Лесная ведунья. Книга 1 (СИ)

А вот сейчас он стоит, и собирается — и повиниться, и покаяться, и попросить.
Да только едва решился слово молвить, перебила я его:
— Савран, мне купец нужен.
Вскинул голову, посмотрел недоверчиво взором смятенным. И хорошо ему, у него взор только смятенный, а у меня помутившийся. Пришлось сесть на ступени, подозвать клюку и едва та прискакала, я продолжила:
— Вот золото. Вот список.
Золото то ему клюка подала, а вот список я, и когда руку протягивала, на ней заметно иллюзия смазалась, пришлось вертать взад. Савран тактично сделал вид, что не заметил, как с тонкой девичьей руки сползла зеленая узловатая кожа, а потом назад возвернулась, с желтыми изогнутыми когтями в придачу. Ну… я тоже решила промолчать.
Список взял, вчитался, с трудом но вчитался — а я между прочим очень разборчиво написала, старалась я. Опосля на меня посмотрел взглядом вопрошающим.
— Как соберешься, позови меня — леший придет, тропу заповедную откроет, до границы леса проведет, нынче как раз в Выборге ярмарка. Купи телегу, лошадей, а дальше все по списку. Выборг город большой, внимания ты не привлечешь. А как возвернешься — тебя пропустят.
Купец снова в список поглядел, да и заметил профессионально:
— Здесь не на одну ходку, а караван торговый нам не нужон, так?
— Твоя правда, привлекать внимание нам не следует, — согласилась я.
Постоял купец, подумал, затем сказал:
— Уж прости, хозяйка лесная, да только… боюсь, узнают меня недруги.
Я усмехнулась и ответила:
— Нет, не узнают. Ведьмы что тебя в дело это втравили, обе на Ведьминой горе, без сил заточены. Маги — от короля нового скрываются. Но охоронничков своих можешь взять, не помешает.
Купец недоверчиво на меня глянул, да все ж от вопроса не удержался:
— Знамо обо всем вам, да?
— Да, Савран, — кивнула я. — Так что, за работу берешься?
Странно поглядел на меня мужик, да и ответил голосом сиплым, сдавленным:
— Я за вас жизнь отдам, госпожа, а тут лишь дело торговое. Сделаю все, у кого товар брать знаю, у кого еще заказать тоже ведомо. Сделаю все. Только… погреб то у вас есть?
Вот чего нет, того нет… а продукты то как-то хранить придется.
— Сделаем! — заявила уверенно, а вот поднялась уж очень неуверенно.
Тяжело поднялась. С трудом. Постояла, пока перед глазами точки черные прыгать перестали, поглядела вдаль. Савран вид сделал, что и это не увидел. Тактичный он, и мужик хороший, надо же было так попасть.
— Госпожа лесная ведунья, — вдруг нарушил молчание купец, — уж не серчайте за вопрос, да только сын мой того раба с вами видел. И не на ладан тот дышал уж, и как воин держался. Я… узнать хотел, да дело не мое, понимаю, и лезть бы не следовало, но старшой мой к рабу привязался…
Укоризненно покачав головой, с насмешкой посмотрела на мгновенно умолкшего мужика.
— Ох, Савран-Савран, думаешь, неведомо мне, что ты сыну подсказал раба подкармливать?
Опустил голову купец, а я лишь усмехнулась.
— Тебе ведь запретили, так, Савран? Да клятву с тебя взяли о рабе не заботиться, об одном лишь не подумали — ты купец, ты в любом договоре лазейку найдешь, вот ты и нашел. А сын у тебя хороший, и человек из него хороший вырастет, правильный.
Поклонился Савран, да только не удержался от вопроса:
— Как вам то ведомо стало, госпожа лесная хозяйка?
Объяснять — не объяснять?
Посмотрела на лес, улыбнулась грустно и тихо сказала:
— Он им не нужен был ни живым, ни здоровым. Все рассчитано было по часам, чтобы не прожил он и часу сверху рассчитанного. На закате убить его собирались, это мне уже ведомо, а коли так, значит вез бы ты его бессознательным, пребывающим в полубреду. Но на такое тебе пойти совесть не позволила, кормил ты его. Не своими руками, руками сына, но кормил.
Голову опустил Савран, помолчал, да и:
— Не мог я иначе.
— Знаю, — усмехнулась я. — Я тебя знаю. Они не знали, в том их просчет.
Шумно выдохнул Савран, постоял, на меня глянул осторожно, и спросил:
— И что стало с ним?
