Директива 22 (СИ)
– Нет.
– Главное, что ты должна понимать – ты жива. Как бы не сложилась ситуация, насколько страшно бы тебе не было, сейчас ты жива. Все хорошо. Просто надо смотреть вперед и не возвращаться мыслями к прошлому.
– Я стараюсь. Но в этот раз с Кином поедешь ты.
– Не проблема. Воспользуюсь случаем, пока ты пропускаешь меня вперед. Потому что через пару дней ты оклемаешься, и у нас опять будут кошачьи драчки за то, кому ехать.
Дип криво улыбнулась.
– Они в западной части города, не двигаются. Там рядом ничего нет, ни пабов, ни клубов, это жилой массив, – она прислала мне ссылку на карту, и я пишу Кину, что стоит попробовать съездить за этими гражданами. Может, там и Гнарк найдется. Главное, чтоб не смылись оттуда, а то гоняться за ними по всей Тайрене что-то не хочется. – Они не зарегистрированы в этом доме, но ближе всего к ним в проекции комм некого Гвидо Альтреса, и на него у нас ничего нет, зато есть его номер квартиры.
– Нам нужно придумать альтернативный способ доставки тебя до целевых точек, – говорю я Кину, пронаблюдав за тем, как он старательно отвернулся от окна, потому что ему и без того плохо.
– Лошади, – предложил он. – Но это будет очень медленно.
– Тогда нам надо вводить какую-то винтажную форму, – шучу я. – Знаешь, чтобы гармонично смотрелось. И обязательно ношение холодного оружия.
– Ваши альварские народные костюмы хорошо подошли бы к лошадности, – предложил Кин. – Но тогда точно все скажут, что Альянс обальварился.
Я отмахиваюсь.
– Зато красиво! У нас очень удобная, функциональная и красивая одежда, между прочим. Не то, что у некоторых. Кажется, у последнего императора Тайрены были солдаты с обувью с помпонами.
Кин хмыкнул, но на приманку не повелся.
– Да, я видел картинки, – подтвердил он. – Так что альвары – образец благоразумия в этом отношении. Даже если сравнивать с другими вашей категории: фейри, сидхе.
– Да уж, особенно фейри с их зверскими тряпками, – злорадно припечатываю я.
– Разве не ты говорил, что у тебя целых два друга – фейри, злых колдуна?
– Да. И у них отвратительные тряпки.
Кин сдержанно посмеялся. Кажется, от болтовни ему немного полегчало.
– Что думаешь, все-таки, кто-то в Фонде эти деньги заказал дернуть, или Фонд ни при чем?
– Я не уверен про деньги, но они, как минимум, у нас под носом тут развели какие-то свои игры. Мы почти что знаем, что они платили приличные проценты Коде за аккуратный ввод денег на свои счета. А что это за деньги и откуда? Я поговорил с бывшим капитаном из «Трек-Аваланш», он уверен, что «Трек» возит контрабанду, но не уверен, как именно. Он назвал несколько простых способов, но это обманет какую-нибудь заштатную таможню, но только не церберов на Тайрене. И вот что они возят? И связано ли это, вообще, с фондом? Тот заказ, с доступом к кораблю, мог вообще быть не фонда. Фонд мог просто его оплатить для «Трека», потому что у них уже был контакт с Кодой.
– А вот, кстати, почему они платили ему за перевод денег не из той суммы, которую надо было ввести, а отдельно? Разве не проще было бы просто оставлять задание, вот, пусть переводит, и себе забирает «проценто».
– Проще, но не на «Внутримире», – я открываю на планшете документы по аукциону, старательно собранные Дипикой, чтобы свериться. – Тут, как раз, все достаточно просто, потому что у них просто такие правила. Чтобы площадка могла контролировать ход сделки и честность ее выполнения, оплата вносится сначала, на привязанный к сделке счет исполнителя, к которому имеет доступ площадка для контроля – до тех пор, пока задание не будет выполнено. Там есть целая система диспутов и экспертов для решения спорных моментов.
– Как все сложно у преступников, – покачал головой Кин. – Ничего на доверии, все на проверках.
– А ты в магазинах дистанционно как покупаешь, на честном слове, или хочешь гарантий от государства и прочее? Это дублирующие системы. Для них не существует Министерства безопасности, нет Управления Быстрых решений, и они создают свои, так сказать, гражданские институты для саморегуляции.
