Никогда - это обещание (ЛП)

Айви подмигнула мне, перекинула сумочку через плечо, поцеловала в щёку и, коснувшись спины Дакоты, направилась к выходу.
— Вэйлон, — позвал я бармена, поворачиваясь к нему. Вытащив из кармана бумажник, бросил на стойку несколько банкнот и подвинул к нему. — Нам пора идти. Большое спасибо за прекрасно проведённое время.
Глаза Дакоты расширились, когда я взял её за руку и потащил к машине.
— Мы же только что приехали, — сказала Дакота.
— Ну, да, а теперь я отвезу тебя домой.
Как только она потянулась к дверной ручке, я накрыл её руку своей, останавливая. Подойдя сзади, припечатал её тело к машине, провёл пальцами по её темным волосам, убирая их с шеи, и прошептал на ушко:
— Ты моя, Дакота. Всегда была. И всегда будешь.
Когда мои губы впились в плоть её шеи, чуть выше изгиба плеча, с её рта сорвался мягкий вздох.
— А я твой. И не принадлежу никому, кроме тебя, — выдохнул я. Поцелуй взорвал глубоко во мне всепоглощающую животную страсть. — Я почти готов взять тебя прямо здесь, на стоянке, и показать, как сильно по тебе скучал, но не буду этого делать, поскольку ты настоящая леди, а мой папа правильно меня воспитал.
Она прижалась ко мне, откинув голову мне на плечо. Я наблюдал, как она закусила губу, ожидая, каким будет мой следующий шаг. Ухватившись руками за талию, я развернул её к себе лицом.
— Если бы мне довелось прожить даже сотню жизней, Дакота, я бы всё равно каждый раз выбирал тебя, — сказал я, обрушиваясь на её рот и прикусывая пухлую нижнюю губу. В тот день, когда я снова её нашёл, всё, что я когда-либо потерял, вернулось ко мне. И глядя на Дакоту, хотя время изменило её и сделало неузнаваемой, я всё ещё мог чувствовать её душу. — Ты должна это знать.
Её руки поднялись вверх по моим плечам к шее, пальцы потянули кончики моих волос, когда она поцеловала меня в ответ. Мой рот на мгновение застыл в миллиметре от её и снова заявил права на её ягодные губки, вдыхая в неё мою душу, а её душу – в свою.
— Ты – как ноты, — вдохнул я, упиваясь её запахом. — Стихи. Музыка. Бумага. Чернила.
Ветер играл её длинными волосами, пряди падали ей на лицо. Все вокруг пытались получить кусочек этой красивой женщины. Я. Весь мир. Её поклонники. Её работа. Как-то так получалось, что все, кто когда-либо сталкивался с этим очаровательным существом, впивались в неё когтями, и ни у кого не хватало здравого смысла её отпустить.
Она отстранилась, прервав поцелуй, и уронила голову мне на грудь. В то время как остальной мир видел безупречно одетую, успешную женщину с ослепительной улыбкой, от которой веяло таким изяществом и элегантностью, каким не могли похвастаться большинство двадцатилетних, я видел привлекательную в своей естественности девушку, которая всё время вынуждена существовать в режиме выживания.
— Отвези меня домой, Бо, — прошептала она. — Я хочу снова чувствовать.
— Что чувствовать, дорогая?
— Всё сразу. Как раньше, когда я была с тобой. Я скучала по этому.
Я помог ей сесть в машину, затем запрыгнул в неё сам и направился к ранчо. Она молча сидела в машине, прислонившись головой к прохладному стеклу и глядя на звёздное небо сквозь стеклянный люк в крыше.
— Ты в порядке? — моя рука нашла ладошку Дакоты, лежащую на её бедре. Я взглянул на единственную девушку, которая воплощала в себе тысячу чувств одновременно.
Её губы медленно приоткрылись:
— Я в порядке. Честно.
Она бросила на меня взгляд, который я видел сотни раз прежде, и через несколько минут мы прибыли на ранчо. Поднимаясь по лестнице на крыльцо, я потянулся к её руке, притягивая к себе.
— Как только мы войдём в дом, ты вся моя, — предупредил я, заключив её лицо в ладони.
Она слегка кивнула, не отводя от меня широко распахнутых голубых глаз.
— Я буду твоей, Бо. Сегодня я буду твоей. Не буду ничего обещать на завтра. Но только сегодня я вся твоя.
Она посмотрела на меня так, как будто это то, что ей просто необходимо было сделать.
Моё тело загорелось желанием, когда она откинула голову, и мои губы нашли мягкую плоть под её челюстью.
— Предупреждаю тебя, Дакота. Как только я начну, то не смогу остановиться.
— Хорошо.
Одного этого простого слова было достаточно, чтобы я подхватил её на руки. Она крепко обхватила ногами мои бёдра, и я внёс её внутрь, не намереваясь отпускать, пока мы не превратились в переплетение колышащихся, задыхающихся голых тел, завёрнутых в спутанные простыни.
  
