Синто. Дневник не героя (СИ)

В один из би-вечеров меня перехватил Дин Таксон, он был нервным и мрачным. Первое что пришло в голову — заговор, убили президента и нам всем придется уносить ноги. Мы зашли к нему.
— Что случилось? Глядя на тебя, можно подумать, что свергли президента, — попыталась я пошутить.
— Нет, все не так плохо, а может еще хуже. Смотря как смотреть.
— Дин, не в твоих привычках плести языком. Что случилось?
— Извините, леди ВикСин. Не знаю… Не знаю как начать. Вот… — и он вставил инфокрис с текстом. Я принялась читать, это оказалась история болезни, рассеянный склероз…
— Я попросил у Вольфа его личный архив, на лучших курсантов и среди крисов с эгофайлами оказался этот.
— Что ты хочешь сказать? — голос не слушался, я не могла нормально вздохнуть.
Вместо ответа, Дин пролистнул файл…. Дарел Вольф, генерал в отставке, ректор двенадцатого училища….
У меня все поплыло перед глазами… Это не опухоль, которую можно вырезать, не проблемы с сердцем или сосудами, которые можно подлатать. Не с каким-то органом, который можно заменить, на худой конец. Да, всё сейчас лечится, и это тоже. Но такое лечение могли себе позволить очень немногие, это все равно что полностью омолодить себя. Очень долго и очень дорого.
Мне вспомнилось, что Дарел стал подволакивать ногу, объясняя это старой травмой. Дата диагноза — чуть больше года назад.
— Сволочь, засранец, тварь, — застонала я. — Годы это не только потери, но и уроки… научился ценить подарки Судьбы… Тварь, знал, что скоро сдохнет, и решил напоследок сделать девочке приятное…
Дин в ужасе смотрел на меня. Я не удержалась и завыла, обхватив голову руками. Выпустив боль, я посмотрела на Дина.
— Я найду деньги, как уговорить его лечится? — спросила я спокойным деловым тоном. Дин замотал головой, приходя в себя.
— Ваши перепады… — промямлил он. — Я думаю, если вы объясните ему насколько он для вас важен, пригрозите… он послушает.
— Пригрозить чем? Помереть вместе с ним? Он не поверит.
— Нет, внушить, что он вам жизнь поломает…
— А ведь поломает… — сказала я грустно. — Я не хочу его терять. Только не это. Ведь это будет ужасно глупо.
— Только вот пассаж о глупости его не проймет, даже я не понимаю, почему это будет глупо.
— Потому что бессмысленно! Этого же можно избежать, реально можно. Без каких-то сверх напряжений.
— Вы уговорите его леди ВикСин, вы и мертвого уговорите, — заверил меня Дин.
— Надеюсь, ты прав, потому что иначе я его возненавижу. И убью. Любила — убила.
— Мрачные у вас шутки.
— Это не шутки, Дин. Увы, не шутки.
Я развернула тихую, но активную деятельность. Слетала к брату, там подальше от Вольфа, узнала, где и за сколько такое лечат. Самые подходящие клиники были на Тропезе и Синто, но на Синто получалось бешено дорого, потому что Вольф не гражданин и не служил по контракту у нас. Значит Тропез. У меня была треть нужной суммы, учитывая, что я не успела вернуть брату деньги, как собиралась. Где брать остальное? Спрошу отца, не даст, так может что-то посоветует.
— Ты с ума сошла! Да что у тебя каждый месяц происходит!? Ты ходячее несчастье! — кричит, значит все будет хорошо. — А ты знаешь, что твой ректор выпытывал у меня ненароком, сколько стоит инорожденный ребенок и как у нас относятся к детям, у которых родители иностранцы? С чего бы ему понадобилось такое знать?
— Не знаю.
— Решай, что ты хочешь Вольфа или ребенка от него!
— Отец, но он же переболел омега-вирусом…
— Те, кто служил в ЕвСе — сдавали генматериал, и он свой сохранил, если я все правильно понял, то он сейчас хранится где-то на Тропезе.
— Откуда ты все знаешь?
— Оттуда, что я думаю головой, а не …! Или Вольф или его ребенок!
— И то и другое, — твердо сказала я. Отец уставился на меня.
— Ребенок, может подождать… — поспешила я успокоить.
— Папа, ну пожалуйста, у меня ведь есть треть суммы, на первый цикл лечения хватит. Я ж не знаю, какие у нас перспективы, может это и не такая уж и большая сумма?