– Ты так говоришь, как будто это охренеть как круто.
– А это и есть охренеть, как круто. Без власти и регуляции самоорганизовываются структуры, общности, сети общения. В них возникают параллельные финансовые институты, и просто правоохранительные организации. Это, можно сказать, чудо жизни, а ты?
– А я?
– А ты ерепенишься, – ввернул я слово, услышанное у допрошенного капитана.
Жилой массив, куда мы приехали, оказался совершенно обычным. Высокие дома, выкрашенные в яркие сочетания цветов, какие-то мелкие скверы, дворы, придомовые магазины, типичное городское обиталище, совсем не подозрительное. Это вам не полузаброшенные старые части города, которые, все-таки, постепенно сдаются под натиском современности. Тут даже, наверное, лифт есть.
Кину, впрочем, окружающие пейзажи совсем не понравились.
– Специально они, что ли, тут прячутся?
– В смысле?
– Тут полно гражданских. С детьми, со стариками. Представляешь, если тут погоню устраивать? Или вдруг придется стрелять? Да даже в доме стрелять! Стены взрывостойкие, скорее всего, но плазма вполне может расплавить, пластик же наверняка.
– Значит, постараемся обойтись без стрельбы, – резюмирую я. Имплант к усилителю я подключаю куда более осторожно, чем обычно, можно сказать, даже нежно – сбоку на виске – сплошная рана, прикрытая искусственной кожей, и мне банально саднит. Вопреки обсужденному с Кином, бластер я все же достаю. На всякий случай.
Искомая дверь, принадлежащая Гвидо Альтресу ничем не отличается от всех остальных. Она самая обычная, как и его биография, обрисованная Дип в сопроводительном файле.
Кин огляделся и указал мне на точку в конце коридора.
Я выгибаю бровь, и шеф повторил свой жест. Видимо, моя задача – прикрывать снаружи, так что я без споров занимаю указанное место, растягивая на тонкой псионической нитке щит для Кина, на всякий случай, и уже со своего места наблюдаю, как Кин нажал на панель интеркома.
– Гвидо Альтрес? Я из управляющей компании. Поступили жалобы на протечку от соседей снизу. Вы не могли бы впустить меня, чтобы я мог проверить и убедиться, что проблема в трубах, а не в вашей квартире?
Я бы не поверил. Конечно, люди бывают разные, но людей из управляющей компании в таких зверских пиджаках с павлиньими хвостами просто не бывает. Особенно – в павлиньих пиджаках ценой в десять минимальных зарплат.
Однако в интеркоме прозвучало недовольное ворчание, которое толком и расшифровать нельзя, и дверь открылась. Кин было сделал шаг вперед, но внезапно кто-то из глубины квартиры заорал:
– Это Кинслеер, придурок!
И тут же раздался выстрел.
Кин качнулся назад и вбок, выхватывая бластер. Щит выдержал, и я продолжаю его держать, пока Кин блокировав ногой дверь, чтоб не закрыли, то и дело выглядывал из-за нее, чтобы сделать пару коротких, веских выстрелов. Из распахнутой двери при этом палили в белый свет, как в копеечку, так, что на противоположной стене начали плавиться стенные панели. Нетрудно догадаться, чем это кончится. Да, это тугоплавкий пластик с малым уровнем потенциального задымления, сертифицированный и вполне подходящий для противодействия пожару, но плазменное оружие генерирует куда больший температурный уровень. Еще чуть-чуть и включится пожарная тревога, и люди начнут выскакивать в коридор, чтобы последовать плану эвакуации. А тут и мы с бластерами, и агрессивные уголовники в своей норе.
Я кривлюсь и двигаюсь к открытой двери, останавливаясь так, чтобы не попадать под обстрел или в потенциальную зону видимости, но достаточно близко, чтобы попробовать поймать засевших там несознательных граждан за мозги.
– Сдавайтесь! – между выстрелами выкрикнул Кин, который наверняка пришел к тем же выводам, что и я. – Я лично обещаю вам скидку на обвинения!
– Это Кинслеер, дебил, – слышу я между залпов из квартиры. – Он все врет!