Чужой выбор (СИ)
— Взрыв был настолько сильным, что отзвук его прокатился по округе на полдня пути верхом, — правитель выглядел спокойным, но Йорунн явственно чувствовала его раздражение. — Самое неприятное во всей этой истории, что неизвестный маг смог прийти и уйти незамеченным и неузнанным. В середине моих владений, а я даже не почувствовал ничего до тех пор, пока не стало слишком поздно.
— После этого мы усилили охрану границ, — добавил Ульф. — Однако пока никаких подтвержденных фактов или свидетелей произошедшего больше не нашли.
Уттуннике помолчала, затем подняла на Хальварда ясные глаза.
— Я никогда раньше не просила тебя о таком, но теперь прошу. Ты — единственный человек в империи, который считает нас равными. Саянам нужна твоя помощь. Мне нужна, — добавила она настойчиво. — Я не знаю, как остановить то, что движется на нас, но знаю, что если не делать ничего, то наши земли умрут, а вместе с ними и мы, — закончила она совсем печально. — По крайней мере я прошу тебя принять в своей стране тех, кто может остаться без крова.
Хальвард встал и подошел к пожилой шаманке. Уттуннике смотрела с недоверием и надеждой. Правитель опустился на теплые шкуры рядом с женщиной и, взяв ее руки в свои и глядя той прямо в глаза, тихо и твердо пообещал:
— Я сделаю все, что в моих силах, матушка. Даю тебе слово.
По щеке женщины скатилась одинокая слезинка. Шаманка благодарно склонила голову и тихо ответила:
— Спасибо.
Обратная дорога к замку, освещенная блеском ярких зимних звезд, оказалась дольше, чем Йорунн бы хотелось. В тепле шатра саянки девушка расслабилась и теперь зимний воздух, забирающийся под полы плаща, казался вдвое холоднее. Йорунн зябко вздрогнула и поняла, что зубы начинают выбивать непрошенную дрожь. Хальвард шел на полшага впереди, но слегка обернулся и положил ладонь на ее плечо. По рукам и телу Йорунн потекла волна тепла, отгоняя прочь холод, и девушка в очередной раз подивилась той легкости, с которой правитель управляет своим Огнем. Сама Йорунн смогла бы сделать так лишь проведя не менее получаса в тишине и сосредоточении. Девушка тихонько вздохнула.
— Правитель, — обратилась она к Хальварду, — можно задать вопрос?
— Только один? — слабо улыбнулся тот.
— Не соглашайся, — перебил Ульф. — Одним она точно не ограничится и пропустим мы остаток ночи, посвятив его разговорам.
— Иногда хороший разговор стоит пары часов сна, — Йорунн не так легко было сбить с мысли.
— Только если тебе завтра не вставать с рассветом. А тебе, кстати, вставать — у тебя тренировка.
— Значит встану, — с некоторой долей обреченности ответила Йорунн. — И все-таки, я хочу узнать, как именно вы хотите увидеть то, что видела та шаманка, Хелми? Вы умеете читать чужие мысли?
— Не мысли, скорее воспоминания, — ответил Хальвард. — Есть определенная форма взаимодействия между двумя существами, когда один человек словно погружается в прошлое другого. Временно их сознания становятся одним целым, и при некоторых навыках ты можешь заставить человека видеть части своего прошлого вновь.
— Почему матушке Уттуннике не понравилась эта затея?
— Потому что это может оказаться болезненно для обоих. Тот, кто пускает в свое сознание постороннего, вынужден сдаться, уступить свое место, отказавшись от самого себя. А тот, кто пытается проникнуть в сознание другого, разделяет себя надвое, как бы разрывается. И это не метафора. Разделение сознания болезненно настолько, что если сделать что-то неверно, воссоединить себя обратно может оказаться сложно, да и физически это будет ощущаться, как тяжелая рана, которая не хочет заживать.
— Вам приходилось делать такое раньше?
— Да, и не раз — сухо ответил Хальвард. — И я сделаю это снова, если будет необходимо.
— А это необходимо? — уточнил Ульф, наблюдая, как посуровело лицо правителя.
— Боюсь, что да.
— Милорд, я бы хотела видеть, как это происходит. Вы позволите присутствовать?
— Да, — Хальвард, похоже, ожидал этого вопроса, — возможно, однажды тебе пригодится это знание.
