Буря в старом городе (СИ)

Мирослав вопросительно смотрел парня.
Юноша благодарно улыбнулся голубыми доверчивыми глазами:
- Чувствую себя хорошо, - ответил он после паузы, как будто обдумывал, что нужно сказать.
Мирослав потащил его за собой. Неподалёку из пасти каменного льва в стене в желобок лилась вода. Ручеёк пропадал в расщелине каменной дороги.
- Прошу вас, умойте лицо. Вы выглядите не лучшим образом, - предложил Мирослав.
Тот послушно погрузил тонкие и хрупкие руки под воду, отчего они сделались как будто прозрачными, набрал горсть воды и мягко облил лицо.
Кое-как умывшись и приведя в порядок одежду парень загадочно посмотрел на Мирослава.
Тот окинул его скептичным взглядом.
- Вы легко одеты. Разве не холодно так ходить?
- Нет, - ответил юноша. – В определённой степени холод бывает даже полезен.
Вздохнув, он добавил, улыбнувшись:
- Иногда я даже ухожу в царство холода и сижу там один, перебирая льдинки, как хрусталики...
Он нёс ещё какую-то чушь, но почему-то у Мирослава не было ощущения, что перед ним сумасшедший – настолько лёгким, ясным и добрым казался ему юноша.
Мирослав решительно взял его за локоть.
- Ладно, пойдёмте. Я провожу вас, чтобы уберечь от нового нападения.
- Не беспокойтесь, они не нападут. Они уже успокоились, разошлись по домам. Путь свободен и лёгок!
- Откуда такая прозорливость? – ухмыльнулся Мирослав, когда они зашагали по дороге.
- Посмотрите на эти тени, - промолвил юноша как будто не слыша вопроса, указывая на тени от деревьев. – Они уходят от зимы, от холода и кланяются приходящей тёплой весне. Она придёт оттуда.
Он указал на сизое небо и добавил:
- Я знаю, как там в небесах. Там призрачно, легко и свободно.
- Вы летали на аэростате или на самолёте?
Юноша в ответ улыбнулся, кивнув как-то неопределённо.
Какое-то время они шагали молча.
Огромный город тяжело дышал, гудел, ревел и лязгал. Фыркали автомобили и сигналили клаксоны, дробно и сухо стучали колёса экипажей, непрерывно гудели колокола, кричали галки.
Они подошли к остановке трамвая.
- Как вас зовут? – спросил Мирослав, потому что пауза затянулась.
- Ариэлем.
- Как?
- Ариэль – дух воздуха! – ответил юноша. -  Вы слышали обо мне?
- О вас? Нет, - немного растерялся Мирослав. - Мне конечно было кое-что известно... о вас... Но увидел я вас только вот...сегодня...
- Вы хотите меня проводить? – внезапно спросил Ариэль. – Мне ещё лететь далеко... Не знаю, скоро ли доберусь...
- Лететь? – не понял Мирослав. – Куда...
- Да, лететь...
- Но день клонится к вечеру. Я приглашаю вас к себе. Можете потом заночевать у меня, - предложил Мирослав.
- У вас? Мне неудобно вас стеснять...
- Да, нет, совсем не стесните... А сейчас... Куда вы поедите так поздно?
- Я ведь свободен. И могу пойти куда-угодно.
- И попасть в хищные лапы преступников? Бросьте, пойдёмте ко мне. У меня вы будете в полной безопасности...
Ариэль ещё слабо пытался возражать, но подошёл трамвай, и он покорно последовал за Мирославом.
В доме он удивлённо озирался, осматривая комнаты, пока Мирослав подогревал ужин. А сам Мирослав пытался ответить на вопрос: зачем он подобрал этого юношу и привёл его к себе домой? В нём было что-то необычное. Но что?
Одно сказать можно определённо: он чем-то напоминал ему о Виоле, так блестяще появившейся в его жизни и так быстро исчезнувшей.
Юноша ел немного и очень неохотно. С удовольствием выпил лишь чай.
Светлыми глазами он осматривал картины.
- Красиво тут у вас. Удивительные полотна. Некоторые из них кое-что мне поведали.
- Как это понять? – улыбнулся Мирослав.
Юноша смотрел на него удивлённо.
- Отдельные полотна открыты, могут говорить, а другие - немы. Да и дом сей тоже непрост. Он знавал и любовь, и ненависть, пережил кровь и убийство, а также радость от рождения детей.
- Вы всё это чувствуете?
