Директива 22 (СИ)
– Я хотел поговорить с Саммерсетом. Это ты? – не дожидаясь приглашения, Кин уселся на ближайшее свободное кресло, развернувшись так, чтобы видеть всю честную компанию. Я пристраиваюсь неподалеку, мониторя вход и окна.
– Допустим, это буду я, – кивнул мужчина. Но это не он. Фраза тщательно построена так, чтобы ложь не чувствовалась, но я прекрасно умею читать за строками и за словами, иначе мне место как телепату – на фиксации показаний мелких карманников.
Но кто же из них? Я обвожу их взглядом.
– Ладно, допустим, – Кин, видимо, тоже не очень поверил. – На нас тут повадились нападать забавные парни, некоторые из которых упоминали Гнарка, но Гнарк уже вне игры, а другие – Гнарка и Саммерсета. Не надо скалиться, – когда умираешь, помянешь кого угодно, особенно, когда мечтаешь, чтобы за тебя отомстили. Так вот. Какого ляда, господа? – вежливо закончил он.
– Думаешь, правду тебе сбрехнули, а не накат на нас?
«Саммерсет» ни на кого не оглядывался, ожидая знака для ответа, и это немного странно. Но, может, он их переговорщик, уже привычный говорить «от лица» первого лица? Щиты какие-никакие у него даже есть, потратились на телепата, так что, может, так и есть. Хотя щиты тут, кажется, у всех, хоть и паршивые.
– А у вас люди в последнее время не пропадали, нет? И сколько из них нашлось потом в камерах и в больнице Министерства? – вопросом на вопрос ответил Кин. – Так вот, господа, я спрашиваю вас еще раз, – что конкретно вызвало такое резкое изменение статус-кво?
– Мы на тебя, Кинслеер, не нападали. Ты сам влез. Гнарку велели убрать крысу и подобрать все хвосты, а ты влез, и Гнарка грохнул. Ты или твой долбанный телепат, не важно. К тебе у нас никаких предъяв нет.
– На кого вы работаете? Вы и Гнарк.
– А это дело не твое, Кинслеер. Пока вот сейчас еще уходи, и мы закроем этот вопрос: я тебя не трогал, приказ не отдавал. Если какой рьяный на тебя полез – так это их проблемы, пусть меня не впутывают.
– Ребята, у вас серьезные проблемы, – Кин лучезарно улыбнулся. – У нас тут директива 22 и трансгалактическая преступная сеть, а вы мне поете, что дело тут не мое. Еще как мое. От кого вы получаете товар?
– Дело не твое, – повторил мужик, и одна из дам ласково погладила лежащий на коленях ствол. – Тебе бы сейчас встать, развернуться и уйти, пока цел.
– А может, это вам срочно начать все-все мне рассказывать, пока целы?
– Это ты мне не угрожай, Кинслеер. Еще не известно, кто кого. А на Министерство и его директивы мне знаешь как плевать? С оттягом плевать.
– Кто передает вам наркотики?
– Да его заело, ребят, – лениво сказал один из тех, кто играл в карты.
– Ладно, по хорошему вы не хотите, – заключил Кинслеер, и я принял это как сигнал готовности, вливая энергию в щит. – В таком случае я вынужден вас арестовать.
– Арестовать? – расхохотался один, но я заметил, как та дама с пушкой насторожилась.
– Да вали их уже, – предложил кто-то еще, и разговаривавший с нами мужик поднял бластер.
Первый разряд я принимаю на подскочивший щит, одновременно подавая сигнал тревоги нашим спутникам, и успеваю заметить, как привлекшая мое внимание дамочка резко вскочила и, прикрываемая пальбой своих соратников, повалила куда-то в дальний угол комнаты. Наверняка там еще какой-то выход, а дамочка, – если не главная во всей операции, то самая близкая к этому статусу личность.
Кин опрокинул кресло, и я опрокидываю телекинезом стол с картами на игроков, сопровождая это собственной пальбой – и сзади нас, из зала, тоже послышались звуки выстрелов.
– Девица уходит, – коротко сообщаю Кину я, краем глаза видя, что она начала что-то колупать на дверце шкафа, скрывающего, видимо, запасной выход.
– Форсируем, держи щит, – приказал он, поднялся во весь рост и пошел вперед, отстреливаясь. Я следую за ним и держу, хотя с такими минимальными расстояниями заряды бластеров бьют так сильно, что энергетическое поле еле фиксируется и искрит, и успеваю даже в кого-то попасть, а потом напор резко стихает. Кин повертел головой, но все наши противники не подавали признаков активности, так что он бросился туда, куда ушла женщина. Он отвалил в сторону раздвижную дверь шкафа, и нам предстал плотно задраенный проход дальше, которого, кажется, на планах и не было совсем.
