уилл был в отъезде. Он узнал про них из телеграммы младшего брата Генри, который написал ему о состоявшейся свадьбе.
И Уилл должен притворяться, что всё хорошо? В их доме жили дети Робертса. Неужели они потеснили его братьев и сестёр? Повторится ли на Рождество их скромный обычай ужинать ветчиной и рулетами? Или мистер Робертс пожелает индейку и другую стряпню? Будут ли у них носки и венок на двери или совершенно новые «традиции», навязанные семейству Родсов?
Только это уже не дом Родса. Это дом Робертсов. Уилла с содроганием озарила ужасная мысль: его мать — миссис Робертс.
Уилл предпочёл бы остаться в Калифорнии на Рождество. Он бы с удовольствием отсиделся в бытовке над семейным амбаром Кетрисов, пока те праздновали. Но потом он услышал, что если не поедет домой на Рождество, то Клэр отправится в путь в одиночестве.
Стоя на платформе, Уилл смутно осознавал, что вокруг суетятся люди. Он смотрел на снег, прилипший к карнизам вокзала. Только когда Клэр коснулась его рукава, он тряхнул головой, возвращаясь в настоящее.
— Ты в порядке? — спросила она. — Выглядишь каким-то расстроенным.
— В полном, — заверил он, растянув губы в улыбке.
Какое-то время она смотрела на него недоверчиво. В конце концов, огляделась.
— Ты где-нибудь видишь моего отца? Он никогда не опаздывает, но я его не вижу.
Она отошла и взмахом руки пригласила его идти следом, хотя Уилл не возражал. Она оказалась более чем приятной попутчицей. И даже красивее, чем прежде. Хотя и раньше Клэр была самой красивой девочкой в школе. Уилл не знал отчего до сих пор помнит голубые ленты бантиками, завязанные на кончиках её кос. Но почти всю жизнь он пытался заставить Клэр обратить на него внимание. Когда-то это означало дразнить её. Ему нравилось видеть, как эти милые щёки вспыхивают от негодования ярко-красным, и Клэр, топая ножкой, кричит:
— Я ненавижу тебя, Уильям Родс!
Она замечала его. Кричала на него. В те ночи ему снились счастливые, блаженные сны. Потом, где-то к пятнадцати годам, она стала его игнорировать. Никакой насмешкой он не смог заставить её обратить на него внимание. До этой поездки в поезде.
Уилл следовал позади Клэр на расстоянии трёх метров, намеренно думая о ней, а не о том, как изменился семейный уклад дома в его отсутствие. Он путешествовал с девушкой, о которой всегда мечтал. Во время поездки она разговаривала с ним и ни разу не обмолвилась, что ненавидит. Как только они найдут её отца, всё закончится.
Остановившись, она положила руку на талию и склонила голову набок:
— Такой здоровенный малый не может идти быстрее?
Клэр Дженнингс дразнит его?
Не в силах сдержать ухмылку, Уилл подошёл и покачнулся на каблуках, засунув большие пальцы в карманы.
— Наверное, мог бы, но честно говоря, отсюда открывается великолепный вид.
Он ждал её реакции.
Раскрасневшиеся от мороза щёки вспыхнули ещё большим румянцем — то ли от лести, то ли от ярости, то ли от шока. И честно, ему было всё равно.
— Вот те раз. — Она покачала головой и рассмеялась. — Мне стоит наказать тебя за это замечание.
— И? — подбодрил он.
Клэр снова рассмеялась сродни перезвону хрусталя.
— Из этого не будет никакого толку. — Она кивнула в сторону главных дверей. — Моего отца нет. Давай подождём внутри, и на этот раз ты идёшь рядом.
— Да, мэм, — протянул он, приподнимая шляпу, и с удовольствием пошёл рядом с мисс Дженнингс. Люди ведь увидят их вместе.
Зайдя в вокзал, она направилась прямо к скамейке, и Уилл поспешил её догнать. Прежде чем сесть, Клэр обернулась так неожиданно, что Уилл налетел на неё.
— А если что-то не так?
— В смысле? — спросил Уилл и отступил на шаг, хотя желал обратного, но был вынужден дать ей немного пространства.
— А если в дороге с отцом что-то случилось? Или моё письмо затерялось, и они не знают, что я сегодня приезжаю?
— Он знает, ведь ответил телеграммой?
Клэр кивнул, но прикусила губу:
— Полагаю, что да.