10. Обряд памяти
Через пару дней к саянам пришел посланец правителя. Он предупредил Уттуннике, что завтра ее с подопечной ждут в замке. Хелми сильно волновалась и все время держалась за спиной старой шаманки. Молодую женщину не пугали ни духи, ни странные обряды и заклинания ее родины, но тут, в этом огромном городе она чувствовала себя оторванной от всего привычного, а потому особо уязвимой. Когда на следующий день они вдвоем с матушкой пришли к высокому белому замку, Хелми волновалась и дрожала, напрасно стараясь растереть замерзшие руки.
Саянок уже ждали и проводили куда-то вглубь помещений. Переходы и величественные залы совсем лишили Хелми присутствия духа, Уттуннике же напротив рассматривала дорогое убранство и резные камни с неприкрытым интересом. Провожающий довел их до дверей, помеченных сложным серебряным узором, и постучал. В тишине коридора звук получился гулкий и Хелми от неожиданности крепко ухватила руку Уттуннике. Та ободряюще сжала пальцы молодой шаманки и решительно шагнула в открывшиеся створки.
За дверью их ждали тишина и мягкий свет, рассеянный двумя небольшими окошками под самым потолком. Зал, в который они вошли, был почти пустым, если не считать четырех кресел из резного дерева в дальнем углу. Пол покрывал черный камень с бело-серебристыми прожилками, и сколько Уттуннике на старалась, так и не смогла найти ни единого шва в этом темном монолите. Из глубины зала навстречу им вышли Ульф и Йорунн. Черный Волк почтительно поклонился матушке и пригласил обеих саянок пройти в центр. Хелми словно к месту приросла, не в силах сделать ни шагу. Заметив ее нерешительность, Йорунн аккуратно взяла женщину за руку и мягко потянула за собой.
— Пойдем, все уже готово. Правитель будет тут с минуты на минуту.
Ульф проводил Уттуннике к одному из кресел и сам уселся рядом, готовясь наблюдать обряд. В этот момент в зале появился Хальвард. Он молча прошел к Хелми и жестом указал ей на место, отмеченное белым кругом прямо на полу, а затем сам опустился на черный камень почти вплотную к женщине, скрестив ноги. Йорунн осталась рядом, чуть в стороне, внимательно наблюдая за происходящим.
— Ты боишься меня? — спросил правитель у саянки. Хелми робко кивнула, рассматривая человека в черном напротив. — Не стоит, я не причиню тебе вреда. Но мне очень важно получить те знания, которыми пока обладаешь только ты.
Саянка снова кивнула, стараясь унять дрожь. Хальвард не делал попытки прикоснуться к ней, но и взгляда не отводил, выжидая и наблюдая не хуже дикой кошки на охоте.
— Что матушка Уттуннике рассказывала тебе про обряд?
Хелми заговорила, голос у нее был тихий и приятный, хотя и чуть зажатый волнением.
— Я знаю, что этот обряд доступен только немногим магам, и что он может быть непростым, милорд. Я должна довериться вам, тогда все пройдет быстрее и проще, но… — голос ее дрогнул.
— Но?
— Но я не знаю вас и мне страшно в этом месте, — она обвела взглядом зал. — Тут все такое чужое и… неправильное. Даже камень, — ладонь ее опустилась на черный пол, — он теплый, хотя тут нет ни очага, ни солнца. Я чувствую себя маленьким ребенком и не знаю, как сделать шаг навстречу.
— Ты уже не ребенок, Хелми, — мягко улыбнулся он. — Понимаю, что моя магия непонятна тебе. Это место несет в себе почти чистую силу, которая нужна для проведения ритуала. Скажем так, тут ты в большей безопасности, чем где-либо в империи или за ее пределами. Ты не видишь, но, возможно, ощущаешь, охранные контуры, лежащие внутри стен. Так что оставь сомнения, угрозу представляют лишь твои собственные страхи и домыслы. Я прошу о помощи, Хелми. Ради твоей земли, которую хочу защитить.
Саянка тяжело вздохнула и постаралась собраться с мыслями.
— Я согласна, что надо делать?
— Тебе холодно? Ты дрожишь, — заметил Хальвард. — Вытяни руки.
Шаманка, словно зачарованная, протянула руки ладонями вверх и увидела, как они наполняются мягким золотистым светом. По телу разлилось приятное тепло. Хальвард не двинулся, но взгляд его стал сосредоточеннее, и саянка не смогла отвести взор от искорок пламени, пляшущих во тьме глаз правителя.