∙ ГЛАВА 18 ∙
 
 
КОКО
 
Любовь органична в том, как она развивается. Она дышит, смягчается и угасает. Она кружит и вьётся, катится и меняет направление. Она может определяться одним моментом в твоей жизни или миллионом крошечных мгновений. Она может привести твои мысли в беспорядок и изменить твоё представление о самом себе.
В какой-то момент на этом пути я с безрассудной самоотверженностью выбросила свою горечь в окно. Я устала сопротивляться. Устала от терзающей меня ненависти и обиды к единственному мужчине, которого по-настоящему любила.
Толчком послужил не алкоголь в баре, хотя он, возможно, добавил немного смазки в такую сложную ситуацию. Но это не было игрой.
На самом деле, я не понимала, что это было. Просто чувствовала, что должна что-то сделать.
Пока он нёс меня наверх в свою комнату, я держалась за него, сомкнув пальцы на его затылке так, будто от этого зависела моя жизнь.
Он уложил меня поперёк широкой, покрытой одеялом деревенской кровати, достойной королей, и взобрался на меня. Его руки закончили расстёгивать брюки, и он спустил их достаточно, чтобы обнажиться во всём своём возбуждённом великолепии. Моя рука нашла его, тепло эрегированного члена прижалось к гладкости моей ладони и послало шквал жара к моему лону, пока я ожидала его следующего движения.
Он потянулся через кровать и вытащил из ящика прикроватной тумбочки презерватив, потом схватил меня за колени и раздвинул бёдра. Секс с ним в прежние времена был неумелой мешаниной экспериментов и исследований. Сейчас это был мужчина, который знал, что делал, сексуально зрелый мужчина, способный за две секунды разжечь моё желание.
— Я ждал этого много лет, — прошептал он, когда я запустила пальцы в его тёмные волосы. Он обхватил рукой член и разместил его у моего входа, проникая в меня сантиметр за сантиметром. Бо опустил рот к моей груди, потянул вниз ткань лифчика и захватил один сосок зубами, всосал его и отпустил. Мои бёдра прижались к его, безмолвно призывая Бо продолжать, хотя, похоже, у него были другие планы.
Пока мои пальцы исследовали гладкую, как атлас, мускулистость его плеч и спускались вниз по подрагивающим мышцам стальных рук, его рот пробовал на вкус каждый квадратный сантиметр моего тела. При каждом толчке его трицепсы напрягались, в ответ с моих губ срывались тихие вздохи.
— Боже, как же хорошо, — простонал он, его движения стали интенсивнее. Рот Бо еле касался меня, а язык проникал между моих губ. — Я мог бы заниматься этим всю ночь.
Он держался за мои бёдра, используя их как рычаг и вбиваясь глубже, как будто не мог мной насытиться. Это чувство было взаимным, по крайней мере, в настоящий момент. Я раздвинула бёдра шире, принимая столько его плоти, сколько могла. Каждый мускул в моём теле таял, реагируя на мощь его грубой силы.
Мы прошли долгий путь с тех пор, как убегали тайком ночью и трахались как кролики в кузове его грузовика. Мягкий матрас под моими бёдрами был приятной переменой.
Придерживая мой затылок, он собрал своей широкой ладонью волосы в конский хвост и снова приблизил мой рот к своему. Моё лоно пульсировало и покалывало, я сжалась вокруг его члена, отчего его дыхание участилось. Меня накрыла волна чистой энергии, и мои бёдра раскрылись ещё шире, чтобы принять его последние толчки, после чего мы оба, изнемогая, рухнули переплетённой влажной бесформенной массой.