– Вот же дрянь, – выругался Кин. Дверь явно ударопрочная, без видимых замков – значит, на биометрии или на дистанционном ключе. Мы с Кином переглядываемся, и он передает сигнал тревоги нашей поддержке.
– Кинслеер. Одна ушла, тут проход, которого нет на картах.
– Вас понял, смотрим.
– Толку-то, – ругаюсь я, лихорадочно соображая, что делать. – Кин, бластеры. Вернее, батареи.
– Ты что, взорвать хочешь? – ужаснулся он, но споро начал вытряхивать энергоблоки.
– Одноэтажное знание. Засыпать нас особо нечем, проваливаться толком некуда, точку приложения я прикрою щитом. Но нашим, на всякий случай, вели отходить и запри, мать твою, дверь.
– Кинслеер. Немедленно отходите! В здание не входить, выходящих ловить, – сдержанно командует он в комм. – Иль, там могут быть гражданские в зале.
– Выбегут, все сразу не обсыпется, даже в худшем случае, – уверенно заявляю я, соединяя энергоблоки вместе и стратегически размещая их в предположительно критических точках.
– Ты сбрендил.
– Ты тоже, иначе такого бы не допустил, – отрезаю я и шустро отодвигаюсь в другой конец комнаты. В двери начали лупиться, и я стреляю в собранный энергозаряд из своего бластера и сразу же ставлю вокруг своей цели энергощит.
Из-за него бумс получается не такой уж громкий, вернее, совсем не громкий, для меня это был момент белой тишины, удар воздушной волны и дверь буквально вывернуло наружу. Кин стартовал с места в ту же секунду, скрываясь в недрах неизвестных переходов, как гончая, а я развернулся к дверям комнаты, в которые практически сразу же после взрыва начали колотить снова.
Кажется, это уже моя должность – прикрывать уходящего вперед Кина.
Дверь выбили – я им не препятствую, но стоило первой фигуре появиться в проеме, как я начинаю отстреливаться, прикрываясь остатками раздолбанного интерьера.
– Он один там, – проорал кто-то. – Один чесовоз! Вперед, давайте!
Пусть идут. У меня запасная батарея, и генератор не до конца сел, и я в порядке – я всегда в порядке.
Я подстреливаю первого, кто пытался прорваться, точно попадая в шею поверх брони, и второго тоже, выпуская разряд ему прямо в лицо, и остальным, наверное, стало немного боязно просто так подходить к «беспомощному инвалиду». Пользуясь передышкой, я выпускаю, как спрут чернила, вокруг себя ощущение страха и паники, и скорой смерти, позволяя нападающим как-то оповестить меня о себе, чтобы мне проще было их зацепить.
– Да он там окопался намертво.
– Хер с ним, может? Там снаружи кишит полицией, уходить надо.
– Да, Аспен ушел, сук, поймали его. Тут один выход не перекрыт, и он там, сукан, засел.
– Броня есть? Полная броня у кого?
– Да ни у кого. Шлем есть?
Это будет забавно. Я устраиваюсь поудобней, не опуская бластер и сосредотачиваюсь, собирая ментальные силы для удара, но мне, конечно же, мешают.
– Кинслеер. Штурм, – внезапно отобразилось на комме.
Вдали поднялся шум, суматоха, возня, истерические вопли, и мне навстречу из двери все-таки вывалился парень в полной защите. Я с удовольствием вываливаю на него ментальный заряд, приготовленный для отключения всей толпы под дверями, и он упал, как подкошенный, а следующих за ним зайцев-попрыгайцев в кусках брони я снимаю уже как получается.
Это знакомый хаос: пахло паленой плотью и расплавленным пластиком, орали и стонали подранки, и примерно в эпицентре всего этого, за сбором чужого оружия, меня и застал ворвавшийся очень даже вскоре спецназ.
– В порядке? – уточнил их лидер.
– Да. Кин поймал ту женщину?
– Да. Сказал, что она, наверное, и есть Саммерсет.
Я воздерживаюсь от комментариев – скорее всего, «Саммерсетов» просто-напросто несколько, но с нас довольно и одного, главное, чтобы она могла сдать поставщика. Причем, достаточно только возможности – без желания можно и обойтись в таком случае. Скорее всего, ради такой ситуации Кольбейн плюнет на большую часть моральных норм и расчекрыжит ей мозги лично. Хорошо, если не пообедает ими.