— Треть — это год работы тебя и Ронана.
— Семья ведь получила вознаграждение по персональному контракту? — я не собиралась требовать эти деньги, но придется.
— Получила, стандартную сумму, то есть еще четверть у тебя есть, а где возьмешь недостающую половину?
— Папа, но ведь если он будет умирать, долго и мучительно у меня на глазах… — попыталась я зайти с другого бока.
— Не будет — перебил меня отец — скорее голову себе снесет, при первых симптомах.
— Первые симптомы уже есть. Если его не будет — мне будет плохо. Очень плохо, — твердо сказала я. — Он имеет очень сильное положительное влияние на меня.
Отец зло зыркнул.
— Скажи уж — влюбилась в него, а то выдаешь тут околонаучные фразы.
— Влюбленность разная бывает. Вольф помогает мне сохранять спокойствие, настраивает на позитивный лад. Он действительно очень много для меня значит и много для меня делает.
Отец задумался, я была спокойна, если бы он категорически не хотел мне помогать, то не кричал бы, а спокойно сказал бы об этом и прекратил разговор.
— Клиника где?
— На Тропезе.
Опять задумался.
— Иди, я посмотрю, что можно сделать. А он вообще как, быстро согласился?
— Я еще не говорила с ним.
Отец фыркнул.
— Иди.
Когда вернулась в учебку, первый кого я повстречала, был Дин с подбитым глазом.
— Он догадался. Вспомнил куда дел инфокрис… — шепнул он мне, проходя мимо.
Да… Задача усложняется, мягко говоря. Я решила, что не буду первая заводить разговор и отправилась к имитаторам, давно пора проверить чему научились курсанты. Би-ночью уставшая и опустошенная мечтая лишь о подушке, я добрела до своей комнаты. Вольф буквально оттащил меня от двери и впихнул к себе.
— Что ты задумала?
Я молча побрела к кровати.
— Что ты задумала!?
Я упала, не раздеваясьи стянула сапоги
— Что Дарел, лучшая защита это нападение, да? — начала я уставшим голосом. — Ты думаешь, я что-то задумаю, для тебя, непорядочного сукиного сына?
Он смутился.
— В чем ты меня обвиняешь? — спросил он с вызовом.
— В том, что стал единственным, стал всем для меня. Понимаешь, всем! Зная, что отнимешь! Что только я поверю в счастье — ты уйдешь! — прокричала я в слезах, и разрыдалась в подушку. Хлопнула дверь, он ушел.
Кажется, этот раунд я проиграла. Выплакавшись, я уснула.
На следующий день отец сообщил, что сможет все устроить, я ни секунды в этом не сомневалась. Вольф был в учебке, но мы не увиделись даже мельком. На следующий день все повторилось. К вечеру я уже была в бешенстве, подкараулив ночью его у двери, ворвалась следом в комнату. Он был готов опять скандалить.
— Вот что, — спокойно сказала я, — у тебя есть выбор. Или ты лечишься и мы делаем сына. Или подыхай как пес, зная, что испоганил мне жизнь.
— На какие деньги? И какого сына?
— На Тропезе что хранится?
— Шпионы, — и добавил ругательство.
— А деньги есть! Иначе не предлагала бы.
Он помолчал, глядя в пол.
— Я не смогу вернуть, — зло выкрикнул он, — я не смогу вернуть этот долг!
— Вот как? Ты слишком горд, чтобы принять подарок от любящей женщины. Жаль, что ты также слишком бессовестен, чтобы понять, что будет значить для меня твоя смерть.
— Да что? Поплачешь и утешишься, тебе восемнадцать лет!
Я со всей силы влепила ему пощечину и ушла.
Оказавшись у себя, я опять расплакалась. О Судьба, ну почему не может долго всё быть хорошо, почему всё проходит и за всё надо платить. Сквозь слезы услышала, как открылась моя дверь, доступ ректора ко всем помещениям, будь он неладен.
Дарел подошел к изголовью и встал на колени.
— Ну зачем я тебе, старый…, больной? — я молчала.
— Прошу, сделай ребенка, если получится, — продолжил он. Зря он об этом заговорил.
— Я не хочу ребенка от тупого эгоистичного гада, который его даже не увидит никогда, — закричала я в бешенстве. — Убирайся, не хочу тебя видеть! Ненавижу! Ненавижу тебя! Чтоб ты сдох! И поскорее!