Пожав плечами, равнодушно ответила:
— Это Заповедный лес, Савранушка, здесь помогут, вылечат, а держать не будут. Ушел твой раб, магом он оказался, и не простым, а сильным, да с обидчиками уж разобраться успел. Шустрый.
Взгляд купца сделался напряженным.
Укоризненно на него глянула я, и успокоила нервного:
— А на тебя, Савран, зла он не держал и не держит. В путь собирайся, да поскорее, пока ярмарка в разгаре.
Купец отвесил поклон поясный, но я не доглядела — клюкой ударила, тропу заповедную открывая, и в сосновый бор вступила.
Плохо было мне.
***
От того и иллюзию мигом сняла, и на ногах не удержалась — села, привалившись спиной к сосне, посидела, отдышалась, да и призвала чащу свою… сначала не голозадую.
Ярина явилась так быстро, словно ведала и зова ждала.
Восстала передо мной кустом растрепанным, после изменила форму и стала девой лесной… более-менее приличного вида. И хоть тяжело было ей, ночька у нас у всех та еще выдалась, а спрос все равно был суров.
— Откуда бутылочка, Ярина? — прямо спросила я.
Чаща руку протянула, от нее побег быстрый ко мне скользнул, к щеке прикоснулся… И я увидела! Архимага Агнехрана я увидела! От него была бутылочка, на сохранение молока зачарованная! И если бы только она — книги принес маг. Книги и амулеты. И вызвал он именно Ярину, пентаграммой призывающей вызвал. Не ждал лишь, что для меня эта опытная чаща ничего не возьмет, для дитятки Саврана то одно дело, а для меня… Заповедная чаща, что однажды уже потеряла хозяйку, она опытная. Опытная и осторожная.
А я…
Прижала ладонью листок с побега на миг к своей щеке, и сказала благодарственно:
— Ты все правильно сделала, Ярина.
Чаща вдруг сгорбилась, а затем передала мне образами:
«Нет. Не знаю. Не уверена. Тебе плохо, хозяйка, ты битвы не вынесешь, и за мой лес костьми ляжешь. Нельзя так!»
Почерк у Ярины был хороший, понятный, не то, что мой.
— Справимся, — сказала, опуская побег, — силы я наберусь, я ведьма, я справлюсь. И лес мы спасем, уж поверь мне, хорошо все будет. Ступай, оборону держи.
Чаща поклонилась и исчезла — она у нас теперь пограничная, ей надолго отлучаться с поста нельзя.
А вот второй я позвала Лесю.
Моя родная зловредина поганчатая, заявилась в образе… лани. Лань у нее вышла интересная — так то тело было передано неплохо, но я еще никогда не видела лань с таким ехидным выражением на морде.
— Последний раз говорю, — прошипела раздраженно, — прекрати свои голозадые явления!
У ехидной зеленой лани существенно округлились глазищи.
— Прекрати, говорю, — приказала, укладываясь на траву, — мне за тебя перед Савраном стыдно, и перед сыном его. Совесть бы имела, не позорила ни меня, ни лес.
И на этом я мигрировала из состояния бодрствования телом, в состояние бодрствования сознанием. Все же есть плюсы в том, чтобы быть лесной ведуньей.
***
Пока спала, лес не спал вовсе, растревожили мы его.
Сражением ночным, мигрированием дневным. Леший гнал подальше, к самым северным частям леса оленей, косуль, зайцев. К работе привлек всех лесовиков, так что действовали быстро — где уговорами, где наговорами, а где и хворостиной по спинам самых несговорчивых. Увы, выбора не было.
Тем временем у меня перед избушкой работа шла вовсю — оно как полагается, друзей держи близко, врагов еще ближе, а вот нечисть следует держать не просто близко — близехонько. Оттого и лагерь мы разбивали близ избушки моей, Леся на черновой работе была — деревья пересаживала, да мужиков таскала. Мужики рады не были, но, коли в свое время сами деревья мои пересаживали, да в подчинение заповедных территорий переходили, то и служите хозяйке лесной верою и правдою, в смысле погреб копайте.
Копали трудом ударным, товарищеским.
Мужики копали, кроты подсобляли, русалки несли запыхавшимся трудягам красоту и воду с едой, восторгом пользовалось и то, и другое, а особливо то, что русалки, во-первых, хорошо готовили, а во-вторых, загадочно молчали. Ой, чую теперь у водяного проблем не оберешься — не на рыбалку мужики пойдут, а на охоту за невестами. И ведь приукрасят еще, как пить дать приукрасят, так что все окресные деревни «по невесты» рыбачить решат.