- Это накопилось в стенах, в обстановке. За окном качаются деревья – у них свои истории.
Мирослав удивлялся.
- Вы очень чуткий человек. Хотя, я подозреваю - не совсем человек.
Ариэль отставил в сторону стакан с чаем и посмотрел на Мирослава немного изумлённо:
- А вы видимо часто рискуете...
- Хм...Вы не ошиблись. Я игрок в карты...
- Да, ваше счастье часто зависит от случая, в котором есть своя закономерность.
- И от ловкости рук тоже!
- О, да! Возможно! От того, как разложатся карты, зависит ваше счастье. Но всё это поверхностное, наносное... Где-то, в глубине души, вы - чуткий, хотя и ожесточившийся человек. Жизнь заставила вас быть жёстким.
Мирослав смутился. Он смотрел в чистые глаза юноши и ему было не по себе.
- Наверное вы... правы, - тихо промолвил он.
- Но в вашем сердце растёт цветок любви.
Щёки Мирослава медленно порозовели. Он перевёл взгляд на тёмное окно.
И тут же решил прекратить разговор. Произнёс, хлопнув ладонью:
- Ну что, будем отдыхать?
Юноша подскочил.
- Я пойду.
- Помилуйте, но куда же вы пойдёте сейчас?
- Например, послушать шаги короля.
- Какого короля?
- Он приходит в полночь.
Мирослав задумался.
- Но, постойте, он давно уже мёртв!
- Для вас мёртв. А для меня его бледная тень является реальностью.
На мгновение Мирославу почудилось, что он говорит с сумасшедшим.
Юноша сделал шаг, а потом обернулся:
- А вы желаете увидеть короля?
Мирослав на мгновение задумался.
- Да.
- Придётся не спать в эту ночь.
- Ничего страшного!
- Тогда пойдёмте. Я бы с удовольствием полетел бы с вами, но сейчас это невозможно. Вы не сможете...
- Полетел? Но... как это возможно?
- Просто... Силой мысли... Появятся крылья. Но это могут делать очень немногие люди на свете!
- А вы можете?
- О да. Но, не при вас. При вас – не сейчас... Итак, идёмте на свидание с королём.
***
Бездонно – глубокая ночь разлилась словно море.  Сквозь облака в небе проглядывало одеяло звёзд.
Величественный Собор Святого Вита возвышался над Прагой во всей своей прелести. Было холодно и страшно, но всё же Мирослав был покорён мистическим очарованием Собора.
Ариэль, казалось, и вовсе не боялся. Он шептал что-то под нос. Мирослав прислушался. Это были какие-то стихи.
Вот так Платонов Год,
Свершая круг, добро и зло прогонит вон
И к старому опять вернется;
Все люди — куклы; хоровод несётся,
И нить их дёргает под дикий гонга звон.
(У. Б. Йетс «Башня»)
- Что ты читаешь? Стихи?
- О, я знаю много стихов и декламирую их при каждом удобном случае, - пояснил юноша. – Госпожа научила меня. Она знает множество стихов да и сама сочиняет. Я запоминал их десятками...
- Вот это да! – удивился Мирослав. – Да у тебя обширная эрудиция... Послушай, здесь зябко и жутко. Ты уверен, что мы увидим короля?
- Или его тень. Следуйте за мной и постарайтесь молчать. В крайнем случае - говорите шёпотом.
Они шагали в полной тишине. Обстановка ощущалась сказочной, казалось, что горгульи вот-вот оживут, спрыгнут со своих крыш.
Они подошли к южной аспиде Собора, где располагалась часовня святого Вацлава.
Вход в капеллу был свободен, и дверь открылась совсем беззвучно. Ночной свет просачивался сквозь стёкла готических окон.
У каменной гробницы на пьедестале, украшенной золотом и камнями,  застыла чья-то фигура, скрытая длинным плащом с большим капюшоном. Рядом горела лампада.
 Мирослав поневоле вздрогнул и молча показал Ариэлю на загадочную фигуру. Это был явно человек, а не призрак.
Ариэль приложил палец к устам и вдруг, легко подняв Мирослава, свечой вознёсся с ним к звёздчатому своду. Мирослав испуганно открыл рот, глянул вниз – под ним раскинулось квадратное пространство часовни. В пятки будто вонзили раскалённые иглы, а сердце трепеталось птицей в клетке. Он изумлённо глянул на Ариэля – тот приложил ладонь к его устам и отнял руку, теперь Мирослав сам, боз всякой помощи, парил под сводами капеллы.